Главная / Интервью

Хроника дня

Феликс Шиндер: мы же рок-н-ролл любим — там порыв важен

Феликс Шиндер (он же Морозов) шил жилетки и перепродавал антиквариат с барахолки, чтобы в итоге найти себя на сцене. Известность Феликсу принесло участие в шоу «Голос краины» и переход с хипповых блюзов на одесский фольклор.

На встречу с ТАЙМЕРОМ Феликс пришёл вместе с кларнетистом, коллегой по группе «Деньги вперёд» Владимиром Гитиным.

Твои фото сегодня – на первых страницах газет и на каждом втором столбе в Одессе. Несколько лет назад мог  ли ты представить, что так повернётся твоя жизнь?

Феликс Шиндер:  Да. Скажем так, я её поворачивал. Не то чтобы я выиграл в лотерею, не покупавши билет. Я постоянно работал, и банда моя работала для того, чтобы играть классную музыку, это несомненно связано с популярностью, с афишами, журналами, газетами.

Изначально был другой коллектив – «Хайвей», другая музыка. Как появилось желание играть одесские песни?

Ф.Ш.: Мы же играли блюз, блюз – это народная музыка. Сейчас мы тоже  играем народную музыку, только нашу. Музыка и творчество – это самокопание, ты копаешься в себе. Копаешься, как шахту роешь – вот дорылся до фольклора. У нас была одна одесская песня, и эта песня находила и во мне отклик, и у публики. Тогда был первый такой щелчок.

Если завтра вам захочется делать что-то совсем другое, а будут приглашать с одесскими песнями…

Ф.Ш.: Будут обламываться тогда. (смеётся)

Владимир Гитин: Будут приглашать с одесскими – будем исполнять одесские. Но при этом не останавливаться на них.

Ф.Ш.: Мы хотим сейчас блюз опять поделать, но уже в контексте нашего ощущения фольклора одесского, еврейского, южного.

Не пугают заданные рамки одесского фольклора?

Ф.Ш.: Вообще, одесский фольклор – это абсолютно не рамковая, не зажатая штука. Там можно играть еврейскую музыку, а можно взять и исполнить такой вечерний блюзик…

В.Г: …да и балканщину туда вставить – уже совсем по-другому звучит. В принципе, многие отметили, что одесский формат – он другой, скорее, рок-н-ролльный. Есть энергетика, есть определённые действия, и люди могут просто не задумываться, что это из Одессы, что-то одесское. Тут всё шире.

Публика не ждёт всё время шаблонных вещей?

Ф. Ш.: У нас с публикой вообще проблем нет. Как-то общаемся легко.

В. Г.: У нас такое взаимодействие. В вопросе выбора репертуара мы не останавливаемся на какой-то узкой нише, но и не выбираем по принципу  «чего от нас хотят». Феликс занимается только тем, что ему нравится, и ни на какие стереотипы не смотрит. Мы выступаем, видим отдачу, потом – думаем. Мы сами удивлялись, что стольким нравится. Даже могли не ожидать.

Как вообще происходит выбор репертуара?

Ф. Ш.: Слушаешь песню — резонирует и думаешь:  класс песня, споём. Пробуешь играть, а она обрастает мелодиями, подковырочками, танцами, чем-то ещё.

Может потом оказаться, что выбранная песня вам не подходит?

Ф. Ш.: Очень редко такое бывает. Я даже не припомню такого.

В. Г.:  Это его интуиция всё, он такое чувствует.

Ф. Ш.: Вообще сложности нет. Это же не то что тапочки. В магазин пошёл – такие красивые, жмут, но очень красивые. Куплю! А потом второй раз обуваешь – и уже не такие красивые, прошёлся один раз – и мозоли. Тут гораздо мягче процесс.

Феликс, читала в одном из твоих интервью, что ты пишешь прозу.

Ф. Ш.: Да, это биографические истории.

Неужели мемуары?

Ф. Ш.: Это просто истории из жизни, которые я сам не хочу забыть. Автостоп, мелкое детское жульничество, женщины…

Сейчас готовится альбом…

Ф. Ш.: Мы пишем сейчас альбом в Киеве. Уже осталось записать вокал, свести, смастерить его.

У вас заключён контракт с лейблом?

Ф. Ш.: Мы лейблу дадим уже финальный вариант, если кто-то возьмётся – подумаем. Изначальных договорённостей нет. Мы хотим выпустить альбом ко Дню рождения Одессы.

В. Г.:  Нам не ставят рамок, есть просто понимание того, что надо сейчас. По возможности, нужно делать всё быстрей, время пройдёт и можно потерять момент. Мы стараемся делать по максимуму в этом направлении.

Ф. Ш.: Мы сейчас клип будем писать. Два. Есть режиссёр, есть сценарий и уже подбиваем к дате. Были предсъёмки. Это первый опыт нормальной серьёзной записи клипа и я не знаю, что будет. Если мы с музыкантами играем и ещё можем договориться, то когда появляется режиссёр, целая команда, всё это будут монтировать… Вроде, есть представление, как это всё должно выглядеть, но очень интересно, что получится в итоге, над чем ещё придётся поработать.

В. Г.:  На самом деле, об этом и думать особо не нужно. Главное – не идти назад, не деградировать, а развиваться. Когда честно и с искренностью что-то делаешь, появляются люди, которые кому-то за тысячу баксов что-то делают, за десять тысяч, а кому-то – бесплатно. Такие люди находятся, потом что-то создаётся вместе. Оказывается, за то, что ты честно делаешь своё дело, потом воздаётся.

 

Многие молодые музыканты не хотят связываться с миром украинского шоу-биза и участвовать в телепроектах, опасаясь, что их творческие идеи выродятся во что-то совершенно иное и они уже не смогут на это повлиять…

Ф. Ш.: Я не знаю, чего бояться. По-моему, сотрудничество с серьёзным лейблом и продюсером может нести тебе только опыт, а от тебя уже зависит, будет он позитивным или отрицательным.

В. Г.: Я понимаю вопрос. Есть идеология группы и есть желание обрести другую сцену, другую публику. Идёт в этом направлении процесс, и тут вдруг оказывается, что тебе ставят условия и можно забыть про свою идею. Группа ради одного собиралась, а теперь уже совсем другое…

Ф. Ш.: Если в контракте сказано, что тебе нужно изобразить из себя совсем другого, то не подписывай этот контракт. Сам не шаришь – садись с профессионалом, юристом.

Но ведь можно продолжать играть маленькие концерты, и так же тащиться от того, что делаешь.

Ф. Ш.: Важно делать что-то от души. Вот сейчас –  бац! – и всё это актуально стало, какой-то резонанс пошёл. Класс. Начинаешь понимать, как ты со стороны вообще смотришься, за кого тебя принимают. Если на твои концерты приходят люди, их может приходить мало или много – разница только в этом. А ты можешь делать то же самое. Это момент резонанса с людьми, если есть какой-то социальный резонанс – то приходит больше людей, если нет – то какой-то узкий круг почитателей.

Сталкивался ли ты с негативной реакцией знакомых из-за участия в шоу? Мол, конвейер шоу-бизнеса, попса…

Ф. Ш.: В чём попса? В том, что идёшь и поёшь то, что тебе нравится? Каждый артист хочет, чтоб на его концерт приходили люди. И если у него есть возможность увидеть, как работают профессионалы – операторы, режиссёры, постановщики высокого уровня, что в этом плохого? Если ты можешь пообщаться с Вакарчуком… вряд ли кто-то может сказать о Вакарчуке, что он – поп-сцена. Он классный чувак. Он как раз тот человек, что поднимает это шоу на уровень классного шоу. Потому что он от души всё это делает.

Большая сцена тебя нисколечко не притесняет. Наоборот – она даёт осознание того, что раз уж ты попал на большую сцену, то не зря. Я не вижу в этом ничего плохого для артиста. Это жадничество, по-моему – делать музыку и не показать её. Тебе что, жалко, что ли?

Была реакция не то чтоб негативная, были какие-то глупости, я бы сказал. Когда я не соглашаюсь на какие-то мероприятия, и меня спрашивают, почему, а я говорю, что звук плохой, этих трёх микрофонов нету, сцена у вас ужасная и я не буду выглядеть так, как я хочу. «А раньше ты играл на этом звуке». Раньше я ходить не умел, и что? Всё меняется.

Я мужчина, я хочу быть успешным. Успех всегда связан с профессионализмом. Чтобы стать профессионалом, нужно находиться в обществе профессионалов. И дело не в деньгах. Деньги – это то, что прилагается. Очень часто, мне кажется, музыканты жалуются на то, что не сделать ничего без денег, потому что они бездарны. Или они делают то, что неактуально.

Ты же изначально не планировал становиться музыкантом …

Ф. Ш.: Я начинал петь, потому что мне это нравилось, а сейчас я понимаю, что музыка для меня – самый лучший из возможных способов открываться. Мне очень важен интерактив, чтобы всё происходило прямо сейчас, не считая записей и репетиций. Вот концерт – это офигенно интересно. Это всегда какая-то живая энергия, которая движется. Вообще весь музыкальный процесс мне нравится – от репетиций до выбора одежды.

В проекте участвовало много опытных вокалистов, которые могли больше позволить себе технически. Как ты себя чувствовал в этой связи?

Ф. Ш.: В этот раз я чувствовал себя очень комфортно. Я знал, чем я ценен и видел других более трезво. Я знаю, когда песня сложная, и на каких моментах могу чувствовать себя неуверенно, но это же не главное. Мы же рок-н-ролл любим – там порыв важен. Рок-н-ролл – это любой вид музыки, который нравится человеку даже без музыкального опыта. Чувак начал визжать на саксофоне и собака начала гавкать. У собаки нет музыкального опыта, и её чего-то прёт. Нам нравится такая музыка. Для меня важно как в Rolling Stones – чтоб выходила из человека живая энергия прямо на сцене.

У нас реально мало музыкантов, которые могут дать такую живую энергию. Куча групп, которые делают фуфло и жалуются, что они не востребованы, потому что в них никто денег не вложил или слушатель плохой и надо его обучать. Чушь собачья. Выходишь, выдаёшь правду какую-то и тебя слушают. Работать надо много над тем, чтобы получалась правда. Надо чем-то жить. Если ты просто ходишь на работу, а потом приходишь петь песню о страданиях любви и смерти  — откуда у тебя вообще эта эмоция?

Ты ведь тоже много сфер деятельности испробовал…

Ф. Ш.: Это все внесло свой вклад, потому что ты понимаешь – всё, я больше не буду заниматься всем этим фуфлом. Занимаясь работой, которая не нравится, от которой тошнит, я больше месяца не выдерживал нигде.

Если бы не музыка, то что?

Ф. Ш.: Торговать. Это для меня тоже форма экстримчика. Я делал что-то в Одессе, куда-то вёз, там что-то делал на фестивалях. Это такой тоже движ, там есть творчество. Погода, продашь – не продашь, денег как всегда нет, всё последнее. Мне вся эта романтика безумно нравится. Я бы мог заниматься любым делом. И в любом деле стать успешным.

В Одессе вы играете часто, а за её пределами?

Ф. Ш.: За рубеж очень хочу поехать с концертами. Надо альбом записать и клип, которые пойдут дальше. Мы играем в Киеве – полный зал. Мы же не утёсовское играем, а такой чуть-чуть панк. Вот Брегович едет – ни слова не понятно, и все прутся, весь мир прётся.

Считается, что для выхода  на западный рынок нужно делать более универсальный продукт, петь по-английски.

Ф. Ш.: Я против этого. Это первый шаг, чтобы потерять себя в мировом масштабе. Пой на том языке, на котором ты думаешь. А иначе это и есть – продаться и забором отгородится от своей земли. Слава Богу, врубился в какой-то момент, что я из Одессы и мне есть, что сказать по-одесски.

 

3
Скачивайте мобильное приложение ТАЙМЕРА для вашего мобильного телефона на iOS или Android!

Новости партнёров:

Видео

Лузановка с высоты птичьего полёта

На YouTube-канале «Fly od wings», где выкладываются виды Одессы с воздуха, появился ролик, посвящённый Лузановке и району «Молодой гвардии».