Главная / Интервью

Хроника дня

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив

Уроженец города Антрацит Луганской области, одесский журналист Валентин Блях — о своём путешествии на неподконтрольную территорию: старые тарифы и новые цены, российские продукты и конфеты «Рошен», проблемы с мобильной связью и заработки за границей, засилье пропаганды и вера в светлое будущее.

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив

Расскажите о драматических событиях весны 2014 года. Что больше всего запомнилось вам в те сумбурные дни?

— Я родом из города Антрацит, расположенного в 70 км от Луганска, неподалёку от российской границы. Когда противостояние на востоке только начиналось, я как раз заканчивал факультет украинской филологии национального университета имени Шевченко в Луганске. Окна нашей общаги выходили на здание СБУ и расположенный по соседству парк. И вот, в один прекрасный весенний день его захватили пророссийские активисты — максимум 100 человек. До тех пор мы смотрели на происходящее сквозь пальцы — разве что выходили из общежития посмотреть и посмеяться: ну да, бродят какие-то люди с плакатами и лозунгами, общий смысл — за дружбу с Россией и против бандеровцев, но, скорее всего, покричат и разойдутся, как обычно. Никто даже и представить себе не мог, что всё будет настолько серьёзно.

Вся комната у нас была проукраинская: как-то раз мы даже ходили на митинг, я не удержался и купил за 40 гривен большой украинский флаг. И вот теперь, когда здание СБУ неожиданно оказалось в руках восставших, я решил вывесить этот самый флаг из окна — в знак протеста! Ну, сами понимаете, юношеский максимализм, дух свободы и всё такое прочее. Через час врывается к нам охранник общежития, говорит: «Вы что, совсем уже?! Хотите, чтобы эти типы ещё и сюда ворвались? А ну, снимайте немедленно!». Подобный сценарий казался более чем вероятным, так что я махнул рукой и убрал флаг от греха подальше.

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив
Баррикады у здания СБУ, Луганск, 2014

Другие комнаты в общаге в плане политических воззрений были скорее прокитайскими и протуркменскими: очень много студентов из этих стран до войны учились в Луганске, но как только начались военные действия, они сразу куда-то уехали. В самом университете, конечно, были ребята с пророссийскими взглядами, правда, мне всегда казалось, что они в меньшинстве. Однажды, помню, сотрудники местного интернет-издания стояли на улице перед входом в наш вуз и проводили соцопрос — спрашивали, кто как относится к происходящему, а мы с друзьями тем временем сидели неподалёку и одним глазом наблюдали за их работой. В итоге эти самые журналисты простояли на улице с полтора часа, и за всё это время сумели выловить только одного человека, который чётко заявил: я, мол, поддерживаю повстанцев и выступаю за дружбу с Россией. Абсолютное большинство отвечали либо «Ой, я не знаю!», либо «За единую Украину!».

Диплом я получал уже под грохот канонады за окном: ожесточённые бои шли практически рядом, в районе посёлка Металлист — это примерно как в Одессе посёлок Котовского. Единственное желание, которое неотступно преследовало меня в то время, — получить поскорее диплом и уехать к себе в Антрацит, куда война ещё не успела добраться. В дальнейшем я планировал переехать в Харьков, потом отложил отъезд в надежде, что всё как-то устаканится — и в итоге просидел в родном городе до сентября.

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив

— Как прошло лето-2014 в Антраците? Докатились ли до вас боевые действия? Были ли сложности с водой, газом, электроэнергией, продуктами? Приходилось ли вам своими глазами видеть российские войска?

— Однажды ночью в июле я проснулся от сильного грохота. Выглянул в окно — думал, вертолёты, а оказалось — целая колонна танков, штук 40, все с российскими флагами, ехали со стороны Ростова в направлении Дебальцево. Это, можно сказать, единственный в своём роде случай: до сих пор военную технику приходилось видеть довольно часто, но без опознавательных знаков. В народе потом говорили, что все эти танки были уничтожены где-то поблизости в неравном бою. То же самое и с людьми в форме: кадровых российских военных не видел ни разу — все с нашивками ДНР, ЛНР или флагом Новороссии. Ещё больше в городе было донских казаков под руководством Козицына — сначала они были заодно с ополченцами, потом вроде рассорились.

Военные действия до нас, к счастью, не докатились: насколько мне известно, в город «прилетело» всего один-единственный раз, в августе. С какой стороны, так до сих пор и неясно: украинские военные говорили, что это, дескать, сепары целились по Красному Лучу, но промахнулись — вот снаряды и упали на город, ополченцы, напротив, утверждали, что это «укропы» специально стрельнули по мирным жителям — чтобы посеять панику в тылу. Один снаряд рано утром упал на городской рынок, а другой залетел прямо ко мне двор, да так, что осколки ещё и продырявили балкон. Слава Богу, меня в тот момент не было дома: в городе ходили слухи о возможном приближении боевых действий непосредственно к Антрациту, поэтому все разъезжались, куда глаза глядят — я, например, благополучно отсиделся у бабушки в деревне, там даже военных не видели, только выстрелы слышались. Ну а как вернулся домой — пришлось заделывать прорехи. Люди потом рассказывали, что насмерть никого не зашибло, а вот пострадавшие были: одного мужика ранило в голову, он бегал по двору с окровавленным полотенцем, кричал — для многих увиденное стало настоящим шоком.

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив
Разрушения на городском рынке Антрацита, август 2014

С водой в Антраците всегда было плохо: горячая, к примеру, не подавалась вообще — люди всегда грели сами, с помощью газовых колонок и бойлеров. А летом-2014 не стало ещё и холодной — говорили, что где-то снарядом перебило трубу. Выходили из положения, кто как мог: стояли в очереди к бюветам, мы с дядей и тётей ездили к бабушке, набирали воду из колодца и запасались впрок — что-то около месяца всё это длилось, потом вроде бы дали ненадолго, и снова вырубили.

Свет и газ, насколько я помню, не отключали ни разу, даже во время активной фазы боевых действий, интернет тоже практически не пропадал. Проблемы с продуктами начались постепенно: прилавки понемногу пустели, начиная с весны, и к середине лета уже напоминали времена застоя в СССР — вроде бы магазин работает, а купить в нём нечего. Первыми исчезли колбаса и хлеб, хотя на рынках при желании многое можно было найти — разумеется, на порядок дороже. Очень не хватало продукции родного Луганского колбасного завода, который одно время стоял закрытый. Потом завезли колбасу из Харькова — правда, нашей она и в подмётки не годилась. А ещё позже появились продукты из России — хотя до сих пор многие местные жители, в том числе даже самые отъявленные русофилы, не жалуют тамошние товары и предпочитают по возможности покупать всё же продукты украинского производства — дескать, вкуснее, да и привычнее.

К концу лета стало понятно, что хочешь не хочешь, а уезжать надо: собрался с духом и в сентябре через Дебальцево перебрался в Одессу, к отцу, со временем обустроился — и вот, уже несколько лет работаю здесь журналистом.

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив
Балкон после попадания снаряда

— Сколько раз вы впоследствии навещали родной город? Как менялись настроения людей и общая атмосфера в Антраците — в динамике?

— В родные места я наведывался дважды — через год, осенью 2015, и сравнительно недавно — осенью 2017. Если говорить о жизнеощущениях, то в 2014 в Луганске было очень много проукраински настроенных людей — пожалуй, больше чем в Одессе: никто из моих близких, друзей и знакомых, к примеру, не ходил на майский референдум о независимости. Помню только какие-то обрывочные слухи — вроде бы кто-то из дальних соседей таки принял участие в голосовании. У моего дяди — обычного работящего мужика, который всю жизнь гордился своей советской родиной и в политических взглядах и убеждениях склонялся в сторону России, после увиденных собственными глазами в июле танков вообще случился когнитивный диссонанс. Дескать, с одной стороны — Майдан, нацисты скачут, с другой — путинские террористы: кому ж теперь верить? Основная масса людей голосовала разве что на выборах Плотницкого в ноябре — то ли под воздействием обещаний и угроз, то ли под влиянием работающего вовсю рупора пророссийской пропаганды  на фоне отключения большинства украинских телеканалов.

В 2015 ситуация в общем и целом кардинально не изменилась: часть людей уехала, часть была сильно запугана — особенно те, кому довелось посидеть «на подвалах». В народе тогда говорили так: нам всё равно, что Украина, что Россия — лишь бы дали жить нормальной жизнью! Боевые действия к тому времени поутихли, в магазинах появились продукты, многие получали сразу две пенсии: местную и украинскую. Правда, для этого нужно было зарегистрироваться на подконтрольной территории и как минимум раз в три месяца ездить и отмечаться — напоминать, что ты ещё жив, хотя пересекать границу что на пункте пропуска, что в объезд через Россию — удовольствие, прямо скажем, ниже среднего.

Работала мультивалютная система, хотя выгоднее было зарабатывать и тратить в рублях. Главная городская шахта, которая до войны била рекорды производительности — шахтёрам тогда платили по 8000 гривен — после длительного простоя ожила и начала функционировать снова, хотя и в очень ограниченных объёмах, гораздо активнее процветали «копанки».

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив

Ну а в 2017 телевизор, можно сказать, всё-таки победил холодильник: я приехал и не узнал своих близких — чувствовалась некая холодность, отчуждение, отсутствие прежней теплоты. Все спрашивали, как дела в Одессе, и ждали кровавых историй о том, как «жидобандеровцы» на каждом шагу режут простых одесситов. Дед во время застолья произнёс тост в честь дня рождения Путина, а бабушка громогласно заявила, что Путин, мол, хочет, чтобы все люди жили хорошо! В общем и целом многие надеются, что Донбасс таки войдёт в состав России и уж, во всяком случае, не вернётся в Украину — назад пути нет, нас больше ничего не связывает. А ещё часто приходилось слышать фразы типа: да, жить стало хуже, но у вас там не лучше, здесь хотя бы фашистов нет! Зато отношение к Плотницкому в народе чётко обозначилось как резко негативное: если Захарченко, по словам земляков, хотя бы что-то делает для народа, то Плотницкий — настоящий бандит, который давил под себя всё, что где плохо лежало.

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив
Виды довоенного Антрацита

— Какие наиболее значимые и видимые невооружённым взглядом изменения произошли, на ваш взгляд, в жизни простых горожан — по состоянию на 2017 год?

— Антрацит, чтоб вы понимали, — это такой маленький тихий провинциальный муравейник: из одного конца города в другой можно пройти пешком минут за 20, из 80 тысяч человек сейчас осталось порядка 30. Если раньше процентов 80 населения были заняты на шахте, то сейчас работы как таковой нет: большинство ездят на заработки — кто в Россию, кто в Украину. Учитель получает в среднем 4000 рублей — это 2000 гривен. Вместо украинского языка и литературы в нашей школе сейчас преподают язык и литературу национальных меньшинств; один раз в неделю против трёх, как когда-то.

Общее падение уровня жизни хорошо видно на конкретном примере: там, где раньше располагались ювелирные магазины, сейчас — исключительно пункты скупки золота. Дороги в центре города вполне нормальные, по окраинам — не очень, по области в целом сильно разбитые — скажем так, их состояние немногим лучше, чем многострадальная трасса Одесса — Рени.

Пенсионный возраст у нас не поднимали — тётя, к примеру, ушла на пенсию в 54, как в довоенное время, тарифы на коммунальные услуги тоже не повышались — остались на уровне 2013 года. Бабушка сейчас получает только одну пенсию — в рублях, не очень большую, еле хватает на жизнь. Продуктов много, в основном российского производства, хотя разнообразие не слишком велико: хлеб стоит дешевле, чем у нас, колбаса — гривен на 20 дороже. По сравнению с 2015 ожили многие предприятия, заработали кафешки, открылись суши-бар, пиццерия. Хотя, конечно, если сравнивать их количество с мирными временами — контраст налицо, и это действует угнетающе. Супермаркет урезали примерно наполовину, хотя и покупателей стало меньше.

Самое интересное — повсюду продаётся «Рошен»! Я, когда только собирался в дорогу, получил от друзей творческое задание: привези, говорят, каких-нибудь вкусных российских конфет! В Антраците иду в магазин, начинаю знакомиться с ассортиментом — а там сплошь «рошенки»! С другой стороны, ещё в 2015-м мне довелось как-то раз попробовать ГОСТовскую российскую сгущёнку — с надписью «Госрезерв» — и она была просто обалденная!

За бензином многие местные, и мой дядя в том числе, ездят в близлежащие российские города: Ростов, Новошахтинск. В ЛНР дороже, да и отпускается часто в ограниченных количествах. Хотя, пожалуй, главный дефицит на сегодняшний день — это, если можно так выразиться, дефицит перспектив. Правда, нашим людям дай только возможность вкалывать — больше особо ничего и не надо…

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив

В ДНР уже несколько месяцев нет мобильной связи — вообще никакой, а вот в Луганске есть — правда, исключительно МТС или «Vodafone». Центр города выглядит вполне ухоженным, даже чище, чем в Одессе. На площади Героев ВОВ по-прежнему стоит памятник Шевченко, возле него читают стихи на украинском. Коммунальные службы работают хорошо — по слухам, все люди, которые трудились там прежде, остались на своих постах и сейчас.

После длительного пребывания в Одессе сразу чувствуешь разницу: одесситы, как правило, гордятся собой и своим городом, более общительные — всегда подскажут дорогу, посоветуют, как лучше добраться, но и более бестактные — свободно обсуждают на людях свои и чужие проблемы, говорят в лицо неприятные вещи, размахивают руками и горлопанят, как торговки с Привоза. Луганчане же, напротив, более замкнутые, грубоватые, малообщительные — когда обратишься на улице, буркнут что-то в ответ и побегут по своим делам, но при этом не нарушают личного пространства: у нас как-то не принято фамильярничать с незнакомыми людьми.

Антрацит глазами одесского журналиста: главное на сегодняшний день — дефицит перспектив

— Как бы вы могли вкратце подытожить свои впечатления от увиденного и услышанного в родном городе?

— Хотелось бы, чтоб Донбасс вернулся в Украину — другую, обновлённую, где будут уважительнее относиться к простым людям, откажутся от пропаганды насилия и радикализма, станут терпимее к критике и инакомыслию. Но при этом сохранят свою культуру, язык, аутентичность. Верю, что так и будет... только вот когда?..

Беседовал Дмитрий Остапов

3 9
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в
Северов Евгений Северов Евгений

"максимум 100 человек" Всё, что нужно знать об объективности укрожурналиста. Многочисленные видео на видеохостингах говорят качественно иное. В том числе есть занятное, где в Луганске у памятника Шевченко "максимум 100 человек" разгоняют великое множество :) проукранцев.

Ответить +1
Душина Татьяна Душина Татьяна

Глупый какой то журналист ! Послушай что говорят твои украинцы о народе Донбасса ! Сколько детей убили эти аутентичные ! Плохо учился !!! Кто выехал пусть не возвращаются !!!

Ответить 0
Игнатов Владимир Игнатов Владимир

Спустя годы до этого юного журналиста так и не дошло, что именно люди на Донбассе выступали за его "розовую" мечту об Украине в которой ". .. будут уважительнее относиться к простым людям, откажутся от пропаганды насилия и радикализма, станут терпимее к критике и инакомыслию. Но при этом сохранят свою культуру, язык, аутентичность. .. ". Глупый он какой-то.

Ответить 0

????????...

Видео



????????...