Главная / Интервью

 

Хроника дня

Екатерина Мальцева: «У многих украинских музыкантов сразу же возникает звёздная болезнь»

Исполнительный продюсер OdessaJazzFest Екатерина Мальцева рассказывает об истории и современности одесского джазового фестиваля, о спонсорах, финансах и амбициях, о счастье джем-сейшна и об украинском национальном характере в джазе.

Екатерина Мальцева: «У многих украинских музыкантов сразу же возникает звёздная болезнь»

— Кто и когда придумал JazzFest в Одессе?

— До 2000 года любимец публики джазовый пианист и композитор Юрий Кузнецов и его одарённая крутыми менеджерскими данными жена Наталья Эртнова регулярно проводили джазовые концерты Клуба высокой музыки. Они набрали силы как организаторы и начали делать большие проекты, в том числе фестиваль «Дюкамерон». И тут в Одессу приехал Михаил Фрейдлин, предприниматель, бизнесмен и человек-затейник, которому нравятся большие праздники и уличные мероприятия. Он долгое время работал в Москве, потом вернулся в Одессу, и вот они вместе с Кузнецовым и решили создавать джазовый фестиваль. Фестиваль первые годы делался на деньги Фрейдлина и его московских партнёров. Фрейдлин фонтанировал идеями и доказывал городу: возможно всё. А всю музыкальную и организационную часть выполняли Юра, Наташа и друзья. То есть, это был фестиваль друзей и партнеров. В общем-то, они хотели приучать публику к джазу, поскольку тогда люди как-то ещё осторожно воспринимали джаз, это же не 2018  год. Аудитория была в сотни раз меньшая.

— Когда ты оказалась в проекте?

— Меня пригласили на уже четвёртый фестиваль, в 2004-м. А я тогда была не то что не джазовый человек, но дальше слова «джаз» и каких-то нескольких имён мое знакомство с джазом не распространялось. Всё это произошло благодаря моим знаниям английского языка и моим менеджерским навыкам. Я окончила РГФ, второе юридическое образование получила на экономико-правовом факультете. Работала преимущественно в американских и европейских проектах экономического толка. Темы были различные — от реструктуризации предприятий до массовой приватизации. Менялись гранты, менялись команды, а я всегда была связана с языком и имела знания, нужные мне все эти годы. Я не арт-директор, не арт-менеджер, не куратор, и даже не рекламщик, хотя я этим сейчас и занимаюсь. Но изначально я — проджект-менеджер. И можно сказать, что я — оркестр в проджект-менеджменте, поскольку так сложилось, что во многих вопросах я универсал. И Фрейдлину нужна была такая помощница. Три фестиваля прошли без меня. Я вообще на них ни разу не была, они были в другом поле, не в моём. Где я, а где джаз!

Но произошёл случай, который стал судьбоносным, и вот пятнадцать лет я уже в проекте. И я могу сказать, что теперь я его полноценный партнёр вместе с генеральным продюсером OdessaJazzFest Натальей Эртновой.  Фестиваль такой, а не другой, потому что я, совершенно не будучи связанной раньше ни с джазом, ни с фестивалем, свежим взглядом на всё это посмотрела, и сделала то, чем до меня никто системно не занимался. Благодаря мне была налажена вся работа с посольствами и культурными институциями. Фрейдлин научил меня писать красивые письма. У него они были не сухие официальные, он весьма образованный человек, хорошо владеющий русской речью,  письменной в частности, и от него я получила это ощущение того, как многого можно добиться словом. И я этим пользовалась. Вообще, учиться нужно было стремительно,  потому что это был год бума — бума денег, бума спонсоров. Мне приходилось вести всю коммуникацию — и с музыкантами, и с посольствами, и с культурными центрами, и с грантодателями, и с крупными брендами. И тогда же у фестиваля стали появляться партнёры, которые стали впоследствии постоянными. Теперь это несколько десятков организаций, чья партнёрская помощь весьма необходима для такого крупного фестиваля, как OdessaJazzFest. За всеми логотипами в афише фестиваля — годы труда нашей команды.

— Какие джазмены были первыми музыкальными партнёрами?

— Приглашались, в основном, музыканты — друзья Кузнецова и его партнёры по проектам. Для первых фестивалей получать музыкантов можно было только одним способом — через личные контакты Фрейдлина и Кузнецова. Это были, преимущественно, российские музыканты. Были Энвер Измайлов, Георгий Гаранян, Владимир Волков, Алексей Кузнецов, Владимир Чекасин, Леонид Чижик, Игорь Бриль, Анатолий Кролл, Игорь и Олег Бутманы. Был Анатолий Вапиров, который по сей день возглавляет варненский фестиваль. Эти первые фестивали гремели на весь город, а по атмосфере продолжали дружеский формат Клуба высокой музыки Юрия Кузнецова. Интернет тогда только-только набирал силу, о нас ещё нигде не было никакой информации, мы только-только начинали внедряться. И где-то с 2006 года уже начали приходить письма и заявки из Европы, нас уже стали находить через интернет, и многие музыканты стали себя предлагать. Потом добавились посольства, СМИ — это всё мы все вместе нарабатывали. И приобретали опыт работы со спонсорами.

— Расскажи про спонсоров.

— 2004 год был годом подъема для Украины. Было развито спонсорство в имиджевой рекламе. Тогда ещё не было запрета на рекламу алкоголя, и большие бюджеты были у алкогольных брендов. А среди наших крупных спонсоров был Nescafé. Приходилось соответствовать высоким стандартам международных компаний и вместе  с топ-менеджерами этих брендов поднимать фестиваль на новую планку. Ряд крупных спонсоров появились у нас благодаря сопродюсеру фестиваля – Бобу Ван Ронкелю, американцу, который живёт в Москве и возглавляет организацию Doors to Hollywood. Боб увидел в Одессе перспективу и дважды привозил на фестиваль голливудских звёзд в качестве VIP-гостей.

Удивительное было время. Первая встреча с Бобом произошла в моем присутствии, и она была очень забавная, поскольку был очень  большой офис, с дизайнерской мебелью, где Михаил Павлович Фрейдлин постарался устроить всё по высшему разряду, но случился казус с демонстрацией рекламного ролика, и встреча перестала быть формальной, что помогло быстро обо всем договориться. К слову об офисе, он сам по себе был интересен, потому что в нём решались вопросы джаза и бизнеса и политики одновременно: тогда только появлялись плазменные экраны, в офисе стоял большой аквариум, люди в пиджаках и галстуках сидели за столами, и тут же время от времени появлялись какие-то одесские фрики. Для меня это был особенный опыт:  в этом офисе могли сидеть люди в костюмах, а рядом мог находиться Сергей Клейн, у которого из рюкзака во время официальной встречи выпадали огурцы.  При этом Клейн — это просто ходячая джазовая энциклопедия. Он мог на любое имя выдать массу информации. Всё это было странно и интересно — такая эклектика человеческая была намешана.

Екатерина Мальцева: «У многих украинских музыкантов сразу же возникает звёздная болезнь»

— В чём в первые годы заключалась концепция фестиваля?

— Первые десять лет фестиваль назывался «Джаз-карнавал в Одессе». Это были уличные шествия, парады оркестров и диксилендов, ходил джазовый трамвай. По ощущениям это было такое джазовое 1 апреля. Наталья Эртнова несколько лет была одним из организаторов Юморины, поэтому продолжение 1 апреля в джазе было логичным.

— Кто тогда составлял программу, отбирал музыкантов?

— Фрейдлин с Кузнецовым, но мы с Наташей имели к этому отношение. Мы все вместе — все имели право голоса. А арт-директором был Юра Кузнецов. Я не знаю, какие тогда были критерии, на каких-то личных вкусах всё больше основывалось. Фрейдлин любит диксиленды, он их задействовал не только в уличных проектах, но и на сцене филармонии. При этом музыку концептуальную, европейскую, он мог недооценить. Тогда не стояло никакой экономики за всем этим — настолько сложной экономики, как сейчас. Сейчас же экономика разная. Кроме того, что это должно хорошо звучать, желательно, чтобы это уже было какое-то имя, какая-то история участия в других фестивалях. А также — какие у музыкантов возможности получить финансирование. Есть — к сожалению — страны, с посольствами которых мы не сотрудничаем. А средний гонорар, самый небольшой гонорар европейской группы, — это 300 евро на одного участника. Плюс авиаперелеты. Мы не можем себе этого позволить. Технические райдеры музыкантов выполняет фестиваль, бытовые райдеры — отели, питание — тоже за счёт фестиваля. А гонорары чаще всего нам обеспечивают посольства, или же музыканты сами находят гранты на участие.

С тех пор как не стало Юрия Кузнецова, души фестиваля, в команде три человека, которые осиливают этот большой-пребольшой проект: Наталья Эртнова, я и Андрей Сечковский, который совмещает функции пиарщика, технического директора и администратора гостевой службы. Честно, я нами восхищаюсь. Накануне фестиваля мы за считаные часы разметаем по нужным полкам такие вопросы, что диву даёшься. Крутые. Команда — это такой сложный конструктор, когда все зазубрины одной разобранной геометрической фигуры верно склеиваются. Это про нас.

— Если музыканты сами находят финансирование на то, чтобы к нам приехать, это говорит о том, что наш фестиваль имеет определённый высокий статус, да?

— Да. И это произошло благодаря тому, что с 2011 года фестиваль отказался от парадов и шествий, стал больше соответствовать европейской концепции серьёзных джазовых фестивалей и, собственно, стал называться Odessa JazzFest. Такой переход произошёл, потому что мы все выросли. Уже в конце 2000-х мы стали ездить на другие европейские фестивали, нас стали приглашать. Я в течение четырёх лет довольно часто ездила, потому что есть такая Europe Jazz Network, и они меня приглашали, иногда по нескольку раз в год. На тот момент в сеть входило 30 фестивалей, сейчас больше. Все фестивали, входящие в эту сеть, платят ежегодный регистрационный взнос, за счёт чего имеют возможность ездить на партнёрские фестивали. Наш фестиваль не входит в эту сеть.  Они хотели сделать нас ассоциированным членом, но для нас эта сумма взноса очень существенна, хотя для любого европейского фестиваля она и не очень большая.

— То есть, ты ездила по другим фестивалям за свой счёт?

— Это тоже та самая неслучайная случайность. Пришло письмо на имя Фрейдлина, с приглашением на такую встречу в Будапеште. И он сказал мне: «Езжай!»  Я уже сделала на тот момент что-то хорошее для фестиваля, и он решил меня поощрить. За неделю я оформила гражданский паспорт, загран и визу. Ну очень хотела! И вышло — я поехала. Там было ещё 60 участников, и я тогда вообще для себя открыла совсем другой Будапешт, потому что музыканты — это одно, а организаторы европейских фестивалей — это совсем другое. Это потрясающие люди, с высокой культурой, с потрясающей открытостью, такие уже очень состоявшиеся. Они возили нас по клубам, показывали жизнь изнутри, не туристическую, и всё это было потрясающе интересно. Я тогда познакомилась со многими людьми, в том числе с теми, кто принимал решение в Europe Jazz Net. И они стали меня приглашать. Я слушала вживую проекты, и стала уже приглашать музыкантов в Одессу. Последние годы наши постоянные партнеры — фестиваль в Люксембурге и Клайпедский джазовый фестиваль, куда мы всей командой собираемся.

— Кого ты приглашала?

— Мне запомнились швейцарские проекты. Это космическая музыка для меня. Теперь я знаю, что это лейбл ECМ, такая глубокая и медитативная музыка. А вообще, интересно так получалось, что мы открывали какие-то имена не только для себя, но с нас — с нашего фестиваля —  начинался взлёт и у каких-то европейских молодых музыкантов.

Екатерина Мальцева: «У многих украинских музыкантов сразу же возникает звёздная болезнь»

— Профессиональный взлёт европейских музыкантов начинался с нашего фестиваля?

— Да, мы оказывались на самой заре их известности, а теперь мы наблюдаем, как много они выступают. Например, это швейцарская группа Plaistow. Потом у нас был очень интересный французский проект Pulcinella.  Их так хорошо зал воспринял! Мы с Натальей Эртновой услышали их в Гренобле и пригласили. Были прекрасные норвежские музыканты. Я в Норвегии бывала чаще, чем в других странах, и меня поразило горловое пение норвежской певицы Elbjorg Raknes. Из Амстердама я привезла трубачку Saskia Laroo. А что я ещё делала? До того как стала ездить и слушать вживую, я просто стала гуглить, хотя тогда ещё не было Google в Украине. Но я гуглила через Yahoo. И связывалась с теми, кого находила в интернете. Если честно, то попадала часто на какой-то левак — десять лет назад я в джазе похуже всё-таки разбиралась. Но всё равно шёл контакт, и палитра менялась. Создавалась интернациональность. И действительно, через пару лет можно было уже сказать, что это международный фестиваль. В этом, кстати, отличие нашего фестиваля от тех «международных», у кого один-два проекта из десяти зарубежные, а они уже называют себя международным фестивалем. Наш OdessaJazzFest — действительно международный. И все наши гости — и музыканты, и организаторы других фестивалей — говорят, что по уровню организации и по уровню программы далеко не все европейские фестивали так выглядят. Мне-то повезло побывать на каких-то лучших из них, а вообще фестивали бывают очень разные. По критериям организации и гостеприимства мы — великолепный фестиваль. Это чувствуется даже по тому, как музыканты рвутся сюда назад —  все хотят приехать повторно. Но это у нас не в правилах. Может быть такое, что бэнд-лидер привозит к нам потом другой проект, но это уже совершенно другая программа. Мы не повторяемся. Все хотят вернуться и все рекомендуют нас другим музыкантам, своим однокашникам. Одни греки рассказали другим грекам, и вот мы уже получаем новый греческий проект, ещё до того, как начинаем искать.

И хочу отметить, что у нас по-настоящему джазовый фестиваль. Ведь очень многие украинские фестивали больше ориентированы на какую-то поп-культуру, чем на настоящий джаз. У нас же это именно джаз. Он может быть и электронный, и фанковый, и этнический — какой угодно. Но это всё-таки не поп,  у наc нет поп-проектов. Это по-настоящему джазовая музыка. Так сейчас звучит европейский джаз. OdessaJazzFest — это настоящий европейский джазовый фестиваль. Да ещё и долгожитель! Вообще, есть одна особенность очень больших джазовых фестивалей — они недолговечны. Потому что мыльный пузырь всё-таки может и лопнуть. Большие амбиции требуют огромных ресурсов.

— Так у вас что, амбиций меньше, чем, например, у Львовского фестиваля?

— Возможно, да. Возможностей меньше — и амбиций меньше. И у нас генеральный продюсер имел ограниченные финансовые возможности. Фрейдлин сейчас не связан с фестивалем, у него свой большой джазовый проект в формате конкурса «Мастер-джем-фест». Когда одесский джазовый фестиваль перестал быть карнавалом, тогда возникла необходимость в ребрендинге, и Фрейдлин ушёл из проекта. Концептуально у него и Кузнецова к тому времени уже были расхождения во мнениях. Но я думаю, Фрейдлин всё-таки понимал, что необходимые для фестиваля десятки тысяч долларов в год на тот момент он уже не может обеспечить. А ведь он при этом не просто давал деньги — он нёс ответственность. И считал, что если он не даст денег, а фестиваль всё-таки будет, то он — как генеральный продюсер — должен будет их где-то находить.  Может быть, этот вопрос и не возник бы, если бы на тот момент у нас уже была помощь от губернатора и от мэрии. Но её тогда не было. Эта практика возникла как раз в 2011-м, во многом благодаря Владу Станкову, на тот момент начальнику областного управления культуры. С его помощью на нас обратила внимание областная администрация. А следом и мэрия благодаря Елене Павловой, советнику мэра и давнему другу фестиваля. Они всегда дружили с Юрием Кузнецовым и с Наташей, и Лена приложила много сил для поддержки фестиваля горсоветом. Заслуженной поддержки. И фестиваль жив уже восемнадцатый год. И не просто жив, а развивается и меняется, и не только музыкально. 

Бывает, меломаны нас порицают за несоответствие уровня нашего фестиваля другим покрупнее. Типа «мало звезд». Чтоб вы понимали, это не были мега-суммы, на которые можно было бы сделать альфа-джазфест. А мы сами — такие организаторы, которые осознают, что если что — не дай бог! — то придётся последнее из дому вынести. Хотя этого последнего у нас не так уж много. Поэтому мы не идём на те риски, которые мы не можем покрыть личным имуществом. И наши амбиции —  хорошо, что они у нас есть. Но они тяжело выполнимы, если не будет финансирования как минимум в два раза больше.

— В чём ваша миссия?

— Наше кредо — открывать новые имена. Мы привозим музыкантов, которые чаще всего не только впервые в Одессе, но и впервые в Украине и в Восточной Европе. И это не обязательно только те, кто в начале своего творческого пути. У нас сейчас всё больше и больше проектов, которые имеют уже какую-то историю. И мы предоставляем возможность слушать хороший европейский джаз вживую. А джазовая музыка — это духовность, развитие и диалог. Это встречи с другими людьми, которые мыслят и чувствуют похоже.

— Каков формат нынешнего 18-го OdessaJazzFest?  В чём его «фишка»?

— У нас появился детский джаз. Будет отдельный концерт с участием маленьких джазменов в Горсаду 22 сентября. В этом же концерте примет участие со своей программой норвежский гитарист Фруде Барт. Он также проведёт мастер-класс и лекцию в музыкальном училище —  в субботу, 22-го сентября, в 12:00. Это будет интересно и музыкантам, и учащимся музыкальных школ и колледжей.

— Что ещё интересного и полезного даёт фестиваль молодежи?

— Хочу напомнить, что уже третий год существует премия Юрия Кузнецова, которая даёт возможность молодым музыкантам как-то заявить о себе, а лауреатам премии предоставляется возможность выступить на гала-концерте. Юра вообще очень любил молодёжь, очень много делал для молодых музыкантов, создавал с ними проекты. Поэтому это действительно продолжение его дела, и он был бы очень доволен. В мае три года как нет Юры. Мы пережили и это. Хотя в 2016-м могла бы быть остановка всего фестиваля или как минимум пауза на год. Но Наташа и все мы смогли преодолеть это и всё-таки сделать фестиваль. И в 2016-м был не только фестиваль, но и много других джазовых событий, организованных Натальей Эртновой.  А прошлогодний фестиваль —  по моим ощущениям — был на пике успеха и красоты программы. Да и наша публика помолодела за эти десять лет. Раньше на джаз ходили люди среднего возраста, сейчас очень много молодёжи! Потому что появилась новая музыка, новые проекты, которые интересны молодым.

— Какие события джазфеста просто нельзя пропустить?

— Джем-сейшны в «Ай лав ю, Петрович». Фестиваль меня, конечно, поражал всегда. Но я лично почувствовала, что люди вообще могут испытывать благодаря музыке на джем-сейшне в «Контрабасе» в 2005 году. Всё было достаточно поздно ночью, как обычно. И все были, наверно, уже не очень трезвы, включая организаторов. Но вот это «соитие» не знакомых между собой и ни разу не игравших ранее вместе музыкантов, их импровизация и та сумасшедшая энергия, которая от них идёт, то, как они озаряются и чем они наполняются в момент джема — я не знаю, трудно представить себе что-либо подобное! Это чудо! Миг! То, что не повторится никогда! Я помню своё состояние, когда я ехала ночью домой после этого джем-сейшна, и такая мысль промелькнула: да я всю свою жизнь жила, наверно, ради вот этих минут! Я не прониклась — меня просто прошибло! Прошибло ощущение тотального счастья. Я ничего подобного не испытывала раньше никогда. Конечно, это не только музыка. Это ночь, атмосфера, люди, энергия, радость, алкоголь — всё вместе. Весь этот фьюжн даёт такое чувство, что молодость, жизнь, да всё ещё впереди, и всё это ещё не в последний раз!

Необычным по звучанию и формату станет специальное событие фестиваля — «Концерт тишины» в UrbanMusicHall 20 сентября. Мы услышим музыку аутентичных инструментов: поющие чаши, билы, ханг. Ну и помолчим, послушаем голоса внутри себя.

— Расскажи про опен-эйр.

— Опен-эйр решили делать Кузнецовы в 2011 году, и это их решение очень правильное. Не всегда опен-эйр был в Горсаду, как-то этот концерт состоялся на Театральной площади. Сейчас каждый фестиваль открывается с опен-эйр в Ротонде, хотя нам там уже тесно — ведь приходят 3000 человек, но это по-прежнему лучшее и самое уютное городское пространство для концерта на открытом воздухе. Концерт бесплатный для всех желающих, это возможно благодаря главному спонсору этого концерта — одесской мэрии. С каждым годом этот проект ярче и интереснее по программе — помимо лауретов премии имени Кузнецова и отличных украинских музыкантов, в программе 21 сентября в Горсаду музыканты из Литвы, Чехии и Люксембурга.

— Какие ключевые музыкальные имена нынешнего, 18-го, OdessaJazzFest?

— Лично я жду СontrastTrio из Германии и греческий проект PaletteEnsemble/SokratisVotskosQuartet.Относительно недавно, несколько лет назад, мы стали систематически привозить греческие группы — это всегда красиво. Там очень сильная школа, и они все большие педанты. А вообще, мне всегда очень интересно наблюдать, как разные страны представлены в джазе. Мы уже иногда на слух понимаем, какой это страны джазовая школа. Даже если музыканты не вносят никакой этники. Все равно – школы у всех разные. Как и национальные характеры.

— А как украинский национальный характер проявляется в джазе?

— Для меня это тяжёлый вопрос. Я же продюсер. Я вообще музыкантов чувствую не слухом, а каким-то другим органом — органом продюсера. И если говорить о наших украинских музыкантах, то я вижу развитие, хотя ещё недавно это было просто какое-то средневековье. Как вообще музыкант попадает на фестиваль? Ему нужно обратиться к организатору. А что организатор должен сделать, чтобы принять решение? Послушать музыку и желательно ещё увидеть, как всё это выглядит, а также прочесть пару внятных слов о том, что собой представляет данная команда. Но для украинских музыкантов всё это мегасложно. Они не умеют, это всё посылается какими-то кусками. Человек не может телефоном записать более-менее качественно своё выступление. С европейцами у нас никогда нет этих проблем. Бывают свои особенности, человеческие. Но все они давно уже живут в каких-то профессиональных нормах и стандартах. Это культура, умение себя подавать как профессионала. Может быть, их этому учат в музыкальных школах? Но мне кажется, это просто человеческая культура. И здесь, у нас, она пока только по чуть-чуть проклёвывается.  Нет ни культуры общения, ни культуры презентации. Но есть лень. Лень подумать.

А ещё почему-то у многих украинских музыкантов, которые только лишь взобрались на ступеньку выше других, сразу же возникает звёздная болезнь. Они тут же считают, что весь мир должен для них открыться, потому что они — мега-звезды. Хотя им далеко ещё даже до какого-то самого нижайшего европейского уровня! Возможно, их нужно учить этой культуре, но никто же не просит. Мы даже хотели открыть школу, у нас были такие амбиции: серьёзно этим заняться, найти гранты, приглашать европейских и киевских лекторов, профессионалов в этой сфере. Но у меня есть стойкое ощущение, что здесь настолько многим просто лень всем этим заниматься, да и никто не захочет за это платить. И это моя боль. У меня очень много коммуникаций с музыкантами, и всё очень чётко. А вот с украинцами это проблема.

— Какое значение имеет OdessaJazzFest для украинских музыкантов?

— Для Одессы это один из главных культурных проектов года. А для украинских музыкантов наш фестиваль важен, поскольку он дает не только возможность выступать, но и общаться, создавать совместные проекты с европейскими и американскими музыкантами.  Это джазовая школа. Школа жизни и школа джаза памяти Юрия Кузнецова. Помните, как он сказал, завершая свой жизненный путь? «Будьте счастливы при малейшей возможности». Юра знал, о чем говорил. Искусство — это счастье. Дорогие одесситы, дерзайте! У нас город талантов, добавьте щепотку личной культуры —  и мы в Европе.

Беседовала Лариса Осипенко

Фото: Екатерина Мальцева

1 4
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в
Gri Eug Gri Eug

Ничего не нашел про заявленную в заголовке звездную болезнь?! Статья крепкая - хорошее интервью?! Возможно, это о том, что в условиях рынка надо успеть продать себя,, пока покупают. А если купили за хорошую цену, то на бывшие подворотни уже нет времени, - контракт давит!ЧТо жо Джаз-фест, мне лично нравится ритм-энд-блюз и спиричуэлс, включая обработанные Гершвином и много чего еще т. п. С удовольствием послушал бы Энвера Измайлова.

Ответить 0

????????...

Одесситам покажут «Ночь накануне Рождества» на льду

Ледовая арена во Дворце спорта (проспект Шевченко 31) приглашает 12 января на премьеру мюзикла на льду «Ночь накануне Рождества» по мотивам известной повести Николая Васильевича Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки».

1

Видео

Что грозит жителям Одесской области из-за военного положения?

28 ноября, в первый день действия в Одесской области режима военного положения, губернатор Максим Степанов на специальной пресс-конференции рассказал, как это будет работать.

Военное положение


????????...