Главная / Интервью

Хроника дня

Игорь Димитриев: «После рождения ребенка и избрания депутатом, я не могу работать лесорубом и бродить по аулам»

Игорь Димитриев, депутат городского совета от партии «РОДИНА» - фигура популярная, но довольно одиозная.

Одним из самых скандальных эпизодов минувших выборов стало избрание депутата 45-ого мажоритарного округа на Молдаванке. Информационные ленты пестрели в те дни заголовками – «Кандидат захватил в заложники членов комиссии», «Локальные войны на мажоритарных округах». Виновник скандалов стал победителем. Игорь Димитриев, депутат городского совета от партии «РОДИНА» - фигура популярная, но довольно одиозная. Бывший директор телекомпании «АТВ», политический обозреватель и до выборов отличился несколькими скандальными акциями. Это интервью не имеет провокационного характера. Вопросы на которые будет отвечать наш сегодняшний собеседник касаются не политики, а истории его жизни, его семьи и увлечений.

y_bca6d6b4

- Игорь, расскажите о вашем детстве. Кто приложил руку к вашему воспитанию?

- Вырос я на поселке Таирова, а воспитанием моим занимались в основном дед и мама. Мой дедушка - выходец из болгарского села Благоево, расположенного на севере Одесской области, работал на авиастроительном заводе, а во время войны строил истребители. В детстве именно он был моим героем. Очень харизматичный, но довольно тяжелый человек и далеко не все могли его долго выносить. Но так как я был его любимым внуком, мне приходилось принимать на себя все удары. Помню случай, когда я упал с какого-то забора и, хотя рана была ерундовая, дед понес меня в больницу на руках. Ударом ноги он открыл дверь в хирургию и приказал лежащему на тахте пациенту «встать и выйти». Мне было ужасно стыдно. Пока мне зашивали рану, дед наблюдал за мной и за хирургом, так что права заплакать у меня не было.

- Теперь понятно в кого Вы. Говорят, что Ваша мама настоящая бизнес-вумен?

- Моя мама - классический пример одесской деловой женщины, которая всех знает, со всеми находит общий язык и в состоянии решить любые сложные вопросы. Кроме того она очень обаятельна, по-женски хитра, подвижна. В 90-х мама придумывала разные способы заработать денег для семьи, организовывала челночников, основывала фирмы. В общем активности ей всегда было не занимать. Но она всегда была для меня другом, в детстве даже брала с собой на деловые переговоры. В такие моменты, я как ребенок иногда позволял себе что-то ляпнуть не в тему. Потом она мне подробно объясняла, что можно говорить, а что нельзя.

- Вы росли без отца?

- Так вышло, что отец с матерью развелся, а так как мать у меня довольно властная женщина, она сразу отрезала его от семьи. Честно говоря, меня это никогда особо не беспокоило, я был очень уверенный в себе ребенок, и мне не нужна была отцовская поддержка. Из-за моей самостоятельности взрослым сложно было целенаправленно меня воспитывать, давать какие-то наставления.

- Получалось ли у родных приобщить вас к искусству или спорту?

- Я всегда хотел заниматься спортом, особенно разными видами мордобоя. Но, как любая одесская мама, моя мечтала, чтобы я занимался фигурным катанием и был как Виктор Петренко. Но представить меня танцующим на коньках очень смешно. А попытки заниматься единоборствами пресекались моей мамой, которая почему-то считала меня болезненным ребенком. Поэтому свою любовь к мордобою в детстве мне приходилось реализовывать на улице. При всем этом я довольно хорошо учился, много читал, был победителем нескольких областных олимпиад по абсолютно разным предметам. Меня даже несколько лет считали вундеркиндом (к примеру, я в уме решал сложные уравнения), но при этом школу посещал, скажем так, не всегда.

- Считается, что у всех умников, плохо с поведением. Часто в Вашем дневнике стоял «неуд» за характер?

- Очень. Я помню, когда я поступил в математический класс 100-ой школы, меня выгнали из нее с позором уже 17 сентября. Торжественно, на специальной линейке. Заслужил. Я часто становился подстрекателем и зачинщиком конфликтных ситуаций, словом, был довольно беспокойным товарищем. В 10-ом классе я поступил в Приморский лицей. Там учились необыкновенно яркие ребята со всего города. В каждой из параллелей было по 10 классов: биологи, они же будущие медики, историки, правоведы. В отличие от других лицеев и гимназий, в нашей школе на учеников не пытались давить дисциплиной и излишним организаторским рвением. Поэтому нам позволяли ходить в чем угодно, в любой одежде и с любыми прическами. Единственное, что от нас требовали преподаватели, это высокий уровень знаний.

- Рассказывают, что Вы занимались историческим фехтованием…

- У меня было миллион увлечений. Одно время я занимался фехтованием, и в конце концов, это переросло в историческую реконструкцию. Я связался с московской ассоциацией "Мастер". Мы часто ездили на соревнования в Москву, а в России это очень красочный вид увлечения и субсидируется довольно приличными деньгами. Но это увлечение меня отвлекало и забирало много времени, поэтому я его забросил. Кстати кроме фехтования, я занимался еще и борьбой, тайским боксом, парусным спортом, лазил в горы, был членом альпинистского клуба "Одесса". Историческая реконструкция просто самое своеобразное из увлечений.

- Куда Вы поступили после школы?

- Я хотел заниматься востоковедением и поступить в институт международных отношений. Но так как плохо знал английский, то решил поступить сначала на исторический факультет, подтянуть язык, а потом уже перевестись. Тем более что поступление на истфак должно было пройти для меня без экзаменов, по собеседованию. И все равно - с приключениями. Мы лоб в лоб встретились с деканом исторического факультета Владимиром Станко, в котором я увидел такого же персонажа как мой дед - очень жесткого, властного человека. Он завалил меня и отправил на экзамены, где я продолжал сыпаться, но в итоге кое-как выкрутился и поступил.

На первом курсе я факультативно занимался арабским языком с преподавателем и думал переводиться на «международные отношения». Но к концу года решил оставаться на истфаке. Мне больше понравились преподаватели истфака, особенно тот самый академик Станко. Мы с ним, правда, воевали до самого выпуска, пока он не взял на рецензию мой диплом, написанный под руководством нашего востоковеда Ирины Черных. На защите Владимир Станко сказал, что мой диплом носит исторический характер. Услышать такую похвалу от декана было просто нереально. Я чуть дар речи не потерял, даже не смог ответить на следующий вопрос. Станко тут же начал открещиваться от своих слов, сказал, что он меня переоценил, но в аспирантуру к себе взял.

- Игорь, как Вы попали в журналистику?

- Я сменил массу профессий, от грузчика на 7-ом километре до сотрудника юридической фирмы, которая занималась сельскохозяйственными закупками. При этом я и мои друзья были очень увлечены темой политики и часто обсуждали политически тенденции в общемировом срезе, в России и в Украине. Потом некоторое время работал аналитиком в предвыборных штабах. Именно тогда я обратил внимание на телевидение и понял, что это очень эффективный механизм политического влияния, но в нашем городе плохо используемый. При этом я никогда не хотел стать журналистом, да и в то время профессия журналиста не была настолько авторитетной как сейчас. После появления канала АТВ журналист стал пугалом для чиновника и бизнесмена. Раньше такой авторитет доставался немногим журналистам. В общей массе в журналистике работали выпускницы филфака, которые перекантовываются перед выходом замуж, или малобюджетные «говорящие головы». Исключения были редким делом.

Однажды я смотрел телевизор и увидел там свою однокурсницу Юлию Городецкую. Обратился к ней, и она привела меня в редакцию телеканала «ПЛЮС», куда попросился на бесплатных условиях. Стажировался, кстати, у Натальи Переваловой, которая тогда была просто журналистом. Она мне сказала, что я неплохо пишу, но ей проще представить меня в роли телевизионного продюсера. А я ответил: «Наташа, подожди немного, все будет именно так, и скоро я приглашу тебя на интересную работу». Потом я работал на «ГЛАСе» в спортивной редакции - и журналистом, и радиоведущим, и иногда оператором. Вообще я постарался попробовать все виды профессий, имеющие отношение к телевидению, чтобы приблизительно представлять себе всю телевизионную кухню.

- У Вас были конкретные планы по завоеванию информационного пространства?

- В целом я понимал, какой телеканал должен быть в городе, куда должно идти телевидение и городская политика, но для того, чтобы воплотить планы в жизнь, мне нужно было понимать, как все это устроено. Для этого хватило года.

- Тогда Вам предложили работу на АТВ?

- Мне предложили возглавить телеканал АТВ, который практически не существовал на тот момент. Была лицензия, небольшой штат сотрудников. Они производили совсем немного продукта, и немногие зрители знали о существовании такого канала. Необходимо было собрать штат, подготовить техническую базу, отстроить работу сложного и многогранного механизма, и все это без подготовки – сразу в бой. Все знакомые крутили пальцем у виска, мол, в Одессе двадцать шесть каналов, куда еще вы лезете. Социологи, которые замеряли рейтинги, снисходительно улыбались, а я говорил – «вот посмотрите! дайте мне всего год». Где-то за год-полтора мы стали лидерами рейтингов.
Важный момент то, что основной инвестор телеканала Игорь Марков дал на тот момент коллективу творческую свободу. АТВ с момента своего появления вызывал очень много скандалов и доставлял ему массу проблем, но Игорь принимал всю череду скандалов, судебных исков, противостояний на себя и создал вокруг нас защитную оболочку. Внутри нам удалось создать особую атмосферу, которая в конце концов вылилась в беспрецедентную для одесского ТВ по уровню и по качеству форму.

Мы пытались не заморачиваться журналистскими штампами и надуманной политкорректностью. Канал был для нас способом выражения политических убеждений, идеологических взглядов, и мы этого не скрывали. Чего как раз и не хватало в одесском информационном пространстве. Журналистские комплексы не давали вырваться на экран политическим настроениям, доминирующим в городе. И нас приняли. Конечно, не все сотрудники разделяли наши идеологические позиции, но в таких случаях им старались не навязывать политический заказ, давали возможность реализовываться в других наших проектах.

Довольно скоро мы переросли уровень просто средства массовой информации, мы занимали максимально активную общественную позицию. Организовывали масштабные акции: сбор помощи Южной Осетии, георгиевская ленточка и другие. Вокруг АТВ была создана целая команда, которая работала в тесном контакте группой депутатов городского совета во главе с Марковым. Потом несколько сотрудников приняли непосредственное участие в создании партии «Родина». Появление Одессы на политической карте Украины, которая раньше там особо не светилась, это результаты работы нашей команды.

- Как вы оцениваете «другую» журналистику в Одессе?

- Я плохо понял, что значит «другая журналистика», я плохо себе представляю себе и «эту журналистику» тоже. Все работники СМИ так любят обсуждать свою профессию. Теоретизировать её, придумывать ей эпитеты. Так было в XIX веке. А сейчас XXI и информация перемещается совершенно по другим правилам. Нет журналистики, есть информация. И профессионалы в обращении с ней. Когда я подбирал сотрудников, пришел к выводу, что наименьшее количество талантливых ребят выходит с филфака. Может я изначально к ним был плохо предрасположен, но эти ребята несколько лет учатся писать без ошибок, но не знают что писать. У них нет своего взгляда, а хороший журналист должен любить жизнь, интересоваться людьми вокруг, стараться узнать о них больше, должен быть увлечен не столько собственной работой, сколько окружающим миром, который он передает зрителям. Если человек сам по себе не интересен, то и зрителю он не может ничего передать. Единственное исключение это профессиональные редакторы, они, как правило, филологи с большим опытом работы в СМИ. На них держится очень многое, почти все, и это очень дефицитные специалисты.

- У вас не так давно родился ребенок. Поменялось ли Ваше отношение к жизни после события?

- Ребенку чуть больше десяти месяцев. Мне пришлось внести коррективы в свое поведение и образ жизни. Сейчас я не могу сорваться «на край света», как это было раньше, когда я позволял себе бросить работу, уехать работать лесорубом в Скандинавию, или месяц-другой провести на Северном Кавказе, чтобы сходить в горы и побродить по аулам. Теперь требуется стабильность - и финансовая, и семейная. Кроме того, есть обязательства перед избирателем, нужно заниматься депутатской деятельностью. Я не могу быть настолько свободным, как был раньше. Хотя сейчас я уезжаю в путешествие по Ближнему Востоку, успею посмотреть, пока там не начались гражданские войны…

Беседовала Надежда Маркевич

1
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Видео

Об операции по подъёму Delfi рассказали на специальной пресс-конференции

11 сентября в Одессе состоялась пресс-конференция, на которой представители осуществлявших эвакуацию танкера Delfi компаний рассказали подробности операции.

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...