Главная / Интервью

Хроника дня

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

Одна из ведущих актрис Одесского украинского музыкально-драматического театра имени Васыля Васылько, обладательница титула «Пани Одесса-2008» Нинель Наточая — красивейшая женщина и яркая артистка. Наша редакция, пользуясь случаем, поздравляет Нинель с Международным Днём театра, который весь мир отмечает 27 марта.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья


— Дорогая Нинель, хочется начать нашу беседу всё же не с театральных проблем и свершений, а с секретов красоты… Особый уход, генетика, самодисциплина?

— Особых секретов каких-то нет, конечно, ухаживаю за собой, но к салонным процедурам не прибегаю. Думаю, основной секрет красоты — умение радоваться. Вот как дети радуются — учусь у них. Радуюсь общению с близкими и дорогими людьми. Думаю, в основном это гены. Одна моя бабушка в 70 лет задорно била чечётку, другая в таком же возрасте легко становилась на «мостик», да ещё и поднимала губами с пола монетку. Бабушка Женя, мамина мама (та самая, что танцевала), при этом курила, пряталась с папиросой от детей, в молодости она отсидела в Сибири «за колоски», как многие в те голодные послевоенные годы. В знак того, что она невиновна, в тюрьме зашила себе губы шёлковой ниткой… Вот такой характер. Прекрасно готовила, выпечка у неё была изумительная, куличи всегда удавались. Печь в доме она сложила сама, для этого впервые села за руль и привезла кирпичи. Добрая, весёлая, с обострённым чувством справедливости, бабушку все обожали или побаивались, а вот маму безоговорочно любили.

Корни у нашей семьи, насколько я знаю, украинские, русские и польские, а правильно моя фамилия пишется: Наточий. Невозможно было объяснить паспортистке, что она не склоняется, и в результате я была зарегистрирована в «женском» варианте — Наточая. В то время модным было имя Инна, и на семейном совете было решено мне его дать, но, к счастью, папа пошёл регистрировать меня, и с именем решил по–своему, назвал в честь мамы.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

Самодисциплина? Да. Без неё в театре невозможно. Ты обязан всегда быть в форме. А если с тобой что–то приключилось, то зритель в зале не должен этого заметить. А у меня ещё и иммунитет слабый, могу всю зиму проходить с температурой. Выхожу на сцену — температура, бытовые неурядицы остались за кулисами. Есть сцена, есть зритель, есть партнёры, есть роль.

— Когда тебе стало ясно, что профессия актрисы — твоё? Какие впечатления повлияли на этот выбор?

— Память у меня была хорошая с детства, я запоминала большие тексты, никогда не было проблемой выучить стихотворение, и зубрить не приходилось. Спасибо профессии, не даёт расслабляться…

Я из посёлка городского типа Николаевка Днепропетровской области, там театров по условию не было. Правда, был хороший Дом культуры, самодеятельность, хоры — детский и взрослый, кружки… Зато по телевизору часто показывали телеспектакли хороших театров, МХАТа, Театра Моссовета. Помню, приехали мы с подругой к её бабушке летом в деревню, а та не понимала, как можно не идти на речку, а смотреть «Лебединое озеро»: «Ця дытына здорова?». Говорили и до сих пор говорят там на суржике, а с подругами мы общались по–русски, подчёркивая тем самым, что наше будущее не здесь. После восьмого класса я решительно была настроена забрать документы из школы и поступать в театральное училище. Родные меня не поняли, мама видела меня в будущем педагогом, бабушка мечтала, что в семье, наконец, появится врач. Тут ещё я должна была стать комсоргом школы, что для семьи было аргументом против моего решения… Но всё зря. Характер у меня был, как у многих в нашей семье, норовистый, мне бы чуть-чуть маминой мягкости добавить, но тогда именно характер позволил настоять на своём и поступить в Днепропетровское театральное училище.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

В семье не было амбиций. Жили трудно. Я росла деревенским ребёнком, но только в плане убрать и приготовить еду, на огороде я обгораю за полчаса и сваливаюсь с высокой температурой. О том, чтобы зарезать курицу, и речи быть не может. Детство закончилось в 15 лет, когда умерла моя мама, ей было всего 34. С этого момента я считала, что должна хоть как–то заменить маму своему 12-летнему брату, стала опекать его, и до сих пор он остаётся самым близким мне человеком. В жизни мне повезло — боженька послал мне названную маму — маму моей подруги. У меня есть моя одесская большая, любящая и любимая семья и моя днепропетровская семья, а вместе это такая сила и поддержка друг друга. Так что я очень счастливый человек.

Моими педагогами в училище стали Зоя Фёдоровна Селенкова, Владимир Александрович Божко и Виталий Иннокентьевич Ковалевский, которые говорили с нами об актёрской энергетике, о театре представления и театре переживания. Сквозное действие, профессиональный разбор пьесы вплоть до архитектуры, моды и музыки конкретной эпохи — всё это в нас вкладывали. А вот к чему я не была готова, так это к закулисной жизни, к субординации в театре. Первое время меня, наивную, постоянно улыбающуюся, звали в коллективе «солнышком театра». Потом на «солнышко» набежали тучки, а всё потому, что не на всякую провокацию надо реагировать, и если режиссёр интересуется у труппы, почему «эта сцена не идёт», нужно промолчать, это не аудитория, это уже театр…

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья


— Ты переиграла много классического украинского и зарубежного репертуара и летом прошлого года стала участницей антрепризного спектакля «Пять звёзд» вместе с Жанной Эппле и Анфисой Чеховой. Помню, они на репетициях поражались, насколько у тебя громкий голос, дескать, это местная традиция, идущая из восемнадцатого века — посылать звук в тридцать второй ряд… Что тебе дала работа в этом проекте?

— Как любая актриса, я жадна к работе, хочется побольше съёмок и спектаклей, в том числе антреприз. А голос… Дело не в звуке, я во время репетиций проверяю все возможности, ищу свою географию, мне надо уяснить внутреннюю логику поведения моей героини. И московские артистки, когда мы вышли на сцену музкомедии, признали необходимость звучать погромче, зал–то большой… По сравнению с большинством современных пьес, «Пять звёзд» очень стройна и логична. Сегодня создаётся драматургия такая — не поймёшь, для чего всё это писалось.

— Меня буквально тошнит от многих воспевающих патологию современных пьес, авторы которых стремятся всячески развенчать человека, но есть и очень хорошие, а перипетии взаимоотношений олигарха с его жёнами и любовницами — это всё–таки нечто «из жизни насекомых»…

— Тут характеры реальные, тут есть о чём говорить и что играть. А «чернуха» во все времена была «чернухой».

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

— Хорошо, а вот твоя Кася в «Шинкарке» на родной сцене, потрясающий характер, самого чёрта обвела вокруг пальца, но нет ли в актёрской среде предубеждения против «греховных» спектаклей? Помню, мне жаловались как–то актрисы, снимавшиеся в сериале «Ворожея», что попали в полосу неудач и их научили покаяться в церкви за мистические роли…

— У нас в театре этого нет. Можно в церкви лбом пол пробивать и при этом оставаться плохим человеком, не суть. Боюсь я не чертей, а депрессии, этого состояния «Зачем?», боюсь стать беспомощной, бесполезной для близких. Что, если я в «Украинском Декамероне» Чуму играю, от меня в жизни шарахаться нужно? Бред. С Касей история отдельная. Люблю эту роль. Вроде играю простую женщину. Шинкарку. А сколько ночей бессонных провела, размышляя, какой же у этой женщины характер, что сам чёрт в неё влюбился и под её кроватью готов век коротать. Опять повезло с подругой–филологом. И о гётевской Маргарите говорили, и о булгаковской. О Софии — женской мудрости Сковороды.

Кася — собирательный образ, в ней одной заключено много женщин, но сильней всего земное начало, с понятной, житейской мудростью она. В женщине и черти пляшут, и Бог живёт! И ведь когда Яша Кучеревский играет чёрта, он чёртом не становится. Он остаётся артистом, играющим чёрта. И его ухаживания Касе, конечно, приятны, это знаки внимания, но всё–таки такой детский сад, когда ей стирать надо, а он её на лодочке катает, на качельках… Она его уже насквозь видит, дуралея, а любит-то своего жениха–цирюльника и понимает, что с ним останется.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья
«Шинкарка»

— Конечно, как можно не остаться с блондином?! Они же два сапога пара, когда вы с Женей Юхновцом в финале совершенно на одной ноте синхронно смеётесь, залу всё ясно становится. Кто–то скажет: режиссёр Равицкий любит устраивать на сцене парад аттракционов. Но мне, как зрителю, это ближе, чем беспросветная мрачность ряда постановок на вашей сцене…

— Тут такое дело: если театр будет честен, он сегодня не может быть весёлым. Живя в состоянии войны, раздела территорий, обнищания населения, веселиться трудно.

— Открою секрет: для того, чтобы думать о войне и обнищании, не стоит идти в театр, это и так с нами, мы к вам идём за тем, чего нет в обычной жизни…

— А ты заметила, что сейчас мелодрам практически не ставят? Либо трагедии, либо какие–то фарсовые истории. Когда всё относительно благополучно, приятно посмотреть мелодраму. Режиссёры тоже люди, их беспокоит происходящее вокруг, хотя они и стараются остаться философами, а философ никогда глубоко не переживает. Троицкий, Клим хорошие провокаторы, но они предлагают актёрам пропускать переживания через себя, через своё сердце.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

— С другой стороны, тут на вашей сцене столичные гастролёры на днях давали вроде бы комедию, а половина зала вышла, не дожидаясь антракта, так достала вся эта жеребятина…

— Пора понять, что спектакль — это тоже продукт, его нужно уметь продавать. Меня радует, что одесские зрители стали уже массово уходить с низкокачественных спектаклей гастролёров. Слава Богу, они престали быть всеядными! Появилось такое явление, как «антрепризная драматургия», только спектакль может быть или хорошим, или плохим, а несколько знаменитостей, занятых в спектакле, уже не служат оправданием низкому уровню.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

— Сейчас буквально на каждом шагу вспоминаются девяностые с соревнованиями культуристов в театральных залах, с братками, которые задаривали актрис букетами, но это был тот случай, когда цветы скорее пугали, чем радовали…

— На нашей сцене тоже были культуристы и показы мод (это не самое плохое), никто же не понимал, что происходит, и как это всё будет дальше. А братки с букетами, а чаще без… Тут главное — как себя поставишь. Реагировать нужно достаточно жёстко, спокойно, уверенно. В 90-е параллельно с театром я работала в клубах с танцевальным шоу Бориса Борисова. Деньги зарабатывала и радовалась, что могу материально помочь семье, отправить деньги, какую-то одежду младшему брату. Ситуации были разные. С моим характером зачастую непростые. Но, слава Богу, без последствий. Бандиты девяностых жили ещё понятиями, воровской честью, в этом мире были свои законы. Не помню случая, чтобы во время так называемых разборок страдало мирное население. И милиция знала, куда следует поехать, чтобы ограбленной женщине вынесли её кошелёк или золото (такие случаи были с моими знакомыми). Сегодня мы видим даже не возврат девяностых, а пугающий рост беспредельной преступности.

— Где–то с конца девяностых началась новая волна интереса к театру, как думаешь, по какой причине?

— Думаю, в определённый момент театр стал альтернативой ночным клубам, разгульная жизнь обществу уже приелась. Зритель захотел большего, и театр стал растить своего зрителя. Это какая–то взаимная ответственность, и обе стороны в данном процессе должны быть на уровне! В нашем театре много лет практикуется сотрудничество с приглашёнными режиссёрами — Гедрюс Мацкявичюс, Дмитрий Богомазов, Влад Троицкий, Юрий Одинокий, Андрей Бакиров, Татьяна Борисова. Для театра это сотрудничество выразилось в ярком, разнообразном репертуаре, сильных, иногда спорных постановках. Для нас, актёров, это было не менее важно. Мы видели разные режиссёрские решения, знакомились с оригинальными мировоззрениями, новыми приёмами, формами. Скажем так, расширяли своё представление о театре и игре. И сами росли.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

О нашем театре всегда говорят, как о театре с сильной труппой. Это заслуга, прежде всего, художественного руководителя Игоря Николаевича Равицкого. Он по крупицам собирал актёров в театр. Заинтересовывал работой. Удерживал в те самые 90-е годы. Он ставил свои спектакли и одновременно отыскивал интересных режиссёров, приглашал их на постановки. Игорь Николаевич пригласил в театр меня. Я считаю его своим театральным отцом. С 90-х театр изменился, так же как и изменилась наша жизнь. Театр современен. Классические пьесы звучат в современном прочтении, имеют современную форму. Даже старые спектакли порой приобретают новый современный смысл, продиктованный самой жизнью. Современный театр — это театр с современным мышлением. Театр живёт, развивается по законам современного мира. Поэтому он остаётся актуальным. Дорогим и важным для нас, актёров, но, прежде всего, для зрителя.

Беседу вела Мария Гудыма

11
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров:

Видео

Ректор Одесского университета о реформе в вузе

Руководитель ОНУ имени Мечникова Игорь Коваль рассказал о грядущей оптимизации учебных и научных процессов в университете.