Главная / Интервью

Хроника дня

Николаевский переводчик — о 122 профессиональных татуировках, круглом столе с Яценюком и умирании профессии

Старший преподаватель кафедры теории и практики перевода с немецкого языка Черноморского национального университета имени Петра Могилы Владимир Греков — личность заметная. И речь идёт не только о 122 татуировках, которые не спрятать даже под закрытым строгим костюмом, и постоянно сменяемых образах.

Греков — на хорошем счету в профессиональных кругах, переводил президентов, министров, мероприятия высшего уровня и особой секретности… при этом чрезвычайно открытый и понятный для своих студентов и учеников всех возрастов. Ранее он был даже более известен как поэт, но сейчас с головой ушёл в основную профессию.

О ней и различных жизненных ситуациях, с ней связанных, — в интервью ТАЙМЕРУ.

— Расскажи, как связал жизнь с переводом?

— По ошибке — заштриховал не тот квадратик на вступительном тестировании. А вообще учился в гимназии № 2, которая считается одним из лучших учебных заведений города, и профиль её — именно иностранные языки. Но лично для меня мотивации к их изучению учителя найти не смогли. Да, нам давали читать в оригинале книги… но для меня их якобы чтение было поводом сказать, что мы идём с другом читать книгу, а на самом деле шли пить коньяк.

Николаевский переводчик – о 122 профессиональных татуировках, круглом столе с Яценюком и умирании профессии

Но зато мне было интересно на подготовительных курсах. Вот там знания усваивал с интересом, что мне очень пригодилось на предварительном тестировании. Тогда в николаевской «Могилянке», называвшейся ещё Николаевским государственным гуманитарным университетом, была традиция: за два месяца до вступительной кампании проводится пробное тестирование, и лучшие 1-2 человека с каждой специальности становятся студентами уже в апреле. Я собирался идти на иностранную филологию, но когда заштриховывал квадратики, увидел две строки: филология и перевод. Я подумал, что филология — это украинский язык, а перевод — иностранные, и выбрал его. Занял 2-е место, во многом — благодаря непрофильным дисциплинам. Меня не хотели брать, но я стал возмущаться: мол, отстал ненамного, парней на инязе традиционно мало. Наглость принесла свои плоды, и ректор мгновенно принял решение о моём зачислении.

Осознав свою ошибку, я первые полгода пытался перевестись на филологию, но бюджетных мест не было. Со временем убедился, что перевод подходит мне больше филологии.

— Почему решил специализироваться на немецком?

— Я терпеть не мог его в школе и до сих пор не люблю, но чётко понимаю, что если работать двумя руками, то и заработать можно больше. Первым взял немецкий, чтобы подтянуть его до уровня английского. Полностью это не удалось, английский у меня до сих пор гораздо лучше, но два языка на приличном уровне — уже лучше. Четверть из моих частных учеников сейчас изучают немецкий, среди них и студенты первого курса. За счёт того, что я преподаватель университета, находится часть клиентуры. Немецкий пользуется спросом.

— На французский или испанский спроса меньше?

— На французский спрос гигантский сейчас, но в Николаеве почти нет грамотных специалистов. На испанский спрос маленький, с Испанией и Латинской Америкой почти не торгуем. Учил его как третий язык, но сейчас, признаюсь, не очень его помню. Сосредоточился на двух языках. Хочу выучить ещё какой–то, пробовал польский, но не пошло.

— Как начал преподавать, ну или давать частные уроки?

— Мысли о преподавании возникли, когда поступал, а практические попытки начались с первого курса. Знакомые попросили порепетиторствовать с их дочкой–первоклассницей. У меня были абсолютно уродские методы типа катехизисных, заставлял учить её алфавит с конца, чтобы могла помнить его во все стороны. Родители забрали её от меня через месяц, и я их понимаю, я сам себе не понравился бы теперь. Но тогда я очень опечалился: при стипендии около 120 гривен за одно занятие мне платили 20 гривен. В следующий раз я подошёл по уму, начал серьёзней к ним готовиться. Дал объявления в газеты, кто–то позвонил, кто–то пришёл… Сейчас у меня одни ученики приходят исключительно по рекомендации других, приходится даже многим отказывать из–за нехватки времени. Хотя я этого очень не люблю и порой приходится работать до 22:00-23:00.

— А преподавание в университете?

— На 5 курсе я уже работал преподавателем, а начал на 4-м. Но в трудовой стаж мне это не пошло. Формально он отчисляется с момента моего выпуска в 2013 году. Так что университет дал мне многое во всех отношениях. Не могу не отметить и две учебные поездки в Германию, в Саарбрюккен.

Первая поездка была осенью 2009 года и с учебной точки зрения сорвалась из–за свиного гриппа. Вылетать в Германию мы должны были из Львова, на дороге во Львов остановились в Хмельницком, где уже вовсю была эпидемия, и мы бегали по городу в поисках масок. В итоге, когда мы добрались до Саарбрюккена, одна из студенток упала в обморок от температуры прямо на экскурсии в замке в первый же день. Страховка покрыла нам лечение, все благополучно выздоровели, но почти весь учебный срок просидели в карантине.

Николаевский переводчик – о 122 профессиональных татуировках, круглом столе с Яценюком и умирании профессии

— Ну хоть навыки разговорной речи подтянуть удалось?

— Нет, мы просто просидели в хостеле, даже не были в университете, ни с кем не общались. Из–за этого и программу закрыли. Единственным исключением стали местные проститутки. Публичный дом в Саарбрюккене расположен метрах в 100-150 от ратуши, и, проходя по центру города, заметил бордель и скучающих работниц сферы секс-услуг, которые из окна принялись зазывать меня к ним. Но денег у меня не было, так что я лишь печально сказал, чтобы они закрыли окно, а то простудятся ещё. Вот и вся практика.

— Но в следующий приезд практики больше было?

— С проститутками не сложилось и в следующий раз, весной 2010 года. Тогда я встречался со своей, на тот момент будущей, на теперешний бывшей, женой, и таких вольностей себе не позволял. А в учебном плане поездка была удачной. Были немецкоязычные лекции, было общение с местными жителями, но сугубо безалкогольное: почти все деньги я потратил на технику, одежду и местные вкуснейшие хлеб и сладости. Раз собирался продуктивно пообщаться и заодно потренировать испанский с одним колумбийским студентом, но к стыду моему как переводчика пунш я по ошибке купил безалкогольный.

— Первый письменный перевод?

— Как только я начал учиться на переводчика, к маме пришёл её знакомый, который покупал подержанный Volkswagen и хотел, чтобы ему перевели инструкцию с немецкого. Это был 2007 год, интернета у меня не было, были только бумажные словари, принтера у меня тоже не было. В результате я в обычной тетради формата А4 вынужден был полностью перерисовывать меню (вставки с экрана «бортового компьютера») и переводить. Было необычно, интересно, и я понял, что могу это делать.

— Первый опыт устного перевода?

— Первый запомнившийся опыт, к которому приходилось серьёзно готовиться, был, когда меня попросили провести экскурсию по Ольвии для итальянских археологов. Экскурсия проходила интересно, но экскурсовод потерял часы и очень расстроился. А у меня тогда была привычка носить две пары часов (у меня вообще большая их коллекция), так что, повинуясь какому-то внутреннему чувству, отдал одну пару ему. Он сперва отнекивался, но потом взял. Записал мой номер телефона, а где–то через месяц позвонил мне и предложил заказ по ветроэнергетическим станциям.

— Интересный?

— Мне позвонил представитель фирмы по ветроэнергетическим станциям, сказал, что у них заказ на размещение ветрового поля, к ним приезжает нидерландский специалист, и они хотят, чтобы я обеспечивал устный перевод. А выезжать надо было с утра. Я всю ночь просидел в интернете, к утру став мега–экспертом по ветрогенераторам. Пока ехали, выяснилось, что голландец приехал читать спецкурс о том, как ветровые поля не должны мешать путям миграции птиц. В душе я очень матерился, но, к счастью, какая–то лексика по птицам у меня в запасе была, хотя я никогда её не учил — так, кстати, у меня бывает часто. На месте, конечно, свои байки. 5 утра, граница с Румынией, мы в дунайских плавнях, голландец видит птицу и восклицает: «It’s a red-breasted goose!». Я перевожу: «Это красногрудый гусь!». Наши орнитологи начинают бешено смеяться и поясняют, что вообще–то это краснозобая казарка. За ночь пришлось переводить презентацию в 120 слайдов. А заплатили мне по тарифу 400 гривен в день за 3 три дня. Сейчас бы я за такие деньги работать не стал, но тогда это был существенный рывок.

Потом мне много пришлось работать и с орнитологами, и с ветроэнергетикой, и в Одесской области. Один хороший поступок с часами обеспечил мне немало денег и возможность профессионального роста. С тех пор, если я чувствую, что что–то сделать надо, я стараюсь это сделать.

Николаевский переводчик – о 122 профессиональных татуировках, круглом столе с Яценюком и умирании профессии

— Какая вообще ситуация с платёжеспособным спросом на переводческие услуги?

— Спроса на рынке очень много. Если тебя находит непосредственно заказчик, ты можешь торговаться с ним. А если тебя находят менеджеры переводческих агентств или другие посредники, ты никогда не знаешь, сколько тебе готовы заплатить, каков дедлайн, они дерут огромную комиссию, и ты не можешь связаться с заказчиком. Если связываться с кем–то через посредника, тебя 100% обманут и возьмут себе комиссию 30-40%. Фрилансером быть лучше, но только если работаешь напрямую.

— Какое наиболее высокое по уровню мероприятие доводилось переводить?

— Круглый стол национального единства в Николаеве с участием тогдашнего премьер-министра Яценюка, посла США Пайетта, экс-президентов Кравчука и Кучмы, нардепов. Подготовка к мероприятию хромала, необходимых для ознакомления материалов предоставлено не было, да и переводить пришлось в одиночку, так привык полагаться на себя. Но выступающие не углублялись в специальные термины, так что всё прошло благополучно. Из мероприятий международного уровня отмечу сопровождение визита норвежского военного атташе в Николаев.

— Самый сложный перевод?

— Когда работаешь с правоохранительными органами. По понятным причинам подробностей рассказывать не могу, но это всегда особая ответственность и очень непростые задания. Сложности, не относящиеся к переводу, начинаются с самого начала: мой внешний вид заставляет усомниться представителей системы, что это именно тот человек, который будет с ними сотрудничать. Притом, я люблю околоделовой стиль и рубашки–галстуки–жилетки–пиджаки — вообще основа моего гардероба. Недавно ходил на трибьют «Короля и шута», за неимением другого пришлось надевать жилетку и галстук, так под сценой и слэмил. Но да, смена причёсок, аксессуары и обилие татуировок нередко вызывают вопросы.

— Какие–то проблемы были?

— Сильных проблем из–за внешнего вида не было. Мне не отказывали ни разу, возможно, из–за того, что обычно о синхроне договариваемся по телефону, а потом приходится иметь дело с тем, что заказали. Плюс большинство из моих 122 татуировок можно прикрыть костюмом. Был случай, я переводил в министерстве экологии. Был август, татуировок на шее у меня ещё не было, а все остальные легко закрывались костюмом. Атмосфера напряжённая, там немцы из фонда KFW, финансирующего наши заповедники. Вдруг ломается кондиционер. Все уже чуть не до пупа расстегнулись, приходит время кофе–брейка, и замминистра мне сочувственно говорит: «Володя, ну расстегнись ты». Я говорю: «Вы уверены?». Снимаю пиджак и расстёгиваю пару пуговиц. У них был такой вид, будто из моего тела вылез «Чужой». Хорошо, что они уже видели, как я перевожу.

— Есть, так сказать, профессиональные татуировки?

— Есть ряд профессиональных татуировок, помогают в режиме плацебо. Есть татуировка «Сверхпереводчик», и она мне реально помогает. Есть татуировка эмблемы словаря Duden, основного в немецком языке. Ещё у меня эмблема Google-переводчика и словаря Abby Lingvo на ступнях.

Николаевский переводчик – о 122 профессиональных татуировках, круглом столе с Яценюком и умирании профессии

— Что доводится преподавать?

— Преподавал разное. Историю перевода, теоретическую фонетику, но с последней не сложилось. Там требовалось рисовать гортань с голосовыми связками. Талантами к изобразительному искусству не обладаю, оттого постоянно получалось похоже на женские половые органы. Сейчас преподаю, к примеру, филологический, по сути, предмет «Основной иностранный язык». Но я делаю его похожим на практический курс письменного и устного перевода. Переводчиков надо готовить по–другому. Всю первую пару я заставляю их стоять. Переводчик должен уметь выстаивать по два часа, должен знать, как держать при этом спину, чтобы она не устала, как регулировать тембр голоса. Филологов такому учить ни к чему. Надо сразу дать ему понять, что такое его профессия. Уважение к ней я вырабатываю у детей всю первую неделю. Неважно, заработаешь ты много или мало — профессия сложнейшая. Преподаю «Основы перевода», «Перевод функциональных стилей». Много разных дисциплин, но все связаны с переводом.

— А если мало заработают?

— На такой случай я недавно принёс кепку из «Макдональдса» и заставил их в ней фотографироваться, чтобы понимали, что их может ждать. Но им очень понравилось, даже в социальные сети выкладывали.

— Учишь детей нецензурной лексике?

— По собственному почину нет, но если спрашивают, не могу показать, что не знаю. Из испанских ругательств знаю пару выражений, а в английских и немецких разбираюсь хорошо. Каждый год первый курс спрашивает, я им рассказываю, и интерес сразу пропадает.

Николаевский переводчик – о 122 профессиональных татуировках, круглом столе с Яценюком и умирании профессии

— Не боятся ли новые студенты того, что в скором времени их заменят машины?

— Нашей профессии конец через лет 15-20, не больше, в том числе и устному переводу. Обидней всего, что закапываем мы сами себя: те переводчики, которые сотрудничают с серьёзными компаниями, разрабатывающими нейросети. Google раньше путал падежи, теперь этого не делает. Яндекс-переводчик, бесплатный, работает в русско–украинском направлении лучше, чем раньше работали специализированные переводчики.

Переводчик с бумажным словарём это уже атавизм. Хотя раньше, пока ты искал слова, ты цеплял взглядом другие слова, сейчас ты просто набираешь слово и получаешь ответ, что приводит к поверхностности. Сейчас уже переводить с Abby Lingvo, a не Trados или SmartCat не комильфо, а через 10 лет на тебя будут смотреть как на динозавра. Профессия слишком сводится к механической перекодировке информации, что можно делать в компьютере.

10 лет назад я не мог подумать, что мою работу худо–бедно будет выполнять компьютер. Дедушка Билл Гейтс говорит, что сейчас надо выплачивать компенсацию, если место человека занимает компьютер. Я бы от такой большой компенсации не отказался. Возможно, переводчики сохранятся, как сохраняются печатные машинки в секретных организациях: ведь компьютер, переводящий переговоры, можно взломать. Но тогда свидетелем выступает переводчик. Поэтому те, кто ведёт важные переговоры, пытаются худо–бедно выучить английский, так что преподавательская деятельность остаётся актуальной.

Ну а мои студенты в большинстве своём рассчитывают при помощи языка получать образование по другой специальности и быть в ней востребованным специалистом. Тем не менее я верю в светлые головы своих студентов. И даже если у них не сложится быть хорошими переводчиками, у них выйдет быть прекрасными людьми, а в наше время это куда важнее.

Беседовал Кирилл Рыжанов

5
Скачивайте мобильное приложение ТАЙМЕРА для вашего мобильного телефона на iOS или Android!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров:

Видео

Тысячи людей посетили фестиваль фейерверков в Одессе

Штормовое предупреждение не помешало проведению грандиозного шоу на Одесском морвокзале.

1