Главная / Интервью

Хроника дня

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправданно

За творческим ростом этого молодого композитора Одесса начала следить с его студенческой скамьи.

Андрей Малинич в свои 23 года сумел обратить на себя внимание как композитор, выступая на концертах класса Кармеллы Цепколенко в музыкальной академии (диплом уже получен), и как вокалист (учёба ещё идёт). Сочинил музыку к драматической постановке Одесского русского театра по шекспировскому «Сну в летнюю ночь». На 23-м международном фестивале искусств «Два дня и две ночи новой музыки» Андрей поразил слушателей концертным блоком, в котором представил три варианта образа Пьеро — это были камерная кантата Александра Козаренко «Пьеро мертвопетлюет», часть из цикла «Лунный Пьеро» Арнольда Шёнберга и собственная моноопера на стихи Бодлера и Верлена «Пьеро и Красота».

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Об эволюции образа печального белого клоуна, музыке одесских двориков, легендарном «человеке-волке», курьёзах современной оперной режиссуры и многом другом нам удалось побеседовать с талантливым парнем.

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Всегда интересно: в какой момент человек решает стать композитором, посвятить себя сочинению музыки?

— Есть две категории людей-композиторов. Одних к такому выбору подталкивают родители, родственники, дитя растёт в музыкальной семье и идёт по стопам предков. Я принадлежу ко второй категории, так как родился в простой рабочей семье, в которой музыку любили, обучались в рамках общеобразовательной школы, но не более того. Выбор был подсказан волею судьбы. До 15 лет я вообще не планировал становиться музыкантом. С десяти лет занимался в вокально-хоровой школе «Мрия» у Ларисы Леонидовны Долинской, которая, конечно, очень много мне дала. А в общеобразовательной школе участвовал в олимпиадах, в том числе республиканских, и однажды показал лучший результат по химии, чем ученик Ришельевского лицея. Когда мне было 13 лет, я прослушал обычный диск классической музыки с попурри произведений Баха, Моцарта, и вдруг у меня мелькнула мысль: «А чем я хуже?». Сел за фортепиано, импровизировал, и так появилось моё первое произведение под названием «Украинская ночь».

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Фольклором я особенно не увлекался, но получилось так. Показал моим преподавателям по фортепиано и теории музыки. Одна помогла записать произведение, а другая предложила устроить встречу с известным композитором и, впоследствии, моим педагогом Алёной Светославовной Томлёновой. В первый раз, помню, нам не удалось встретиться — была зима, мороз под 20 градусов, что-то помешало, а во второй раз встреча состоялась. Алёна Светославовна не отрицала, что это интересно и необычно, хоть я, к примеру, теоретические основы, такие, как тоника, субдоминанта и доминанта, не связывал с процессом сочинения музыки. Но это и хорошо, я теперь сам занимаюсь с детьми и вижу, как тяжело тем, кому вдолбили классическую музыку и больше ничего другого, они скованы, замкнуты в границах канона, их тяжело растормошить, объяснить, что параллельные квинты — это не страшно, это красивый приём, все композиторы мира им пользуются. На втором или третьем уроке Алёна Светославовна включила запись Шнитке, фортепианный квинтет, я был буквально очарован этой музыкой! Продолжала знакомить меня с шедеврами конца XIX – начала XX веков, мы стали изучать современную музыку, и пошло-поехало.

Перейти из обычной школы в специализированную музыкальную, будучи старшеклассником, я о таком до сих пор и не слышала, «столяриками» становятся обычно с малолетства…

— Занятия наши проходили в школе Столярского, мне там очень нравилось, отовсюду звуки — валторны, скрипки, все кругом репетируют, и у меня мелькнула мысль: «Учиться надо здесь». Томлёнова поддержала: «Конечно, если ты этого хочешь». Мама была до конца не уверена в правильности этого шага, но тоже меня поддержала. А вот некоторые учителя в общеобразовательной школе пытались отговаривать, дескать, профессия музыканта — нищенская…

А у них, можно подумать, денежная профессия!

— Вот-вот. Мнения друзей тоже разделились. Было очень обидно, считаю, в этот момент все сбросили маски. А в школе Столярского я словно попал в своеобразное братство, «столярики» всегда друг другу помогают. Это я ощутил, когда в исполнении учеников нашей школы впервые прозвучало моё Трио для двух виолончелей и фортепиано.

Андрей, обладая баритоном такого красивого тембра, как у вас, многие не утруждали бы себя композиторской деятельностью. Но не нами сказано: «Опять Шопен не ищет выгод», и отвергнуть композицию ради пения было бы невозможно, так ведь?

— Я с самого начала решил, что занятия вокалом будут идти параллельно с композиторской деятельностью, и обе эти сферы будут поддерживать и питать друг друга, а не мешать. Бог не дал мне изначальной, природной постановки голоса, как это бывает у некоторых: пять курсов пропел, и айда в театр. Но это и интересно — перебарывать, ломать  себя, моя цель, конечно же, стать солистом какого-нибудь театра, пока не знаю, какого… Реализоваться как исполнитель со своими произведениями — вдвойне интересно.

Барочная и современная музыка вам, как исполнителю, великолепно «ложатся» на голос, манеру существования на сцене. Как скоро начали исполнять своё?

— В 11-м классе нас повезли на конкурс в Швейцарию на конкурс, организованный фондом Legato. Моё сочинение  признали самым креативным, для меня присудили отдельную премию. Это была обработка народной швейцарской песни о несчастной сестре и её брате, я сам и пел, и фортепианную партию исполнял. Первое исполненное мною собственное произведение — Veni Sancte Spiritus — неоднократно исполнял в Украине и  Швейцарии (в Берне). Любовь к барокко мне привили ещё в музыкальной школе, это сделала педагог Олеся Калытюк. Помимо барокко и современной музыки (в том числе Берга и Щедрина), я осваиваю партии из опер Доницетти, Беллини и Россини. Сейчас мне больше хочется Вагнера петь, Берга, хоть у многих и бывают опасения испортить этой музыкой голос, но ведь можно в мягкой, мелодичной манере пения всё сделать.

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Переход от мастера к мастеру, от Томлёновой к Цепколенко проходил болезненно?

— Когда я переходил к Кармелле Семёновне, это было естественным процессом, к которому морально готовили всех учеников Алёны Светославовны, — они, как правило, поступают в класс Цепколенко. Другое дело, есть разница между школой и консерваторией. Когда я был «столяриком», ощущал определённую свободу, во мне развивали воображение, но на первом курсе в консерватории пришлось углубиться в технические моменты, что порой давалось трудно на первых этапах. А красотовская школа, к которой принадлежит Кармелла Семёновна, диктует: форма превыше всего, размытости быть не должно.

Я достаточно быстро адаптировался, понял, что нужно, пытался определить, что могу сделать внутри формы, сохраняя свою индивидуальность — хотя бы за счёт театральности, тембров. Дальше было не особо сложно. К тому же Кармелла Семёновна безумно талантливый педагог и композитор, плюс европейские веяния, которые она впитала и передаёт своим студентам. 

Интересно, что сам Красотов более чем критично относился к этим европейским веяниям…

— Сан Саныча Красотова я лично не знал, но мне очень нравятся его красивые романсы, песни, инструментальные произведения, симфонии, решённые в тех чётких формах, которые узнаваемы у нас всех. Находясь под великим педагогом, начинаешь мимикрировать в каких-то взглядах, приёмах. А их нужно вобрать и продолжить свою линию — в этом проявляется твоя сила как композитора. С третьего курса я начал сочинять параллельные произведения, которые не показывал Кармелле Семёновене. Так вырисовалась моя первая опера «Волчье логово». В этом проекте я впервые поработал в качестве не только композитора, но и либреттиста.     

Тема благодатная, это не заезженный граф Дракула, которого уже становится просто жаль… Хотя персонаж более чем реальный, известный.

— Об усадьбе Панкеевых и самом «человеке-волке» я узнал ещё до того, как это стало мейнстримом. Родственники по маминой линии, с которыми мы долгое время не общались, лет шесть назад были найдены нами в соцсетях — где-то поиск шёл по фамилиям, где-то по внешности. Мы списались и поехали в село Васильевку, где стоит этот особняк. Необычная энергетика этих мест, живописные руины поместья, потрясающая история купеческой семьи, которую я назвал «теневой стороной Одессы», стала приобретать очертания камерной оперы. Главный герой, Сергей Панкеев — знаменитый «человек-волк», самый известный пациент Зигмунда Фрейда. Именно в этом поместье, где он провёл много времени, ему пришлось столкнуться с видениями белых волков, сидящих на ореховом дереве. В этой семье была какая-то генетическая склонность к безумию (отец скончался от передозировки вероналом), Панкеевы даже построили один из корпусов психиатрической лечебницы на Слободке в память о покончившей жизнь самоубийством сестре Сергея, Анны. Девушка была одержима творчеством Лермонтова, посетила место его дуэли в Пятигорске, а затем наложила на себя руки.

О том, что судьба сама дарит мне этот сюжет, я задумался ещё и тогда, когда узнал, что мой папа, столяр по профессии, делал для Слободской больницы парадные двери…

Не терпится услышать оперу полностью, тут в современной манере идёт рассказ, который можно сверять с интонационным словарём эпохи, ария Анны сохранила черты романса, и при всём при том такая экспрессия… Что вас поразило в этой истории более всего?

— Сергей подрастает в странной семье. Отец, увы, не замечает проблем детей, мать живёт в своём мире, сестра ревнует родителей к Сергею, развращая его своей любовью, близкой к ненависти. Чем больше я читал записей Фрейда об этом пациенте, тем более углублялся в его историю и сочувствовал ему. Весь декадентский дух рубежа веков пропитал судьбу Панкеева. Фрейд заметил роковые совпадения в жизни этой семьи, связанные с цифрой 5. Так, сестру подтолкнуло к самоубийству посещение Пятигорска. Программу для Панкеева, по мнению Фрейда, задавала римская цифра V, которую он ассоциировал… с раздвинутыми ногами. Сдвоенные римские пятёрки составляли букву, с которой начинается слово Wolf (волк), да и белых волков, сидящих на ветвях во сне маленького Панкеева, было именно пять. Для оперы я сочинил квинтет белых волков — конечно, они не должны выглядеть, как звери, на сцене волки будут без хвостов, скорее всего, в белых одеяниях.

Когда Панкеев женился на австрийской подданной Терезе-Марии Келлер, его поведение, склонность буйствовать, сексуальная агрессия нашли какой-то выход. Она осталась с ним в самые сложные времена. Меня вдохновляет такой кинематографический момент: в Вене идёт по улицам похоронная процессия с телами эрцгерцога Фердинанда и Софии, а на балконе стоят Фрейд, Панкеев и Тереза-Мария. Внизу царит горе, а над ним счастье…  Но и счастье было не столь долгим: Тереза-Мария опечалена, умер её ребёнок, не от Панкеева, дочь Эльза от первого брака, произошёл аншлюс Австрии с Германией, она предлагает мужу отравиться вместе газом, и, в конце концов, делает это самостоятельно.

Должно быть, после такого страшного удара, потери близкого человека, призрачные белые волки уже не так его беспокоили…

— Сергей Панкеев сумел выстоять, он дожил до 1974 года, не вылечившись окончательно, но приняв свою болезнь как данность. Известно, что даже на телефонные звонки он отвечал не без юмора: «Алло, человек-волк слушает!». Кто мы такие, чтобы иметь право решать, жить нам или умереть? задавал он себе вопрос. И нашёл силы жить, хотя ему было труднее многих. Вы думаете, что затопив свои страдания в омуте смертей, освободитесь от ошибок и проблем? Нет, они лягут бременем на живых. Панкеев это понимает. Своих белых волков он уже не боится, и не желает от них избавиться, ведь волки стали необъемлемой частью его личности. В одной из сцен оперы есть эпизод, где накладываются записи нескольких хоров, создавая какофонию под видом духовного песнопения, но на их фоне главенствует мелодия. В финале оперы проносятся все ужасные события, происходящие после «хеппи энда». Волки входят в старую усадьбу вслед за хозяином, двери закрываются…

Поговорим о той вашей опере, которая уже звучала полностью в концертах. В образе Пьеро вы необычайно органичны...

— «Пьеро и Красота» — очень интересный в реализации проект. Все Пьеро, к которым обращались композиторы, тот же Шёнберг, тот же Козаренко, обнаруживали какие-то общие вещи. Пьеро — образ мятущейся души, которая испугана окружающим миром, ужасами войны, это реальный человек со своими недостатками и достоинствами. Он вырос из маски комедии дель арте и в нашем веке становится злобным гением и одновременно жертвой. Я его оправдываю тем, что судьба решила столкнуть его в борьбе с Красотой (а этот женский образ вырос из маски Коломбины), но эта Красота не умеет любить… Не получая любви, Пьеро становится жестоким в обращении, его агрессия пугает Красоту. Может быть, умей она любить, всё было бы иначе…

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

В девятнадцатом веке образ Пьеро обогащается дендизмом, женитьба представляется ему кандалами, всё это недостойно широко мыслящего человека, угнетает его. В моей опере мне пригодился тембр вибрафона, детской игрушки, ведь в Пьеро сильно детское начало, он довольно наивен и не умеет ценить бесплатных вещей, которые дарует жизнь.

В поисках вдохновения какими из бесплатных жизненных даров пользуетесь?

— Дюковский парк, разрушенные, забытые и запущенные уголки Одессы, кладбища — вот мои места силы. Я с детства старался прочесть надпись на надгробии, вообразить, какая история была у человека при жизни. На Слободке много тихих мест, люблю немного отдалённые от центра улицы, что поближе к морю. Люблю улицу Бунина, люблю Маразлиевскую, где сохранился до сих пор городской особняк Панкеевых. Каждый старый дворик — особый мир, и мне хотелось бы записать шумы, которые звучат в нём, и чтобы каждый входящий туда мог прослушать музыку этого конкретного места. Зашёл — и всё остальное померкло! Хотя это всего лишь кусочек чего-то большего, целого.

Подобным образом я сочинил пьесу «Пустырь» для домры и скрипки. Сейчас этот клочок застроен, а в музыке сохранился образ яркого поля, где живность бегала, именно этот пустырь и никакой другой. Отсыл к конкретному месту вдохновения помогает найти особое звучание.

— Так много уже сделано за короткий период. В постижении театральных секретов кто и что помогает? Театральность действительно стала вашей «фишкой», вы заявляете о себе профессионально и в этой области.

— Нас в оперной студии учат раскрывать музыкальную драматургию, мысль композитора, либретто, поэтический текст со всеми гранями, оттенками. Даже если это оперетта, она совсем не то, чем кажется! Любой опереточный сюжет имеет основательную подоплёку. Обучение под руководством режиссёра Галины Владимировны Жадушкиной очень развивает, когда анализируешь «Леди Макбет Мценского уезда» или «Турандот», поражаешься, насколько продуманы эти образы, сколько в них прослежено. Да и взять любой отрывок из оперетты или оперы — будет аналогичная ситуация, когда образ действительно разрабатываешь.

Андрей Малинич: в музыке всё должно быть оправдано

А ведь сегодня оперные режиссёры часто просто переставляют всё с ног на голову, вот идёт в нашей опере моцартовский «Дон Жуан», где центральный образ потерян, все герои негодяи, а музыка-то говорит о другом! Пишет коллега из Берлина: «Голоса здесь отличные, но большинство постановок атас!  Чего стоит финал "Турандот", в котором эта  сладкая парочка зачем-то убивает своих отцов. Так что я закрываю глаза и слушаю. И оркестр выше всяких похвал. "Сельская честь" и "Паяцы"  тоже в современной интерпретации. Кроме баритона, который, к досаде, пел и Тонио, и Альфио (он шофёр микроавтобуса, выезжающего на сцену), все были очень и очень. Канио вызвал бурю оваций. Молоденькие Сантуцца и Лола радовали слух и глаз. Туридду настоящий мачо шикарный тенор. Постановка "Сельской" мне очень понравилась своей, я бы сказала, внятностью. На сцене мост-эстакада, достаточно высоко. Поэтому, когда после сицилианы Туридду и Лола встречаются там, и он её укладывает явно с "благими" намерениями, что они делают за парапетом, публика уже не видит. Действие "Паяцев" разворачивается в том же селе. Даже труп Туридду, над  которым рыдает мама Лючия (хозяйка маленького фургончика-кафе), после  антракта ещё не унесен, а тут на подержанном автомобиле приезжает бродячая труппа. Вроде всё логично. Но дальше режиссёр решил показать, что он может по-всякому.

Дальше была постановка "12 стульев". Недда всё время влезала на стулья, чтобы попеть (вообще стулья летают по сцене, иллюстрируя накал эмоций). Ария с птичками идет под подтанцовку детей с птичками на палочках, которые довольно громко топают, потом Недда раздаёт им чёрные очки (?). Селяне непрерывно выделывают руками какие-то колебательные движения, как водоросли на дне водоёма (народ не бездействует, даже когда молчит). Худосочный обтрёпанный Сильвио в очочках и вязаной шапочке (настоящий "ботаник") вызывает умиление. Ему Канио перерезал горло, что явно видно по красной краске, когда он выходит на поклоны. Недду Канио не добил, поэтому вместо рыданий над её телом (хотя рыдания в музыке звучат на всю катушку), бережно поддерживая, уводит за кулисы. Да, во время одной из музыкальных пауз мама Лючия увозит свой вагончик-лавку (тянет за веревку, как бурлак). В окне виден гроб, в котором явно лежит труп Туридду. За этим "катафалком" идёт не занятая размахиванием рук часть хора, изображающая похоронную процессию. Да, кстати, труп Туридду несут сначала по мосту-эстакаде, а потом сбрасывают с моста, видимо, чтобы скрыть от полиции истинную причину смерти, выгородив Альфио. Так мы с приятельницей объяснили сами себе этот единственный непонятный в режиссуре момент. Но думаю, что режиссёру просто для связки  места и времени действия "Сельской чести" и "Паяцев" понадобился этот несчастный покойник на сцене».

— Проблема режиссёра и артиста, действительно понимающего суть произведения, достаточно актуальна в наше время. К примеру, «Евгений Онегин», в котором Татьяна выглядит какой-то шизофреничкой или несущейся фурией в сцене письма, или бал, где вместо аристократов сидят ветераны с ленточками, — один из примеров курьёзных случаев постановок в мировой практике. Галина Владимировна открыла для меня театр Фоменко, принципы которого несут вышедшие из него актёры, для меня это вершина в режиссуре. Да и сам театр, как система, раскрывается с правильной стороны. Важно не переборщить и не пытаться эпатировать ради самого эпатажа, это касается и режиссуры, и композиторского искусства. Любой шаг или фраза, их изменение должны быть оправданы — таково моё творческое кредо.

Беседу вела Мария Гудыма

Фото: Пётр Катин и из личного архива Андрея Малинича

13 4
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров:

Видео

Беспорядки в Горсаду: штурм ворот, стычки с полицией и ранение генерала

Хроника акции протеста в одесском Горсаду 18 ноября — в видеорепортаже ТАЙМЕРА.