Главная / Интервью

Хроника дня

Юрий Поволоцкий: музыку надо писать покороче!

Как завещал великий Тихон Хренников.

Сегодняшний собеседник ТАЙМЕРА – бывший одессит, ныне известный израильский композитор Юрий Поволоцкий. Меломанам известны его произведения: классические сочинения и озорные композиции в клезмерском духе, песни и романсы. Рекламная заставка на радио РЭКА, звучащая ежедневно по нескольку раз в час, – фрагмент его музыки. В этом году Юрий Поволоцкий отметил своё 50-летие. А своим звёздным именем он обязан Юрию Гагарину, в честь которого называли многих советских мальчишек. И улыбка композитора – словно с плакатов ушедшей эпохи.

О всепобеждающем оптимизме шестидесятников

Время было светлое, романтичное – тогда люди верили в прорыв и прогресс куда больше, чем в конец света. Мои сверстники в те годы хотели стать космонавтами. Но в моём случае впервые профессиональная дилемма возникла лет в шесть: кем стать – пианистом или футболистом? В результате стал композитором и… болельщиком! В шесть лет начал осваивать игру на фортепиано, а буквально через год, не довольствуясь пьесками, разучиваемыми по программе, начал подбирать по слуху популярные мелодии. И почти сразу же потянуло на сочинение собственных. Вот так с тех пор композиторство и исполнительство у меня успешно совмещаются.

 

О первом произведении

Это звучит смешно: «Вальс из оперы «Анна Каренина»! Просто в тот момент я проходил с учителем четырёхручное переложение вальса П.И.Чайковского из балета «Спящая красавица». Одновременно в кинотеатрах шёл фильм Александра Зархи «Анна Каренина». И так эти два элемента причудливо сплелись в детском сознании, что получилась весьма нешуточная заявка! А до оперы дело, разумеется, не дошло. Сначала было необходимо осваивать азы музыкальной грамоты и теории. Вскоре последовали новые опусы, написанные порой вопреки всем канонам. Так продолжалось несколько лет, пока я не стал регулярно посещать занятия в экспериментальной группе композиции для детей, созданной при Одесской консерватории.

О первых учителях

Прежде всего, мне бы хотелось вспомнить человека, благодаря которому определился мой дальнейший путь. Игорь Яковлевич Митрохин – именно он был создателем этой группы, в которой мне довелось проучиться в общей сложности семь лет. Когда же наступило время  дальнейшего выбора, у нас обоих была единая точка зрения - композиторское отделение консерватории. Игорь Яковлевич, будучи патриотом Одессы и учебного заведения, в котором преподавал, очень хотел, чтобы я там и продолжил. Увы, по независящим от наших желаний причинам это место оказалось для меня закрытым, и пришлось направить стопы в Москву. Тогдашний Институт (ныне – Российская академия музыки) имени Гнесиных всегда являлся одним из самых предпочтительных вариантов на пути к музыкальной карьере. Я оказался в классе старейшего педагога Генриха Ильича Литинского, воспитавшего целую плеяду выдающихся советских композиторов. Среди его учеников по композиции - Хачатурян, Хренников, Бабаджанян, другие яркие представители национальных композиторских школ. Многие известные всем нам композиторы проходили в его классе полифонию. Таким образом, мой порядковый номер в списке студентов Генриха Ильича оказался 400-м, к сожалению, последним… Заканчивать институт после смерти Литинского мне довелось в классе Алексея Алексеевича Муравлёва, очень тонкого, вдумчивого, пытливого музыканта. Именно сочетание этих двух, несомненно, разных по стилю, взглядам и преподавательской манере людей и сформировало моё профессиональное мировоззрение в студенческие годы. И обязательно среди любимых учителей, назову своего педагога по фортепиано в «Гнесинке» – Светлану Александровну Новикову. Ученица Нейгауза и Гилельса, творческий человек  (сама сочиняла музыку), она по-настоящему привила мне любовь к исполнительству, чего до этого не удалось сделать всем предыдущим наставникам. Больше всего ей нравилось работать именно со студентами-теоретиками и композиторами. И очень скоро мои учебные программы пополнились самыми разнообразными произведениями из сокровищницы фортепианной литературы.

О напутствиях великих

Всегда вспоминаю напутствие, данное мне Тихоном Николаевичем Хренниковым: «Пишите покороче!». Это были далеко не пустые слова мастера, блестяще владевшего искусством лаконизма. Он, несомненно, предвидел наступление эпохи совсем иных временных ощущений, когда длинным пространным композициям будет очень трудно совпадать с биоритмами современного слушателя. Очень яркие впечатления оставили у меня встречи с композиторами Борисом Чайковским (возглавлявшим тогда молодёжную комиссию при Союзе композиторов СССР) и Эдисоном Денисовым, происходившие в первые годы после окончания учёбы. В то время я ожидал в длиннющей очереди приёма в наш творческий союз, и мне было важно услышать мнение столь разных по стилистической устремлённости и мироощущению авторов. Надо сказать, что оба они отнеслись внимательно и доброжелательно, достаточно высоко оценив показанные им работы. От них я услышал много тёплых и напутственных слов. Ну, а самым большим другом был гениально одарённый Михаил Меерович, больше известный как мультипликационный композитор, с которым мы очень часто встречались в конце 80-х. Ему я также посвятил статью, напечатанную несколько лет назад сразу в нескольких изданиях. Именно благодаря Мееровичу состоялось моё знакомство с выдающимся оперным режиссёром Дмитрием Бертманом, театр которого - «Геликон-опера» - в ту пору только-только создавался. Оркестр «Геликона» тогда насчитывал всего шесть музыкантов, и мне пришлось для этого состава сделать новые редакции нескольких опер, первой из которых оказалось «Мавра» Игоря Стравинского. Её премьера 10 апреля 1990 года и стала официальной датой рождения «Геликон-оперы». Кстати, до сих пор «Мавра» в моей оркестровой редакции идёт по нескольку раз в каждом сезоне на малой сцене театра.

Очереди я дождался, и на приёмном прослушивании, после того как представил комиссии фортепианный концерт, сонату для скрипки соло и вокальный цикл «Три стихотворения Саши Чёрного», её председателем Александром Балтиным мне было заявлено буквально следующее: «Вы такой разный, что мы даже не знаем, как это оценивать!»… Замечу, что все сочинения были в строго академическом ракурсе без каких-либо отклонений в иные музыкальные сферы. В итоге меня приняли в Музфонд (обеспечив «профсоюзный статус») с последующим полноправным вступлением в сам союз только через два года. Но через несколько месяцев после этого я оказался в Израиле, где о приёме в местную лигу композиторов меня известили письмом без всякого предварительного аутодафе! А красная корочка Музфонда СССР с размашистым автографом тогдашнего председателя, известного песенника Евгения Птичкина, так и хранится у меня до сих пор, слегка размытая тель-авивским дождём.

О трудном пути к слушателю

Такую роскошь, как сочинение музыки в стол, сегодняшний композитор позволить себе не может. И не только из-за хлеба насущного. По нынешним реалиям она практически не имеет шансов сохраниться на каком-нибудь чердаке до востребования любопытными потомками. Не буду столь категоричен: и в моём столе, увы, есть сочинения, лежащие десятками лет. К некоторым возвращаюсь, делая новые редакции и пытаясь вытолкнуть на сцену, другие же до сих пор ожидают своего часа. Труднее всего приходится оркестровым работам, так как заполучить оркестр для исполнения сочинения является делом неимоверно тяжким. Слишком много композиторов и слишком мало оркестров. Дело даже не в том, что во многих из них существуют так называемые домашние авторы, исполняемые в первую очередь, отчего шансы «варягов» дождаться своего часа минимальны. Куда грустнее, что зависимость от государственных бюджетных средств регулярно ставит многие коллективы на грань существования. И тогда все планы и программы отодвигаются, в лучшем случае, до светлого будущего. Но всё же благодаря подвижничеству отдельных дирижёров, исполнителей, устроителей всевозможных фестивалей и других неравнодушных людей, новая музыка пробивает себе дорогу. Я плодотворно сотрудничаю с израильскими дирижёрами Рони Поратом и Авивом Роном, а также Александром Левиным, работающим с Калужским камерным оркестром. Флейтист Анатолий Коган, гастролирующий во многих странах, всегда включает мои сочинения в свои камерные и симфонические программы. Одно из его последних выступлений состоялось в октябре на фестивале «Живая классика» в российском Стерлитамаке, где «Нигун» из сюиты «Путешествие в клезмер» прозвучал в сопровождении симфонического оркестра Республики Башкортостан под управлением моего товарища по «Гнесинке», петербургского дирижёра Романа Леонтьева. И всё же куда чаще исполняются камерные опусы на концертах и фестивалях в США, Японии, Новой Зеландии, Германии, Польше, Хорватии, России, Украине, в Израиле, разумеется…                

Список моих работ пополнился сольными и ансамблевыми произведениями, как инструментальными, так и вокальными. Среди них - сонаты для гобоя и валторны с фортепиано, Partita per partire для клавесина, концертная сюита «Провинциальная мыльная опера» для балалайки и фортепиано, «Нигуним» для скрипки соло, циклы на стихи Пушкина, Цветаевой, великого князя Константина Романова, Игоря Иртеньева, «Экуменическая музыка» для смешанного хора – это далеко не полный перечень. Кроме того, написано много фортепианной музыки для концертного и педагогического репертуара: «24 мгновения», «24 маленькие пьесы», «Два кошачьих портрета», «Шутки с классиками», «20 пьесок для 20 пальчиков» в 4 руки; а также  фрагменты театральных работ, джазовый альбом…

 

О юморе в музыке

На самом деле я не так уж и выхожу из «серьёзных» рамок. Если под музыкальными шутками понимают студенческие приколы на капустниках, напоминающие скорее КВН или цирковую эквилибристику, то это не имеет никакого отношения к тому, что интересно делать мне. Сама традиция игры с известными и популярными мелодиями восходит в далёкое прошлое. Например, Бетховен сочинял вариации на темы из опер, а Лист произведения своих современников превращал в блестящие транскрипции и парафразы. В ХХ веке это переросло в свободные джазовые импровизации уже на совсем ином материале, а в академической музыке вошёл в моду приём коллажа, т.е. прямого цитирования, в качестве весьма сильного воздействия на слушателя. Все эти тенденции я пытаюсь реализовать, ставя перед собой совершенно разные задачи. Если в середине 90-х был написан свинговый каламбур на тему бетховенского Менуэта для двух скрипок и фортепиано в ортодоксально-джазовой манере дуэта Менухин-Грапелли, то следующее моё обращение к Бетховену, спустя почти 10 лет, выглядело совсем иначе. Взяв за основу темы и форму популярнейшей «К Элизе», я создал своё «Видение Элизы», попытавшись представить исходный материал под сегодняшним углом зрения, уводя привычное в самые неожиданные сферы. И реакция публики, когда исполняю это произведение, однозначно восторженная: с одной стороны она слышит до боли знакомое, с другой – видит, как на её глазах создаётся неоромантический ремейк. В вышеупомянутых «Шутках с классиками», основываясь на темах Боккерини, Шуберта, Бизе и Дворжака, я продолжал развивать в той или иной степени эту же линию. Параллельно в течение многих лет я работал над большим и разнохарактерным циклом «Портреты и посвящения», который очень трудно поместить в узкие рамки какого-либо жанра. Там в подобных композициях был несколько иной подход: пьеса «Если бы Оффенбах был клезмером» представляет собой миниатюрное шоу-буфф в ритме канкана, другая пьеса «До видзения, пан Огинский!» неожиданно уводит в мир малеровских образов. А открывает цикл «Посвящение Владимиру Косма», в котором я стремился, не базируясь на оригинальных темах этого композитора, очертить наиболее характерный для него круг образов.

Я как-то послал на страничку Владимира Косма в одной из социальных сетей запись пьесы, посвящённой ему. Через несколько дней получил в ответ одобрительный like. Надеюсь, что когда-нибудь произойдёт и личный контакт… О плагиате речь не идёт: я не занимаюсь воровством мотивчиков, подобно некоторым сегодняшним песенникам, а, наоборот, сознательно указываю первоисточник, с которым работаю. Вот только что закончил две новые пьесы: элегию Yester-morrow… (уже название намекает на знаменитую песню Леннона и Маккартни) и «Особенности национального рэгтайма» (и тут понятно, что объект шутки – Скотт Джоплин). Особенно дорога мне композиция по мотивам кинотворений одного из самых любимых авторов под названием «У-кроп-кроп, или Музыка в подражание Гие Канчели». Здесь пришлось «подстраховаться» словом «в подражание», стараясь самым трепетным образом показать все истинно канчелиевские стилистические приёмы. Название, как вы поняли, обязано фильму «Кин-дза-дза». А мировая премьера, как вы помните, с большим успехом прошла на ежегодном фестивале «Два дня и две ночи новой музыки» в Одессе.

О символическом возвращении в Одессу

Я рад, что вернулся сюда 30 лет спустя, когда усилиями моих друзей, пианистки Татьяны Кравченко и струнного квартета «Гармонии мира» под руководством Сергея Шольца, состоялся авторский концерт в Большом зале филармонии. Кстати, Татьяна, много и успешно пропагандирующая современную музыку, стала первой исполнительницей «У-кроп-кропа» и других фортепианных сочинений, написанных мной в разные годы. А совсем недавно на концерте руководимого ею оркестра «КвинТанго» состоялась ещё одна мировая премьера танго-поэмы Adios Amigo!, написанной специально для этого коллектива.

Я благодарен всем моим друзьям и коллегам, инструменталистам, педагогам и композиторам, живущим в разных странах, заинтересованность которых часто являлась стимулом к написанию того или иного произведения. Назову пианистов и педагогов Фаину Айзенберг, Асю Ямпольскую, исполнительский дуэт Херут Исраэли и Хагая Йодана, скрипачку Евгению Эпштейн, московский квартет флейт «Сиринкс» под руководством Святослава Голубенко, балалаечника Александра Паперного, израильский ансамбль «Мейтар». Список можно продолжать, да и наверняка он в скором времени расширится. Ведь, помимо сложившихся профессионалов с именем, моими исполнителями являются также множество учеников музыкальных школ и консерваторий, расположенных от американского Среднего Запада до российского Поволжья, не говоря уже об Израиле. Кстати, несколько лет назад мне передали программку концерта на арабском языке: несколько пьес из фортепианного альбома «5 х 10» исполняли ученики консерватории, находящейся в восточной части Иерусалима.

О традиционной еврейской клезмерской музыке и «Мурке-Мурзике»

Жанру, именуемому Jewish Soul Music, отдано без малого полтора десятка лет. Не хочу утомлять перечислением того, что было написано до этого периода, но с того момента, как начал создавать репертуар для клезмерских групп, с которыми работал, явилось на свет немало музыки, которая впоследствии зажила самостоятельной жизнью. Я уже упоминал циклы «Путешествие в клезмер», «Портреты и посвящения». Это – оригинальные композиции, но наряду с ними в концертных программах джаз-клезмер-бэнда «Апропо.арт» всегда звучат авторские версии традиционной музыки, объединённые мной в сюитах «Штэтэлех» и «Метаморфозы». И вот мне подумалось, что «Мурку» мы тоже можем! Был выбран стиль диксиленда, мелодия из минора перекочевала в мажор, ещё кое-где нахулиганили, изменили название на «Мурзик» – и получилось то, что получилось! Мне даже по этому поводу один из слушателей в Германии сказал, что до сих пор в его представлении хулиган был исключительно разрушительной силой. А теперь он впервые в жизни увидел «созидающего хулигана». Но было бы неправильным останавливаться только на юморе, ведь среди написанной мною клезмерской музыки примерно половину составляют пьесы лирико-драматического содержания. Мне настоятельно рекомендовали разнообразить наши программы песнями на идиш. Мы даже выступали с некоторыми певицами и певцами, но, скажу прямо, ничего, кроме раздражения, во мне это не вызывало. Я чувствовал, что это не мои исполнители.

О том, каким должен быть «свой» исполнитель

Ответ на этот вопрос я получил, когда ровно пять лет назад встретился с актрисой и певицей Брониславой Казанцевой. В тот момент как раз вышел диск, записанный «Апропо.арт», и Слава, прослушав его, необычайно вдохновилась. Да и меня вдохновил её уникальный талант! В отношении выбора идишского репертуара наши подходы практически совпали. Ведь само владение языком требует от исполнителя экспрессии и яркой выразительности вне зависимости от того, поёшь ли о трагическом или смешном. А Слава, как я убедился по её театральным работам, обладает не только блестящим характерным дарованием,  но и потрясающе глубока и убедительна в серьёзных драматических ролях. Поэтому, направленность нашего творческого союза приобрела сразу несколько дополнительных векторов. Практически одновременно создавались программа «Приглашение к Романсу» и музыкальная фантазия (по сути, мюзикл) для двоих «Портрет женщины».

Мне приятно осознавать, что стал одним из соавторов «Портрета женщины». Бывает, что вдохновение совпадает своими встречными курсами и всё реализуется в рекордно короткий срок. Но случается, что музыка или текст лежат месяцами, а то и годами, дожидаясь своего «часа Х». При этом мы работаем очень скрупулёзно, выверяя каждую ноту в мелодии и каждое слово в стихах. Признаюсь, что Слава меня немного разбаловала своим умением писать текст на уже готовую музыку.

Возвращаясь же к нашему тандему, скажу, что за «первую пятилетку» совместно было написано очень много песен, романсов, баллад на разных языках (русский, иврит, идиш, румынский), которые неоднократно исполнялись в концертах, на радио, выпускались на дисках. В прошлом году вышел в свет альбом «Приглашение к романсу», в этом - заканчиваем работу над аудиоверсией «Портрета женщины» и, конечно же, нас ожидают новые замыслы, часть из которых уже реализуется, в том числе и в театре.

О музыке к спектаклям

С театрами я сотрудничаю сравнительно недавно. Если детский мюзикл «Дюймовочка», созданный в содружестве с режиссёром Геннадием Юсимом, по всем признакам является «большим» спектаклем, то музыкальное оформление постановок иерусалимского литературного театра «Тарантас» всегда тяготеет к камерности. К «Милому лжецу» и «Теиле» я писал исключительно инструментальный саундтрек, а биографические композиции «Шум времени. Осип Мандельштам» и «Я знаю женщину» (Ахматова – Гумилёв) никак не могли обойтись без вокальной музыки. В последнем случае я пошёл на эксперимент, предложив исполнить гумилёвские баллады и камерные миниатюры на ранние ахматовские стихи не академической певице, а Славе Казанцевой, полагая, что её драматическая экспрессия куда лучше донесёт до зрителя содержание написанного. Эксперимент удался, и жаль, что спектакль был сыгран всего дважды.

Надеюсь, что судьба нового спектакля «Возвращение к любви» будет куда более удачной. Инсценировка романа Леона Юриса «Эксодус» принадлежит режиссёру театра «Портрет-Дьекан» Григорию Павловичу Грумбергу. Разумеется, трудно было перенести на сцену весь роман, а потому центральной сюжетной линией стала история американки Кэтрин Фремонт (в её роли Бронислава Казанцева), которая оказалась в Израиле в период борьбы за независимость, обретя здесь свою любовь и навсегда связав дальнейшую судьбу с нашей страной. Жанр спектакля был определён как драматический мюзикл. Работалось легко, увлечённо. Около 20 вокальных и инструментальных номеров звучит в полуторачасовом действе. Мне также досталась маленькая роль друга Кэтрин – Марка Паркера, так что в репетиционном процессе поучаствовал наравне с главной героиней. Премьера состоялась в январе в Тель-Авиве, и за это время мы уже несколько раз играли спектакль в различных городах страны. Одним словом, следите за рекламой!

О не освоенных пока жанрах

Пока ещё не писал опер, симфоний, ораторий. Скажем так, не представился случай. Надеяться – надеюсь, но смешить Бога, рассказывая о планах, не буду. Хорошая музыка всегда будет востребована. Что-то отомрёт со временем, что-то возродится совсем на иной основе. Мне бы очень хотелось, чтобы жанры и направления, разошедшиеся в диаметрально противоположные стороны в прошлом веке, в будущем сблизились, потому что цель у всех авторов одна – найти отклик в сердцах и душах слушателей. По мере своих возможностей стараюсь следовать этому принципу, зная, что ещё не все раскиданные камни собраны.

Фото из личного архива Юрия Поволоцкого

Автор: Гудыма Мария

2
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

????????...

Фестиваль ODESSA CLASSICS состоится с расширенной программой

С 1 по 10 июня международный музыкальный фестиваль ODESSA CLASSICS, проходящий под девизом «Европейский фестиваль для европейского города», вновь соберёт в одесских залах известных музыкантов, практически культовых исполнителей.

2

Видео

День Победы на Аллее Славы: как это было

Праздничные торжества 9 мая 2018 года на Аллее Славы - в видеорепортаже ТАЙМЕРА.



????????...