Главная / Интервью

Хроника дня

Хроники жизни «по-новому»: гибридное рабство, или как в Одесской области овощи собирают

Молодая одесситка, на собственной шкуре испытавшая все прелести ударного капиталистического труда в селе Великий Дальник, — о нечеловеческих условиях проживания, работе в луковом аду и отдыхе на тепличном курорте, о кашах с подливой, краденых бурячках и домашнем вине, об отчаянии, стойкости и вере в зарплату.

Что вас побудило заняться столь непривычной для городской девушки деятельностью сбором овощей? Каким образом вы во всё это ввязались?

— Я достаточно долгое время сидела без работы, и вот в один прекрасный день в конце сентября 2015 года увидела в Интернете объявление: требуются работники на сбор овощей, жильём и питанием обеспечиваем, телефон прилагается. Позвонила, всё разузнала — оказалось, люди нужны до конца сезона, работа будет аж до декабря.  Захотелось попробовать себя в чём-то новом и непривычном, испытать свои силы, проверить, на что я способна! Тут сошлись воедино сразу несколько мотивирующих факторов: отдохнуть от мамы, поработать, податься из уютного насиженного уголка в дискомфорт — ради обретения нового, необычного опыта, ярких впечатлений, преодоления трудностей. В конце концов, заработать денег! Видавшие виды знакомые предупреждали, что там, скорее всего, будут определённые неудобства, причём довольно ощутимые, но если я что решила — меня уже не остановить! Быстро собрала чемодан, сказала маме, что уезжаю — она пыталась остановить, но не смогла, села в автобус, и на месяц отправилась собирать овощи в село Великий Дальник, расположенное приблизительно в 15 км от Одессы.

Каковы были условия проживания? Что представлял из себя контингент овощных работников?

— Наше общежитие — длинное двухэтажное здание, довольно прилично выглядевшее снаружи, но сильно обшарпанное изнутри, находившееся на момент моего приезда в состоянии наполовину законченного ремонта: меньшую часть комнат уже привели в порядок, большая же оставалась в довольно запущенном состоянии. В соседних корпусах жили не то три, не то четыре другие бригады, состоящие сплошь из уроженцев Молдавии, с которыми мы особо не пересекались. А в нашей бригаде была эдакая сборная солянка, порядка 20-30 человек практически со всей Украины: самые разные люди, в основном сельские жители, многие — привыкшие к тяжёлой работе, некоторые таким образом проводили отпуск. Женщин собралось больше: и молодых девчонок, и среднего возраста, и пожилых, лет по 50-60. Изначально я должна была жить в комнате с ремонтом — в компании трёх очень колоритных полных девочек откуда-то из глубинки, которых мы потом все дружно прозвали дюймовочками. Я посмотрела на них и попросила переселить меня куда-нибудь! В конечном итоге жила в комнате без ремонта, в компании с немолодой уже супружеской парой — очень тихие люди, мы отлично поладили и дружили до самого отъезда. Комнаты в общаге были без отопления, даже замки не на всех дверях стояли. Никаких стиральных машин и горячей воды: все стиралось вручную и вывешивалось либо в кухне, либо на улице, а душ был летний — бочка на крыше общей душевой, вода в которой за день нагревалась на солнце. Потом, правда, стало холодно: по вечерам все бегали с тазиками и кипятильниками. Работали практически каждый день, без выходных, можно было попросить денёк отгула для себя лично — несколько раз мне это даже удавалось, но вообще с такими вещами было сложно. Обычно выходные назначались, когда шёл дождь, да и то не всегда.






Кухня


Моя комната перед отъездом

Как проходил ваш ударный труд по сбору овощей? Из чего складывались суровые трудовые будни?

— Мое пребывание в Великом Дальнике можно условно разделить на два периода. Один — это практически рай на земле: первые две недели, пришедшиеся на конец сентября, когда ещё было тепло, — солнышко, природа, кругом бескрайние поля, с утра и вечером, правда, прохладно, но зато днём можно было чуть ли не загорать. И второй — сущий ад: по утрам темно, жуткий дубарь, пошли дожди, в поле сыро, под конец вся бригада дружно чихала и кашляла. Я единственная не заболела ни простудой, ни гриппом, но зато страшно мучилась со спиной —она разболелась не на шутку, одно время я вообще не могла ни согнуться, ни разогнуться, приходилось спасаться разными мазями и тёплыми поясами. Одна из «дюймовочек» схватила воспаление легких, другая — флюс… Единственное, что помогало держаться — поставленная цель: дотянуть до конца и получить честно заработанные деньги! Рабочий день начинался в пять утра с громогласной побудки от нашей бригадирши — настоящей бой-бабы. Одевались в рабочее — что не жалко, брали перчатки — их выдавали каждому в счёт зарплаты. Полчаса на утренний туалет и сборы, потом завтрак — и в поле! На место нас отвозил либо автобус, либо старенький ЗИЛ — тряслись в кузове, кто сидя, кто стоя. Ехали обычно недолго — порядка 10 минут, если в соседнее село Мирное — то чуть дольше. Иногда уже на месте ждали бригадиршу или агронома — разводили костры, слонялись взад-вперёд, фотографировались, делились жизненными историями и шутками-прибаутками из сельской жизни, в целом было довольно забавно.

Говорили на своеобразном рабоче-крестьянском суржике с сильной примесью мата — а куда ж без него при такой работе. Политики практически не касались — всё больше за семью, работу, начальство, оставленных дома родственников. Обычно задания на день раздавал агроном: подходил и говорил, что так, мол, и так, ваша бригада до двух часов дня «тянет капельку» (об этом ниже), а потом собирает помидоры. Из удобств на поле была разве что питьевая вода в большой пивной бочке: в туалет все обычно ходили за колесо стоящей поблизости машины, ну, или в дальнюю лесопосадку. В 18:00 рабочий день заканчивался, машина отвозила обратно к общаге, там нас ждал долгожданный ужин, а дальше каждый придумывал себе развлечения в меру оставшихся сил, фантазии и финансовых возможностей. Одни стирали, другие, как я, отправлялись гулять по живописным окрестностям, третьи скидывались и шли в магазин за спиртным — ну, оно и понятно, при такой-то жизни, процентов 60 людей выпивали если не каждый день, то довольно часто. Были и такие, кто практически всё заработанное непосильным трудом спускал на выпивку. Поскольку с карманными деньгами у народа было особо не густо, процветали различные отхожие промыслы. Можно было, к примеру, втихаря стащить ведро бурячков, отнести его в село и там обменять на бутылку домашнего вина. Но так делали не очень часто — старались не злоупотреблять. Ещё можно было натырить арбузиков и коллективно съесть их во время перекура. А я орехи собирала — обнаружила поблизости много деревьев, регулярно туда наведывалась, потом сдавала в пункт приёма то ли по 10, то ли по 20 гривен за кило — там требовали только, чтоб заранее снять зеленую кожуру. Отбоя как такового не было: каждый ложился, когда хотел, но с учётом подъёма на следующий день опять-таки в пять утра.

А как обстояли дела с питанием?

— Еда, как и проживание в общаге, действительно была бесплатной, как и указывалось в объявлении. Кормили три раза в день — утром, в обед и вечером. Давали исключительно кашу с подливой — ячневую, перловую, пшеничную, реже рис или гречку, а подлива всегда была одна и та же — что-то типа овощного рагу из помидоров и лука. В обед варили ещё суп или борщ: одной девочке как-то раз даже попался кусочек мяса, она ходила и всем его показывала. На третье давали чай и кусок хлеба — многие оставляли его про запас, уносили с собой в поле и жарили на костре. Правда, стоит отметить, что всё было вполне съедобным, пищи обычно всем хватало, хотя вопрос добавки как бы вообще не ставился — разве если кто-то отдаст тебе свою порцию. Столовая была одна, общая, кормили всех вместе, в том числе и наших коллег из ближнего зарубежья — молдаван, мы их только там и видели. В столовке только завтракали и ужинали, а обед привозили прямо на поле, хотя иногда довольно сильно задерживали. Примечательно, что за всё время, пока я там была, ни разу не сделали салата из свежих овощей, хотя бы из тех же помидоров, которые мы дружно собирали. Очень не хватало чего-то молочного! Хотя, в общем-то, всё, чего душа пожелает, можно было купить в местных магазинах — правда, цены там были раза в полтора выше, чем в Одессе. Я сделала умнее: в первый же выходной съездила домой, затарилась разными консервами и шоколадными батончиками, потом уже было легче.

Какие виды полевых работ вам приходилось выполнять?

— Работа была как сдельная, так и почасовая. Сдельная превалировала: сколько вёдер насобираешь, столько и денег получишь. Существовали определённые нормативы, но, мне кажется, их придумали исключительно для ориентировки, чтоб народ не отлынивал совсем уж в наглую. Я, например, явно переоценила свои силы — организм не был готов к подобным нагрузкам, и до выполнения нормативов обычно не дотягивала, хотя на зарплате это вроде бы не сказалось. Самой моей любимой почасовой работой было «тянуть капельку» — выдёргивать из земли шланги из тонкой пластмассы с маленькими дырочками, через которые во время созревания овощей проводилось капельное орошение грядок: перед началом сезона их закапывают в землю, а осенью надо вытягивать. Обычно такой работой занимались в паре: мужчина чуть впереди тянет шланг из земли, вытаскивая сразу метров по десять, а женщина идёт сзади и собирает моток до кучи. Я просто балдела с этой работы — гуляешь себе по полю, особо не напрягаешься, никаких тебе серьёзных нагрузок: походили, потянули — полежали, покурили, особенно если бригадирши нет поблизости.

Что же касается сдельной работы, то на момент моего приезда сбор овощей, который  продолжался уже несколько месяцев, достиг активной фазы помидоров! Собирали, в основном, крупные и средние — во время работы их можно было есть, сколько хочешь, сортировали и грузили в машину – видимо, на продажу, а не в переработку. Сначала с человека требовали порядка 50 вёдер за 4 часа, потом стали приходить более вместительные машины — и нормы несколько ужесточились. Самое интересное, что вёдра постоянно ломались, ручки к ним делались из подручных материалов, каждый день доходило чуть ли не до драки за хорошую, «личную» тару. Помимо помидоров и «капельки», мне довелось поучаствовать в сборе лука и буряков, поработать на прореживании салата, провести день в теплицах — там мы собирали редиску, окучивали укроп. Самые тяжёлые воспоминания остались после единоразового посещения лукочистки в Мирном. Она представляла собой большой ангар без окон с весьма специфическим запахом — даже не луковым, а гнилостным. Глаза попервоначалу разъедало страшно — но через полчаса привыкаешь, да и к запаху со временем тоже. А вот дальше начинается настоящее веселье: работаешь, скрючившись над ведром, без перчаток — иначе не получается кожуру снимать, пальцы через пару часов становятся размягчёнными и сморщенными, как после ванны, ножи постоянно тупятся, неизбежны порезы, в которые попадает луковый сок и щиплется, ближе к вечеру ещё и спина начинает болеть. Лук сначала давали более-менее сортированный, мытый, а потом всё подряд: грязный, мелкий, крупный, много гнилого. Я к тому же в тот день наушники забыла: пришлось без малого восемь часов — с перерывом на обед, туалеты и перекуры — слушать, кто из сидящих вокруг работниц чем переболел в детстве. За день нужно перечистить минимум пять сеток лука: я не дотянула до нормы и заработала что-то около 40 гривен, хотя другие женщины, набившие руку и занимающиеся этим профессионально с невероятной скоростью, поднимали и по 100 гривен за смену. Интересно, что лукочистка и поля вокруг неё принадлежали какому-то депутату от «Батькивщины» — кругом накануне выборов была расклеена его агитация. Для меня это всё-таки слишком монотонная работа, которой пришлось заниматься чересчур долго, так что я один раз попробовала и сказала бригадирше — всё, с меня хватит, больше я сюда ни ногой, и вообще, меня тошнит и аллергия замучила. Она покричала, конечно, но сделать так ничего и не смогла.



Поэтому на следующий день меня и ещё несколько таких же умных вместо лукового ада отправили на тепличный курорт. В теплицах, конечно, гораздо приятнее было работать: там как раз поспели сортовые перцы, местные девочки накануне так объелись, что уже видеть не могли, и нас угощали. Мы работали на редиске: всё тихо-мирно, ни тебе холодного ветра, ни одуряющего запаха, до обеда не спеша убрали одну половину участка, а потом и другую, под конец ещё салат от сорняков прорядили.



Имело ли место официальное трудоустройство? В какой сумме выражалась полученная в конечном итоге зарплата?

— С теми, кто работал раньше, ещё до меня — заключали какие-то контракты и договоры, со мной лично — нет, так что, в общем-то, могли и кинуть. Документы по приезде взяли, чтобы оформить и заселить в общежитие, но потом сразу же и отдали. Так что, теоретически, я могла собрать вещи и уехать в любой момент — о трудовом рабстве речь не шла. По поводу зарплаты сначала говорили одно, потом другое, среди работников ширились самые тёмные слухи и рассказы о всяких хитрых манипуляциях и интригах. Обещали дать через месяц, а потом сказали, что не раньше, чем через два! Тем, кто уже отработал не меньше месяца, выдавали часть заработка авансом — полную сумму только по прошествии двух месяцев. Многие были недовольны, да и у меня неприятный осадок остался. Некоторые не выдерживали нагрузок, махали рукой и уезжали — деньги потом вроде бы всем перечислили, но гарантий не было никаких. Вместе с тем, основная масса работников нашей бригады попалась упёртая, как и я сама, — стояли до последнего. Под конец несколько дней уже даже не работали — просто ждали зарплату: из общаги никто не выгонял, кормили исправно, все ходили и скучали. В конечном итоге я получила ровно столько, сколько и рассчитывала — 2000 гривен примерно за 23 дня работы, без учёта прогулов, которые изредка имели место — вместо очередных поездок на лукочистку. Правда, половину этой суммы пришлось компенсировать маме за еду.

Как бы вы могли подытожить свои впечатления от увиденного и пережитого?

— За время, проведённое в Великом Дальнике, я получила бесценный опыт общения с природой и неординарными людьми, славно потрудилась, раскрыла новые, доселе неведомые мне возможности организма, получила целых ворох разнообразных эмоций. Вместе с тем, повторять свой опыт никому не советую: только если вы действительно чётко знаете, зачем туда едете, а просто так, развеяться, можно и гораздо более гуманными способами! Работа в поле серьезно изматывает — требуется хорошая физическая подготовка, выносливость, недюжинное терпение: если у вас чего-либо не достаёт, тогда и соваться не стоит. Больше не поеду — эта работа не для меня, хотя жаловаться не на что — я, в конце концов, получила именно то, что хотела. Главное – не обманули, заплатили! Хотя могли бы дать и больше…

 

Беседовал Дмитрий Остапов
Фото
из личного архива рассказчицы

16
Скачивайте мобильное приложение ТАЙМЕРА для вашего мобильного телефона на iOS или Android!

Новости партнёров:

Видео

Лузановка с высоты птичьего полёта

На YouTube-канале «Fly od wings», где выкладываются виды Одессы с воздуха, появился ролик, посвящённый Лузановке и району «Молодой гвардии».