Главная / Интервью

 

Хроника дня

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»

ТАЙМЕР пообщался с одесским преподавателем актёрского мастерства и сценической речи, автором и режиссёром проекта «Театр Натальи Прокопенко».

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»

В последние годы Наталья активно сотрудничает с актрисой Надеждой Марченко. Были созданы яркие моноспектакли «Подлинная история фрёкен Хильдур Бок», «Обезьяна Кафки», а сейчас Наталья Прокопенко, после нашумевших читок в ТЮЗе пьесы Олега Михайлова «Клятвенные девы» с Надеждой в главной роли, приступила к постановке, к репетициям. 

Результат обещает быть очень интересным — роль дяди Кеки (на самом деле — девицы Кекилии) неоднозначна, в ней и мерцание гендера, и боль несостоявшегося предназначения, изуродованная судьба сильного и красивого человека. Есть что поиграть! И что поставить. Нет противоречия в том, что в состав профессиональных артистов влилась актриса, пришедшая из самодеятельности — под руководством профессионального режиссёра Надежда Марченко уже многого достигла, ей подвластны и эксцентрика, и психологизм. Премьера уже не за горами, хотя точной даты пока нет.

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»
Надежда Марченко. Читка «Клятвенных дев» 

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»
Надежда Марченко и Наталья Прокопенко

Наталья Прокопенко: О спектакле ещё на сборе труппы в сентябре было заявлено, но в силу различных причин начало репетиций отодвигалось. И директор ТЮЗа Оксана Бурлай сказала: "Пусть это будет работа по сердцу, мы не будем заранее назначать дату премьеры". Но мне хочется торопиться, потому что это интересно, когда входишь в материал и наступает перерыв, всегда есть опасение что–то упустить. Много сложной актёрской работы в этой пьесе, приучаю к себе артистов по чуть-чуть. Я ещё на читке была так благодарна актёрам за то, что они не просто слушали, а слышали меня и сохраняли усвоенное до следующей репетиции, это очень качественно. Признаюсь, сократила в первом действии текст Михайлова. Но у меня есть оправдание: там целые страницы ремарок, которые я не могу читать со сцены. Я растворяю их в действии…»

— Эта пьеса — о женщинах, которые вынуждены играть в мужском мире особую роль, отрекаясь от своего пола. Профессию режиссёра многие привыкли считать мужской. Вы отдавали себе отчёт в том, что ступаете на мужскую территорию?

— Я не считаю режиссёрскую профессию ни мужской, ни женской. Важнее суть, если я её постигаю, все складывается. Наверное, моя режиссёрская деятельность носит шлейф моей женской сущности. Но при этом у меня всё–таки высшее техническое образование, структурированное мышление, мне это нравится. И спектакль «Клятвенные девы» я делаю не о женщинах, я делаю спектакль о верности слову, о том, что традиции, если они сильны, исходят из какого–то духовного корня. И как бы мы ни тешили себя, нарушая моральные нормы под разными предлогами, от возмездия далеко не уйдём. Всё равно маятник качнётся… Слово надо держать, из поступков соткана судьба, вот об этом я размышляю, работая над постановкой. Пробую, уже четыре варианта пролога себе придумала…

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»

— Вас наверняка предупреждали, что быть режиссёром — это всё–таки для мужчин, было такое?

— Знаете, мне было шесть лет, и я сказала, что хочу быть режиссёром (ещё даже плохо произносила это слово, потому что картавила, и до десятого класса стеснялась говорить из–за этого в принципе). Меня водили в театры и спрашивали, понравилось ли мне то, что я видела на сцене. «Нет, — отвечала я. — Это всё не так, все неправильно». В школе всегда увлечённо ставила что–то с друзьями. Потом родители встрепенулись и уговорили меня выбрать более основательную профессию. Я перестала думать о режиссуре, мне это всё стало неинтересно — до поры до времени. Но не было человека, который прямо сказал бы: «Куда ты лезешь, это для мужчин». Кстати, мне очень нравится быть женщиной.

Родители хотели для меня более «земного» развития событий. И я закончила институт связи, потому что мама моя работала в этой системе, могла меня контролировать там. Перед поступлением папа просто поговорил со мной и как–то меня перекодировал. Я вышла из этого разговора с убеждением, что можно быть хорошим режиссёром и работать по технической специальности. На первом курсе института моя вообще достаточно мощная интуиция стала мне подсказывать: что–то идёт не так. Мне бы радоваться, понимая, что я поступила с хорошими результатами, а у меня ощущение огромной беды. Внутренний голос постоянно твердил мне об ошибке. И вот в конце первого курса подружка зовёт меня на какую-то репетицию в студенческом театре, просто не хотела вечером возвращаться домой одна. Я согласилась, и только вошла, показалось, будто всё рушится вокруг: «Что же я наделала, зачем же я пошла учиться не туда?».

И время тогда было такое, что изменить что–то уже было очень сложно. Я вышла замуж, у меня родился ребёнок, уже и речи не могло быть о том, чтобы поступать во второй вуз, в театральный.

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»

— Мужчинам–режиссёрам в этом плане проще, им совершенно всё равно, родился у них ребёнок или нет, в любом случае спешат на репетиции, ставят свои спектакли…

— Да, но дело в том, что я не верю женщинам–режиссёрам…

— Вот это поворот!

— Можете и мне не верить.

— А вам нравится эта современная мода на феминитивы: «режиссёрка», «фотографка», «кураторка»? Мне это кажется смешным и нарочитым.

— Это и правда смешно. Речь идёт о профессии. Не говорят же: «малярка». «Маляр». Мне даже не очень нравится слово «художница», какая–то в нём есть нездоровая снисходительность.

— «Директриса», «критикесса» — так говорят, когда уже хотят обидеть. А как же вам удалось всё–таки переломить судьбу и стать режиссёром (ни в коем случае не «режиссеркой»)?

— Ой, это так интересно… Вот после этого визита с подружкой в студенческий театр во мне заново включилось всё. Я поняла, что тринадцать лет прячусь от своего призвания и стала учиться… сама. Сколько раз меня приглашали, звали, но родительский надзор и внутренние опасения огорчить и подвести родителей мешали мне решиться изменить профессию. Я закончила институт связи и планировала тут же поступать в театральный институт имени Карпенко–Карого в Киеве, но родился мой Сашенька, и моя мечта опять отдалилась от меня. Но когда я ещё училась в школе, в старших классах, мне приснился сон. Очень странный, будто я нашла часы «Павел Буре», золотые, а на крышке написано: «14 июня 1988 года». И я бегаю по улице, спрашиваю, кто потерял, но никто не берёт. Рассказала сон бабушке. Та сказала: «Запомни, в этот день вся жизнь твоя изменится». Шли годы. Я играла у Арнольда Львовича Юштейна в Одесской студии киноактёра, играла хорошо. И в то же время я уже работала в управлении связи Черноморского пароходства, у меня уже складывалась какая–то карьера, репутация… Не знала, к чему всё это приведёт, и тут начались перестроечные обострения на предприятиях, стали к народу прислушиваться. Вдруг меня подняли на начальственный уровень, и начался в отношении меня, как это принято теперь говорить, буллинг, это невозможно было выдержать… В один момент я поняла: когда–нибудь я буду благодарить этих людей, но уйду отсюда сама.

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»

Приближается 14 июня 1988 года, а осенью мне реб`нка надо в школу отдавать, ему нужно уделять внимание, много нерешённых проблем... На ходу останавливает меня заведующая детским сектором порт-клуба и спрашивает: «Почему ты такая грустная?». «Так и так, — отвечаю. — Надо другую работу искать». «Ничего не ищи, я возьму тебя в детский сектор. Но ты должна быть готова выйти на работу 15 августа». А я уже ведущий специалист, у меня связь со всеми портами, так просто не отпустят, и я за два месяца до указанной даты подаю заявление. 14 июня подала — 14 августа уволилась. И наступила свобода: могу делать, что хочу, но чувствую, что не умею делать то, что хочу. Учиться, учиться, учиться, брать информацию только что не из воздуха. Арнольд Львович помогал, сказал: «Иди в культпросветучилище». И мы с Олей Гончар (она потом в «Масках» была) вдвоём работали, и сделали выписку из трудовой только с последней страницы… В училище нас знали и ждали. На первом же уроке мне Тамара Андреевна Сухонос говорит: «Мне нечему вас научить». «Неужели всё так плохо?» — забеспокоилась я. «Я ничего не могу вам дать». На первом занятии мы читали Бунина и разбирали каждый рассказ. «Езжайте дальше», — советует Тамара Андреевна. «Я не могу, у меня маленький ребёнок. Давайте что–то придумаем, чтобы я училась здесь». Потом, когда я уже выпускалась, просила её: «Спросите меня о том, чего я не знаю. Я хочу знать, что мне делать дальше с собой». Ни о чём таком меня не спросили, у меня даже текущих четвёрок не было, одни пятёрки…

Дальше уже я сама пробовала, пробовала, и очень азартно, отправляла своих учеников учиться дальше. А самой мне не надо было, я не хотела терять время, знала, что мне делать. Как–то вот так сложилось. Часто говорила: «Мне очень жаль, что я вошла в театр с чёрного входа».

Главный режиссёр Одесского украинского театра, Игорь Николаевич Равицкий, как–то увидел мой детский спектакль по Даниилу Хармсу. Все на тот момент было предопределено: вот, ты женщина, ты работаешь с детьми, собственно, и всё. А у него не было таких стереотипов. Столько лет прошло, но до последних своих дней он всегда относился ко мне с большим вниманием. Меня это очень поддерживало. Потом наступило такое время, когда я поняла: «А это моё преимущество». Понимаете, я не попала под диктат какого–нибудь учителя, сама определяла свои приоритеты. Мне нравится каждый определённый период: ша, стоп, то, что я делаю, уже отстой, я не хочу больше это делать. Мне становится скучно. И самое смешное: как только ты овладеваешь какими–то приёмами, тут же теряешь к ним интерес. Пока ты делаешь — ты учишься, научился — всё. Только что говорили и думали с молодёжью о постмодерне —ета он умер, теперь метамодерн, обратите внимание!.. Наш президент Зеленский — это пример метамодерна, без политического бэкграунда можно сегодня прийти к власти. И театр за эти годы очень круто поменялся. Современные театральные поиски так вошли в Одессу хорошо. Когда–то я чувствовала себя бунтарём. Помню, как один преподаватель из училища говорил: «Наташа, у тебя там так долго идёт дождь…». «Я знаю, — отвечала я. — Там так надо». «Так нельзя…»

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»

Поначалу ты такой бунтарь-бунтарь, а потом становишься объектом критики. Важно этот момент не упустить, особенно когда опыт нарастает, его вовсе не нужно отбрасывать, нужно осторожно отодвинуть… И отправиться дальше налегке, только пусть будет что–то за плечами. Так лучше всего. Самое главное, какая внутренняя работа происходит со зрителем во время спектакля. Жаль, не все импресарио это понимают — с этой профессией у нас как–то совсем плохо, туда приходят не театральные люди. Они не скрывают, что плохо обучены. Они умеют создавать «картинку», технически очень подвижны, работать с визуальными средствами им комфортно, интересно, азартно. Это здорово, я так не умею и признаю, что у них это хорошо получается. Но… этого мало. Как только доходит до работы с актёрами — ничего не происходит. Потому и уверяют, будто сейчас в Украине никто не умеет работать с актерами.

— Чего вдруг? Просто это поколение постперестроечное утратило идеалы и мотивацию, находится в замешательстве…

— Видимо, да. Мне ещё удивительно слышать о необходимости иммерсивного театра, в котором участвует зритель. Позвольте, а просто сидящий в зале зритель разве не участвует в спектакле?

— Ещё как участвует!

— Без зрителя театрального процесса на самом деле нет! Спектакль происходит в воображении зрителя, у каждого свой спектакль. Создать сценическую площадку надо так, чтобы все началось с отсутствия — и вдруг актёр там появился, а второе — чтобы лаконичные, минималистические детали создали у зрителя полную картину. Как в «Обезьяне Кафки» всего лишь звуковой ряд записан, он же создает визуальный ряд в воображении, этого достаточно для моноспектакля, музыка становится фрагментом ассоциативного воздействия на визуальный ряд. Важна привязка; ты должен владеть языком аудитории, на которую ты точно, точечно рассчитываешь.

— Можно ли говорить о материнском отношении женщины-режиссёра к актёрам? И не удочерили ли вы в каком–то смысле Надю Марченко (хотя она и взрослая)?

— Мне кажется, режиссёр никогда не должен забывать, что он для актёров прежде всего — учитель. Учитель жизни, учитель профессии. Именно в таком порядке. Потому что любой драматический материал любого театра — это, прежде всего, — вопрос жизни. Я против только социальной драмы — это мелко, это поверхностно. Нужно подходить к жизни глубже, думать, как её прожить, как с ней справиться. И в этом, прежде всего, отталкиваясь от материала, режиссёр должен вести себя, как учитель. Должен знать больше, уметь раскрыть, объяснить. Ввести актёра в тот круг мыслей, который его охватывает, мыслей о жизни, но только через материал, только через пьесу, обязательно подчеркивая каждый момент: «Давайте посмотрим на него глубже, давайте поймём, что было с героями раньше». Постичь пьесу, раскрыть автора — важнейшее дело, даже интерпретация тут второстепенна.

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»

Режиссёр ищет подход к каждому артисту, но при этом он не обязан раскрывать все свои карты. Вот я точно знаю, что наша встреча с Надей Марченко произошла по воле случая. Надя была мне интересна как актриса с колоритной внешностью, как личность, с которой хочется общаться. Однажды она попросила меня порепетировать с ней «Бешеную балерину» Григория Константинопольского, которую готовила ранее с другим режиссёром » я даже не захотела вмешиваться, чтобы не сбивать её с толку, уж очень большая там предстояла работа. Просматривая сайты зарубежных театров, я увидела рекламу «Обезьяны Кафки» — маленькая, крохотная актриса, непохожая на Надю, но родилось решение и совпало с тем моментом, когда мне хотелось попробовать что–то новое. Мы встречались, мы много говорили о жизни, о нашей стране, но как–то так выходило, что в любом случае мы всё равно говорили о спектакле. И так проговорили полтора месяца. Я видела её потенциал, мне жаль, что не нашлось значимой поддержки для неё, что она сейчас вынуждена выживать… Подумала: «Вот как бы мне так раствориться в актёре и раскрыть автора?».

Не хочу быть похожей на предыдущие свои работы, не хочу повторяться. Перед этим у меня был лет восемь большой антрепризный проект, мы ставили «Похождения бравого солдата Швейка», «Женитьбу Фигаро», «Самоубийцу» Эрдмана, «Розу» мы ставили в Арт-центре Коробчинского. И тут мне захотелось «потеряться», чтобы меня не узнавали. А Надя набирала и набирала, сначала со мной в чём–то не соглашалась, спорила… Попробовала поработать в «Вакханках» с другим режиссёром, и это тоже был для неё интересный опыт.

Наталья Прокопенко: «Гендер помогает актёру, если у него есть цель»

И все–таки я возражаю, когда она называет меня своим учителем. Я иду рядом с ней какой–то отрезок пути, мы должны по максимуму друг от друга взять. Не хочу связывать её только со своей творческой судьбой, а хочу ей хорошей судьбы, чтобы у неё было больше возможностей. Вот делаем «Клятвенных дев» и посмотрим, что дальше будет…

Сегодня быть просто в профессии актёра или актрисы недостаточно, нужна цель, ощущение, что находишься на своём месте. Заполняешь эту внутреннюю «дыру величиной с Бога», как говорит Сартр. Если этой цели нет — вылезает гендер, зацикленность на карьерных вопросах, соперничестве, если цель есть — гендер становится помощником. Глядя на Надю, я не могу сказать, будто возраст ослабляет её возможности, советую ей: найди себя такую, какая ты есть сейчас.

Повторюсь: мне нравится быть женщиной! Иной раз Надя начинает доказывать, что женщины бедные, несчастные, угнетённые. Но я люблю мужчин! Даже если они все победят, я не буду чувствовать себя угнетённой. Помню, папа мне говорил: «Чем дальше ты идёшь, тем меньше людей будет с тобой рядом. Но если у тебя всё хорошо и гладко, проверь: может, ты сбилась с пути?». Мне хочется, чтобы Надя не сбилась с пути, как–то так.



Автор: Мария Гудыма

9
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

????????...

Истории рок-звезды, серийного убийцы и фрилансера: одесситам покажут немецкое кино

14 ноября в Одессе стартует программа ежегодного фестиваля «Новое немецкое кино», который в октябре открылся в Киеве и теперь проходит в Мариуполе, Харькове, Днепре, Львове, Черновцах и Одессе.

1 1

Видео

Старейшее стратегическое предприятие: как выглядит Одесская ТЭЦ сегодня

ТАЙМЕР побывал на Одесской теплоэлектроцентрали и посмотрел, в каком она сейчас состоянии.

1

Инфографика



????????...