Главная / Интервью

Хроника дня

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

Известный одесский исследователь, участник спелеологического клуба «Поиск» — о красных партизанах Евпатории и героической обороне Аджимушкайских каменоломен, медных рудниках Южного Урала и античных склепах Керченского полуострова, уникальных находках времён ВОВ и пропавшем в катакомбах одесском студенте, о настенных росписях, соприкосновении с древностью и необычных подземных артефактах.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

— Расскажите, с чего началось ваше увлечение спелеологией?

— В ранней юности родители мечтали дать мне хорошее образование, чтобы впоследствии когда-нибудь увидеть своё чадо успешным и преуспевающим, но получалось у них с трудом — я плохо учился, часто дрался, а жизнь на окраинах большого города, разумеется, способствовала развитию этих и других негативных качеств. Потеряв всякую надежду обуздать непослушное дитя при помощи уговоров, отец с матерью решили опробовать метод кнута и пряника — и отправили меня на исправительные работы в археологическую экспедицию в Белгород-Днестровский район, в окрестности села Молога: авось я возьмусь за ум!

Как ни странно, мне всё там очень понравилось — настолько, что впоследствии я неоднократно подумывал стать археологом, но в конечном итоге судьба всё же решила по-своему: несколько другие жизненные интересы увели меня в сторону более точных наук, так что по образованию я физик, а спелеология и по сей день остаётся главным хобби.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

Работая лопатой поблизости от Днестровского лимана, в один из относительно свободных дней мы отправились в гости в расположение экспедиции, трудившейся по соседству, в Белгород-Днестровской крепости. Местные археологи показали нам свои раскопки, крепость, рассказали про неисследованные подземные ходы. Всё увиденное произвело на меня, 15-летнего учащегося 9 класса, неизгладимое впечатление: было необычайно интересно!

Год спустя знакомый мальчик во дворе, который к тому времени и сам регулярно спускался под землю вместе с участниками известного одесского клуба «Поиск», предложил мне присоединиться к их дружной компании любителей пещерных прогулок. Я, будучи окончательно и бесповоротно влюблённым в подземные ходы и коридоры Аккерманской крепости, в ответ предложил отправиться именно туда — и опытные «поисковики» приняли моё предложение! Съездили, погуляли, правда, ничего особенного не нашли — но компания, как я убедился на собственном опыте, и вправду подобралась хорошая, душевная.

Поэтому в следующий раз, услышав от дворового товарища «А пошли с нами в катакомбы!», я, недолго думая, тут же согласился — и с тех пор бываю там постоянно, всё очень нравится до сих пор. Во-первых, это настоящий лабиринт, таящий внутри себя различные сюрпризы, путешествия всегда сопряжены с азартом и различными непредвиденными ситуациями. Во-вторых, это зачастую ещё и замечательная компания единомышленников, так же, как и я, увлечённых спелеологией искусственных пещер. В-третьих, в катакомбах удаётся найти применение и такому качеству, как любопытство, с детства толкающему меня на различные открытия и свершения: всегда ведь хочется узнать, а что там, за углом?

Постепенно, с каждым следующим погружением под землю, спелеология и другие сопутствующие дисциплины стали привлекать меня всё больше и больше: начал понемногу накапливаться опыт, появились первые скромные находки и открытия. Вот так, можно сказать, всё и началось.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

— Как складывалась дальнейшая история ваших подземных путешествий? В каких пещерных городах и весях довелось побывать?

— В одесский клуб «Поиск» я пришёл в довольно сложное время, когда спелеология искусственных пещер как отдельная область знаний находилась на этапе интенсивного развития и выхода на новые горизонты. С одной стороны, остро чувствовалась необходимость создания новых подходов и методов исследований: детальные планы пещер, которые мы с одноклубниками пытались создавать на основе имеющихся данных и собственных впечатлений, выглядели совсем уже примитивно. С другой стороны, наши пылкие юные сердца рвались изучать и другие пещеры, расположенные за пределами города и овеянные романтическим ореолом неизвестности, мрачных тайн и рассеянных во времени загадок.

Пионером исследований на выезде стал участник нашего клуба Константин Пронин: в 1981 году он вытащил нас в небольшую, но довольно интересную и результативную в плане находок экспедицию в Евпаторию. В тот раз мы исследовали горные выработки, в которых в 1919-1920 годах базировался партизанский отряд «Красные каски», впоследствии ставший частью многочисленных легенд и героических преданий. Очень интересно было выяснять, что и как там было: мы нашли места длительных стоянок, рисунки, гильзы, разобрались с системой местных катакомб, как именно они связаны друг с другом, установили, что никакой отряд не смог бы просуществовать там на протяжении длительного времени — условия не позволяли. В общем, получили крайне полезный опыт анализа и сопоставления фактов — как жили и воевали наши предки.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»
Братская могила бойцов партизанского отряда «Красные каски»

Впоследствии тот же Пронин организовал целую серию экспедиций на Керченский полуостров, в Аджимушкайские каменоломни, где с мая по октябрь 1942 года большой отряд войск Крымского фронта, к которым присоединились местные жители — всего около 13 тысяч человек, — держал оборону против немецко-фашистских войск. По состоянию на начало 80-х это была довольно туманная история: там погибло очень много людей, и лишь небольшая часть из них попала в плен. Правда, в последующие годы многие пробелы были восполнены, удалось установить множество имён защитников катакомб, полгода державших оборону под землёй в совершенно не приспособленных для этого условиях, под непрерывными атаками и травлей со стороны фашистов.

Стараниями исследователей эпопея защиты Аджимушкайских каменоломен со временем попала в число наиболее удивительных и мужественных страниц истории Великой Отечественной войны. Экспедиции в те героические места под руководством Константина Пронина продолжались с 1983 по 1987 годы и сопровождались множеством интересных находок и впечатляющих результатов. А уже в 1988 я собрал собственную команду энтузиастов и самостоятельно повёл их в другие каменоломни, расположенные по соседству.

Вообще Керченский полуостров — необычайно интересное с точки зрения спелеологии место, там достаточно много как естественных, так и искусственных пещер, в которых в разные годы жили или пряталась самые различные люди и, соответственно, происходило множество любопытных событий — этот регион имеет не менее богатую подземную историю, чем одесские катакомбы.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»
Вход в Аджимушкайские каменоломни

В последующие годы до нас докатилась информация о медных рудниках на Южном Урале: попалась на глаза статья местного краеведа о разработках меди, которые велись в тех местах ещё в бронзовом веке, а впоследствии продолжались уже в наше время — в XVIII-XIX столетиях. Заинтересовавшись этой историей, мы быстро собрались, сели в самолёт и полетели в Каргалы. В этом путешествии я впервые столкнулся с той немаловажной проблемой, что задачу спелеологической экспедиции не всегда можно сформулировать заранее, особенно учитывая покров неизвестности, который обычно окутывает малоисследованные районы пещер и катакомб. Только попадая непосредственно на место, оценивая размеры подземных гротов и туннелей и свои скромные возможности, по ходу дела ставишь перед собой более-менее выполнимые цели и задачи — разведывательные, картографические, поисковые.

При осмотре рудников, представляющих собой настоящие подземные лабиринты, у нас возник целый ряд вопросов, по некоторым из которых мы, кстати, полностью разошлись во мнениях с археологами, начавшими исследовательские работы в тех местах на год раньше. Особенно горячие споры вызвал вопрос о том, к какому именно времени принадлежат наблюдаемые следы раскопок медной руды. Мы, основываясь на здравом смысле и элементарных историко-археологических познаниях, вынесли робкое предположение, что выработки, датированные двумя тысячами лет до нашей эры и концом XIX столетия (последняя разработка, согласно архивным данным, закрылась там в 1906 году), должны как-то отличаться между собой — ввиду произошедшей с тех пор эволюции орудий труда и множества других факторов. Казалось бы, это само собой разумеется — но археологи с нами не согласились! Мы долго искали участки, контраст между которыми хотя бы чисто визуально сразу бросался в глаза, но так и не нашли, поэтому вопрос остался открытым.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»
Пятитомник, посвящённый исследованию Каргалинских медных рудников. На обложке первого тома — карта подземелий, составленная участниками одесского спелеоклуба «Поиск». Из личной коллекции Игоря Грека

Ну, так или иначе, с посещением каргалинских медных рудников мы однозначно вышли за пределы привычных одесскому глазу катакомб — старых горных выработок пильного камня, где всё относительно понятно и знакомо, и окончательно углубились в область неизведанного. Году эдак в 1994 нас занесло в керченские подземные склепы, представляющие собой целый некрополь античного города Пантикапей. Ничего подобного я до той поры не встречал — да, собственно говоря, нигде в окрестностях таких подземных «городов мёртвых» больше и нет, поэтому исследовать их было крайне интересно, тем более что в XIX веке склепы были соединены между собой многочисленными переходами, так что получился сложный и запутанный лабиринт. Это потом уже один профессор из Израиля, выслушав мой доклад и посмотрев планы и фотографии, пожал плечами и сказал, что у них такое тоже встречается довольно часто…

Разумеется, абсолютное большинство античных захоронений в последующие века были разграблены многочисленными разбойниками, но зато до наших дней сохранились настенные росписи, датированные III-VII веками нашей эры — достаточно «тёмными» временами, когда в этих местах вовсю бушевали готы и гунны, оставившие нам «на память» сравнительно мало подобных артефактов. Рисунки эти, несмотря на всю свою примитивность — кресты, украшенные изображениями птиц или вписанные в окружности, воины на лошадях, с мечами и щитами, — имеют, с моей точки зрения, огромное историческое значение. Живопись тех далёких лет мало где сохранилась, а представляет она собой — ни много ни мало — следы первых шагов христианства по древней языческой территории, совмещение христианских символов с архаичными верованиями.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

Постепенно накапливая опыт, мы продолжали двигаться дальше, и в 2005 году, будучи уже достаточно подкованными и много на своём спелеологическом веку повидавшими, впервые отправились в Турцию — исследовать подземные города Каппадокии, исторической местности на востоке Малой Азии. С тех пор вот уже 12 лет, невзирая ни на какие политические и природные катаклизмы, ежегодно путешествуем в те места. Каппадокийские пещерные монастыри и подземные города — вообще одни из самых интересных и загадочных объектов, с которыми мне доводилось сталкиваться: сложное устройство, множество архитектурных и технологических деталей, разное время создания, различное назначение тех или иных пещер, привязка к историческим событиям... Пожалуй, попади мы туда на 10 лет раньше — запутались бы вчистую, так что всё произошло вполне своевременно: именно сейчас, с учётом предыдущего опыта, работа в столь богатых на различные археологические артефакты местах нам действительно по силам.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

Такова, можно сказать, общая картина магистральных направлений экспедиционных маршрутов, исследованием которых мы с друзьями из «Поиска» занимались последние 30-40 лет. А были ещё отдельные поездки в Грузию, Армению, Молдавию, другие города и страны… Всего на моём счету на сегодняшний день более сотни экспедиций, причём выделить какую-либо одну из них как самую яркую и запомнившуюся — довольно сложно: все были интересными, познавательными, сопровождались успехами и разочарованиями и проходили совершенно по-разному. Самое смешное, что с годами я утратил возможность смотреть на пещеры с позиции обывателя, восхищаясь их красотой или мрачностью, вообще оценивать какие-либо эстетические характеристики подземелий. При посещении любого заброшенного рудника или каменоломни у меня сразу рождаются тысячи вопросов, которые, наверное, и делают из простого человека настоящего учёного: какие инструменты использовались при разработках, как именно добывалась та или иная руда, можно ли было работать как-нибудь по-другому, что именно происходило здесь в последующие, «заброшенные» годы и так далее.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

— Какую из ваших экспедиций можно по праву считать наиболее успешной — в плане, например, количества обнаруженных артефактов прошлого?

— В пяти километрах от Аджимушкайских каменоломен, о которых я уже упоминал выше и которые со временем сделались объектом исследовательского «паломничества» специалистов самого разного профиля, расположены Булганакские каменоломни, куда менее известные и сравнительно малоисследованные. В середине 80-х годов нам стало известно, что в том же 1942 году в тех местах также держали оборону против фашистов — правда, несколько менее продолжительную, с мая по август. Сотрудники местного музея опубликовали воспоминания одного из участников обороны тех каменоломен по фамилии Гуссейнов, азербайджанца по национальности, пребывавшего в 42-м году в чине старшего военфельдшера, что аналогично старшему лейтенанту. Помимо рассказа обо всех ужасах немецкой осады и героической стойкости наших солдат, Гуссейнов, в числе прочего, подробно описывал расположение отряда красноармейцев в каменоломнях и даже нарисовал примерный план, как был обустроен под землёй их лагерь. Мы решили разыскать все вышеописанные места и в 1985 году впервые отправились в село Бондаренково, раньше носившее название Булганак. Гуляя по каменоломням, в первую очередь пытались понять, где именно происходило всё то, о чём упоминает в воспоминаниях ветеран: у него там шла речь о подземных ярусах, целых этажах, а мы ходим, смотрим — и ничего подобного не видим. Чуть позже, правда, нашли-таки одну из стоянок, медицинское оборудование военного времени.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

Самая интригующая деталь: по словам нашего незримого «проводника», в одном из тупиков в конце давно заброшенной узкоколейки он сделал тайник, в котором спрятал документы, оружие, вещи. Мы нашли большую выработку, оборудованную узкоколейкой, обнаружили нечто вроде военного медпункта, останки застреленного в затылок человека, сведения о котором имели достаточно противоречивый характер. Сохранившиеся на остатках формы кубики — лейтенантские знаки отличия тех лет — соседствовали с обнаруженными в эбонитовом пенальчике смертника документами, в которых читалось «кр.» — красноармеец, значит, простой солдат, а не офицер. Но вот тайник, о котором писал Гуссейнов, найти в тот раз так и не удалось. Тогда мы принялись составлять подробную карту каменоломен, закончить которую в общем и целом удалось лишь в 1990 году: к этому времени осталось всего несколько неисследованных провалов. И вот, в самом последнем из них мы действительно обнаружили ещё одну отрезанную завалом выработку с узкоколейкой, остатки лагеря, где жили люди, а в одном из тупиков — биксу от шприцов, а затем и вторую, в которых лежали относительно неплохо сохранившиеся документы, пистолет, фотоаппарат… Все эти бесценные для истории артефакты славного военного прошлого мы, разумеется, передали в Музей обороны Аджимушкайских каменоломен: в числе прочего в тайнике лежали документы солдат, принимавших участие в обороне, более того — фамилии некоторых из них можно было прочесть, что, конечно, очень важно для ныне живущих родственников. Таким образом, в ходе нескольких экспедиций в те места нам удалось в буквальном смысле привязать воспоминания к местности, да ещё и обогатить военную историю Восточного Крыма, и это, по-моему, просто здорово!

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

— На просторах Интернета ваше имя чаще всего встречается в связи с упоминанием о Константине Успехове, 21-летнем студенте одесского Политеха, без вести пропавшем в одесских катакомбах в начале 2012 года. Напомните нашим читателям об этой истории.

— Да, история и в самом деле получила тогда большой резонанс. С технической стороны всё выглядит предельно просто. Константин Шариков, более известный под псевдонимом Успехов, спустился под землю на Рождество, 7 января 2012 года, в районе села Холодная Балка: приехавшие вместе с ним на маршрутке другие «подземщики» отправились в магазин за пивом, а сам Костя тем временем двинулся ко входу в катакомбы, и больше его никто не видел. Спустя сутки родители забили тревогу, а уже 9 января к поискам наряду со множеством добровольцев и спасателей подключились и мы. Член клуба «Поиск» Саша Романов почти сразу нашёл вещи пропавшего под землёй — рюкзак, телефон и, что самое странное, фонарик! Мы на тот момент успели очень хорошо изучить данный район катакомб — протяжённостью более 120 км — и составить подробные карты. Так что за два последующих дня мы прочесали все окрестности вдоль и поперёк, некоторые места даже по два раза, — в некоторые части лабиринта неподготовленный «турист» с минимальным набором снаряжения просто физически не может попасть. После чего со всей ответственностью заявили родственникам и МЧСовцам: «Извините, но этого человека в потерянном состоянии под землёй нет!», оставили все карты добровольцам и ушли отсыпаться. Спасатели провозились ещё неделю, и только потом были вынуждены сложить оружие. На этом, собственно говоря, и всё — если говорить о фактах.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

Что же касается психологической стороны вопроса, то тут остаётся только строить различные предположения — с той или иной долей вероятности. Я видел пропавшего парня всего один раз — примерно за полгода до всех вышеописанных событий, хотя впоследствии, конечно, много слышал о нём. Это довольно странный молодой человек, увлекавшийся экстремальными видами спорта, эзотерическими практиками, медитацией: у меня сложилось впечатление, что он очень хотел что-то от окружающего мира, но мир, как это часто бывает, его не слышал. Вместе с тем Костя, по словам друзей и знакомых, был довольно опытным «подземщиком», на протяжении двух лет путешествовал по катакомбам чуть ли не в одиночку, так что предположения о том, что он якобы заблудился, кажутся весьма маловероятными. Разумеется, он прекрасно знал о железном правиле безопасности, которое необходимо неукоснительно соблюдать во время походов по катакомбам: с собой нужно иметь как минимум два независимых источника света, и если основной фонарь по какой-то причине выходит из строя, необходимо тут же разворачиваться на 180 градусов и с помощью запасного двигаться к выходу. Главный фонарь Успехова лежал вместе с вещами на «базе»: возникает вопрос, куда он мог пойти на аварийном свете?!

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

Я вижу три возможные версии происшедшего. Первая, трагически-нелепая: на запасном свете пошёл куда-то, хотя вообще такой шаг выглядит крайне нелогичным, и погиб под завалом, спровоцированным причинами природного или техногенного характера — маловероятно, но возможно. Вторая, таинственно-мрачная: собирался на опасную встречу с некими недоброжелателями, которая закончилась для него плохо. В эту версию более-менее укладывается то, что все ценные вещи он перед этим на всякий случай оставил неподалёку от входа в катакомбы — не взял ни телефон, ни дорогой фонарь. И третья, оптимистическая: молодой человек решил инсценировать собственную пропажу, чтобы на Рождество — очень символично! — начать новую жизнь, не обременённую старыми вещами и связанными с ними воспоминаниями. В пользу этой версии говорят последовавшие затем события: когда все спасатели прекратили поисковые работы, родственники Шарикова обратились за помощью к экстрасенсам — двум женщинам, одна из которых была местной, а вторая — из Англии. Меня попросили отвезти их ко входу в катакомбы, я согласился, но в конечном итоге обе «ясновидящие» даже не стали забираться внутрь: просто почувствовали, что парень сначала вошёл, а потом вышел — внутри лабиринта его нет. Причём, покинув катакомбы, Костя, по их словам, направился не обратно в село, а в другую сторону, где его уже ждала машина. Так это было на самом деле или нет — остаётся только предполагать: во всяком случае, версия об инсценировке в той или иной мере устроила все заинтересованные стороны.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

— А часто ли вообще люди теряются в одесских катакомбах? Существуют ли на сегодняшний день полные карты подземных ходов, с помощью которых можно максимально быстро выйти на след пропавшего?

— Полных карт не существует — только отдельные районы, правда, достаточно большие. Нынешние методы геофизических исследований, даже основанные на использовании многофункциональной современной техники, не позволяют со стопроцентной точностью определить расположение и размеры всех подземных коридоров и переходов, коих под Одессой насчитывается огромное множество. Причин тому — несколько: большие глубины залегания, помехи, которые создаёт раскинувшийся наверху город. Предсказать наличие катакомб или выработок в той или иной области подземного пространства можно лишь с определённой долей вероятности: да, похоже, что там и вправду пустоты, но их конфигурация и протяжённость остаются загадкой.

Что же касается потерявшихся людей… За последние 40 лет на моей памяти имели место два подобных случая, когда люди терялись с концами и под землёй впоследствии найдены не были. Другое дело, что мы периодически находим покойников, которых вроде бы никто не ищет… Все остальные рано или поздно находятся: последний такой случай имел место два года назад, когда трое 15-летних подростков, два парня и одна девушка, заблудились в катакомбах в районе села Нерубайское, но уже сутки спустя были найдены. Тоже, кстати, довольно интересная получилась история, сильно смахивающая на инсценировку: не совсем понятно, где они ночевали, и чем всё это время питались. Всех троих нашли на пути к выходу с исправно работающим фонариком, причём никто из школьников не выглядел изголодавшимся, оборванным или измождённым. Двое ребят действительно были в катакомбах впервые, но зато третий смог найти дорогу аж в соседний район, где, собственно, вся компания и была обнаружена — стало быть, хорошо ориентировался под землёй… Ну да ладно, нашлись — и хорошо.

В среднем подобные «потеряшки» случаются раз в два-три года: примерно с такой периодичностью приходится закатывать рукава и отправляться на спасательные работы. Последний раз прочёсывали местность в 2015 — значит, уже пора, скоро будут новые «дети подземелий»…

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

— Что чаще всего находят в искусственных подземных пещерах? Какие самые необычные находки случались в истории ваших экспедиций?

— Обычно, что ищешь, то и находишь: всё зависит от целей и задач, которые ставит перед собой та или иная экспедиция. Если же говорить в общем и целом, то чаще всего под землёй попадаются разнообразные шахтёрские инструменты разных лет, связанные с добычей и первичной обработкой полезных ископаемых, стёкла от дореволюционных ламп с надписями на дореформенном языке — с ятями. Следом идут различные даты и надписи на стенах, затем — вещи и предметы, так или иначе связанные с войной, принадлежавшие партизанам или же мирным жителям, прятавшимся в катакомбах — монетки, гильзы и т.д.

Если же говорить о самой необычной находке, с которой мне пришлось столкнуться, то тут, пожалуй, можно назвать огромный гранитный валун, который и по сей день торчит в стене одного из тупиковых проходов в районе Холодной Балки. Совершенно непонятно, каким образом он там оказался, на этот счёт строятся самые различные гипотезы: получается, что 4-5 миллионов лет назад, когда на дне древнего моря формировалась эта порода, кто-то сбросил в неё огромный булыжник — весом несколько тонн. Многие считают, что это упавший в море метеорит, но целый ряд фактов говорит против этой версии. На самом деле, думаю, это обычный кусок гранитного утёса, который в незапамятные времена обвалился и вмёрз в лёд какой-нибудь доисторической реки. Лёд впоследствии вынесло в море, там он растаял, а валун упал на дно и со временем стал частью породы. Аналогичные феномены, кстати, встречается довольно часто — смотришь и не можешь понять, как такое вообще возможно, а разберёшься как следует — и всё становится на свои места.

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

— Какие курьёзные случаи имели место в вашей практике?

— В 1994 году, как я уже упоминал, мы исследовали систему античных склепов в окрестностях развалин Пантикапея. От главного входа в глубину лабиринта отходили в разные стороны два боковых «рукава»: я с девушкой работал в одном, а остальная группа — в другом. Ни с того ни с сего в самый разгар работы у нас вышел из строя один из фонарей. Я говорю: «Наташа, бери оставшийся фонарь и ползи к выходу, найди наших и принеси другой фонарик, а я пока что здесь посижу». Ну, она уползла, а я через некоторое время впервые столкнулся на практике с таким широко распространённым в подземных гротах явлением, как кислородная недостаточность: дышишь вроде бы свободно, но при этом ничего не горит — ни спички, ни завалявшаяся в кармане свеча. Просидел я в склепе достаточно долго — можно сказать, заблудился в океане времени, но когда уже начал подмерзать — понял, что надо выбираться. Чиркнул зажигалкой — она не горит, только искры. Разглядел дырку в стене, вход в соседний слеп и потихоньку пополз в сторону выхода. А переходы между склепами там устроены таким образом, что образуют сообщающиеся между собой кольца: на полпути к свободе я встретил Наташу, которая, наворачивала уже четвёртый круг по коридорам, будучи в полной уверенности, что ползёт совершенно правильно! В итоге мы, конечно, нашли выход, но необычное ощущение близкого соприкосновения с другой эпохой, посетившее меня в темноте склепа, оставило в памяти достаточно яркий след…

Игорь Грек: «В одесских катакомбах люди теряются раз в два-три года. Правда, бывают исключения…»

— Что бы вы могли напоследок пожелать читателям ТАЙМЕРА и всем одесситам?

— Не теряйтесь в катакомбах! Потому что искать вас потом — довольно долгий, хлопотный и утомительный процесс…

Беседовал Дмитрий Остапов

18
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров:

Видео

Ректор Одесского университета о реформе в вузе

Руководитель ОНУ имени Мечникова Игорь Коваль рассказал о грядущей оптимизации учебных и научных процессов в университете.