Главная / Интервью

Хроника дня

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

Одна из ведущих актрис Одесского украинского музыкально-драматического театра имени Васыля Васылько, обладательница титула «Пани Одесса-2008» Нинель Наточая — красивейшая женщина и яркая артистка. Наша редакция, пользуясь случаем, поздравляет Нинель с Международным Днём театра, который весь мир отмечает 27 марта.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья


— Дорогая Нинель, хочется начать нашу беседу всё же не с театральных проблем и свершений, а с секретов красоты… Особый уход, генетика, самодисциплина?

— Особых секретов каких-то нет, конечно, ухаживаю за собой, но к салонным процедурам не прибегаю. Думаю, основной секрет красоты — умение радоваться. Вот как дети радуются — учусь у них. Радуюсь общению с близкими и дорогими людьми. Думаю, в основном это гены. Одна моя бабушка в 70 лет задорно била чечётку, другая в таком же возрасте легко становилась на «мостик», да ещё и поднимала губами с пола монетку. Бабушка Женя, мамина мама (та самая, что танцевала), при этом курила, пряталась с папиросой от детей, в молодости она отсидела в Сибири «за колоски», как многие в те голодные послевоенные годы. В знак того, что она невиновна, в тюрьме зашила себе губы шёлковой ниткой… Вот такой характер. Прекрасно готовила, выпечка у неё была изумительная, куличи всегда удавались. Печь в доме она сложила сама, для этого впервые села за руль и привезла кирпичи. Добрая, весёлая, с обострённым чувством справедливости, бабушку все обожали или побаивались, а вот маму безоговорочно любили.

Корни у нашей семьи, насколько я знаю, украинские, русские и польские, а правильно моя фамилия пишется: Наточий. Невозможно было объяснить паспортистке, что она не склоняется, и в результате я была зарегистрирована в «женском» варианте — Наточая. В то время модным было имя Инна, и на семейном совете было решено мне его дать, но, к счастью, папа пошёл регистрировать меня, и с именем решил по–своему, назвал в честь мамы.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

Самодисциплина? Да. Без неё в театре невозможно. Ты обязан всегда быть в форме. А если с тобой что–то приключилось, то зритель в зале не должен этого заметить. А у меня ещё и иммунитет слабый, могу всю зиму проходить с температурой. Выхожу на сцену — температура, бытовые неурядицы остались за кулисами. Есть сцена, есть зритель, есть партнёры, есть роль.

— Когда тебе стало ясно, что профессия актрисы — твоё? Какие впечатления повлияли на этот выбор?

— Память у меня была хорошая с детства, я запоминала большие тексты, никогда не было проблемой выучить стихотворение, и зубрить не приходилось. Спасибо профессии, не даёт расслабляться…

Я из посёлка городского типа Николаевка Днепропетровской области, там театров по условию не было. Правда, был хороший Дом культуры, самодеятельность, хоры — детский и взрослый, кружки… Зато по телевизору часто показывали телеспектакли хороших театров, МХАТа, Театра Моссовета. Помню, приехали мы с подругой к её бабушке летом в деревню, а та не понимала, как можно не идти на речку, а смотреть «Лебединое озеро»: «Ця дытына здорова?». Говорили и до сих пор говорят там на суржике, а с подругами мы общались по–русски, подчёркивая тем самым, что наше будущее не здесь. После восьмого класса я решительно была настроена забрать документы из школы и поступать в театральное училище. Родные меня не поняли, мама видела меня в будущем педагогом, бабушка мечтала, что в семье, наконец, появится врач. Тут ещё я должна была стать комсоргом школы, что для семьи было аргументом против моего решения… Но всё зря. Характер у меня был, как у многих в нашей семье, норовистый, мне бы чуть-чуть маминой мягкости добавить, но тогда именно характер позволил настоять на своём и поступить в Днепропетровское театральное училище.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

В семье не было амбиций. Жили трудно. Я росла деревенским ребёнком, но только в плане убрать и приготовить еду, на огороде я обгораю за полчаса и сваливаюсь с высокой температурой. О том, чтобы зарезать курицу, и речи быть не может. Детство закончилось в 15 лет, когда умерла моя мама, ей было всего 34. С этого момента я считала, что должна хоть как–то заменить маму своему 12-летнему брату, стала опекать его, и до сих пор он остаётся самым близким мне человеком. В жизни мне повезло — боженька послал мне названную маму — маму моей подруги. У меня есть моя одесская большая, любящая и любимая семья и моя днепропетровская семья, а вместе это такая сила и поддержка друг друга. Так что я очень счастливый человек.

Моими педагогами в училище стали Зоя Фёдоровна Селенкова, Владимир Александрович Божко и Виталий Иннокентьевич Ковалевский, которые говорили с нами об актёрской энергетике, о театре представления и театре переживания. Сквозное действие, профессиональный разбор пьесы вплоть до архитектуры, моды и музыки конкретной эпохи — всё это в нас вкладывали. А вот к чему я не была готова, так это к закулисной жизни, к субординации в театре. Первое время меня, наивную, постоянно улыбающуюся, звали в коллективе «солнышком театра». Потом на «солнышко» набежали тучки, а всё потому, что не на всякую провокацию надо реагировать, и если режиссёр интересуется у труппы, почему «эта сцена не идёт», нужно промолчать, это не аудитория, это уже театр…

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья


— Ты переиграла много классического украинского и зарубежного репертуара и летом прошлого года стала участницей антрепризного спектакля «Пять звёзд» вместе с Жанной Эппле и Анфисой Чеховой. Помню, они на репетициях поражались, насколько у тебя громкий голос, дескать, это местная традиция, идущая из восемнадцатого века — посылать звук в тридцать второй ряд… Что тебе дала работа в этом проекте?

— Как любая актриса, я жадна к работе, хочется побольше съёмок и спектаклей, в том числе антреприз. А голос… Дело не в звуке, я во время репетиций проверяю все возможности, ищу свою географию, мне надо уяснить внутреннюю логику поведения моей героини. И московские артистки, когда мы вышли на сцену музкомедии, признали необходимость звучать погромче, зал–то большой… По сравнению с большинством современных пьес, «Пять звёзд» очень стройна и логична. Сегодня создаётся драматургия такая — не поймёшь, для чего всё это писалось.

— Меня буквально тошнит от многих воспевающих патологию современных пьес, авторы которых стремятся всячески развенчать человека, но есть и очень хорошие, а перипетии взаимоотношений олигарха с его жёнами и любовницами — это всё–таки нечто «из жизни насекомых»…

— Тут характеры реальные, тут есть о чём говорить и что играть. А «чернуха» во все времена была «чернухой».

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

— Хорошо, а вот твоя Кася в «Шинкарке» на родной сцене, потрясающий характер, самого чёрта обвела вокруг пальца, но нет ли в актёрской среде предубеждения против «греховных» спектаклей? Помню, мне жаловались как–то актрисы, снимавшиеся в сериале «Ворожея», что попали в полосу неудач и их научили покаяться в церкви за мистические роли…

— У нас в театре этого нет. Можно в церкви лбом пол пробивать и при этом оставаться плохим человеком, не суть. Боюсь я не чертей, а депрессии, этого состояния «Зачем?», боюсь стать беспомощной, бесполезной для близких. Что, если я в «Украинском Декамероне» Чуму играю, от меня в жизни шарахаться нужно? Бред. С Касей история отдельная. Люблю эту роль. Вроде играю простую женщину. Шинкарку. А сколько ночей бессонных провела, размышляя, какой же у этой женщины характер, что сам чёрт в неё влюбился и под её кроватью готов век коротать. Опять повезло с подругой–филологом. И о гётевской Маргарите говорили, и о булгаковской. О Софии — женской мудрости Сковороды.

Кася — собирательный образ, в ней одной заключено много женщин, но сильней всего земное начало, с понятной, житейской мудростью она. В женщине и черти пляшут, и Бог живёт! И ведь когда Яша Кучеревский играет чёрта, он чёртом не становится. Он остаётся артистом, играющим чёрта. И его ухаживания Касе, конечно, приятны, это знаки внимания, но всё–таки такой детский сад, когда ей стирать надо, а он её на лодочке катает, на качельках… Она его уже насквозь видит, дуралея, а любит-то своего жениха–цирюльника и понимает, что с ним останется.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья
«Шинкарка»

— Конечно, как можно не остаться с блондином?! Они же два сапога пара, когда вы с Женей Юхновцом в финале совершенно на одной ноте синхронно смеётесь, залу всё ясно становится. Кто–то скажет: режиссёр Равицкий любит устраивать на сцене парад аттракционов. Но мне, как зрителю, это ближе, чем беспросветная мрачность ряда постановок на вашей сцене…

— Тут такое дело: если театр будет честен, он сегодня не может быть весёлым. Живя в состоянии войны, раздела территорий, обнищания населения, веселиться трудно.

— Открою секрет: для того, чтобы думать о войне и обнищании, не стоит идти в театр, это и так с нами, мы к вам идём за тем, чего нет в обычной жизни…

— А ты заметила, что сейчас мелодрам практически не ставят? Либо трагедии, либо какие–то фарсовые истории. Когда всё относительно благополучно, приятно посмотреть мелодраму. Режиссёры тоже люди, их беспокоит происходящее вокруг, хотя они и стараются остаться философами, а философ никогда глубоко не переживает. Троицкий, Клим хорошие провокаторы, но они предлагают актёрам пропускать переживания через себя, через своё сердце.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

— С другой стороны, тут на вашей сцене столичные гастролёры на днях давали вроде бы комедию, а половина зала вышла, не дожидаясь антракта, так достала вся эта жеребятина…

— Пора понять, что спектакль — это тоже продукт, его нужно уметь продавать. Меня радует, что одесские зрители стали уже массово уходить с низкокачественных спектаклей гастролёров. Слава Богу, они престали быть всеядными! Появилось такое явление, как «антрепризная драматургия», только спектакль может быть или хорошим, или плохим, а несколько знаменитостей, занятых в спектакле, уже не служат оправданием низкому уровню.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

— Сейчас буквально на каждом шагу вспоминаются девяностые с соревнованиями культуристов в театральных залах, с братками, которые задаривали актрис букетами, но это был тот случай, когда цветы скорее пугали, чем радовали…

— На нашей сцене тоже были культуристы и показы мод (это не самое плохое), никто же не понимал, что происходит, и как это всё будет дальше. А братки с букетами, а чаще без… Тут главное — как себя поставишь. Реагировать нужно достаточно жёстко, спокойно, уверенно. В 90-е параллельно с театром я работала в клубах с танцевальным шоу Бориса Борисова. Деньги зарабатывала и радовалась, что могу материально помочь семье, отправить деньги, какую-то одежду младшему брату. Ситуации были разные. С моим характером зачастую непростые. Но, слава Богу, без последствий. Бандиты девяностых жили ещё понятиями, воровской честью, в этом мире были свои законы. Не помню случая, чтобы во время так называемых разборок страдало мирное население. И милиция знала, куда следует поехать, чтобы ограбленной женщине вынесли её кошелёк или золото (такие случаи были с моими знакомыми). Сегодня мы видим даже не возврат девяностых, а пугающий рост беспредельной преступности.

— Где–то с конца девяностых началась новая волна интереса к театру, как думаешь, по какой причине?

— Думаю, в определённый момент театр стал альтернативой ночным клубам, разгульная жизнь обществу уже приелась. Зритель захотел большего, и театр стал растить своего зрителя. Это какая–то взаимная ответственность, и обе стороны в данном процессе должны быть на уровне! В нашем театре много лет практикуется сотрудничество с приглашёнными режиссёрами — Гедрюс Мацкявичюс, Дмитрий Богомазов, Влад Троицкий, Юрий Одинокий, Андрей Бакиров, Татьяна Борисова. Для театра это сотрудничество выразилось в ярком, разнообразном репертуаре, сильных, иногда спорных постановках. Для нас, актёров, это было не менее важно. Мы видели разные режиссёрские решения, знакомились с оригинальными мировоззрениями, новыми приёмами, формами. Скажем так, расширяли своё представление о театре и игре. И сами росли.

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

Нинель Наточая: в театре нужно знать законы закулисья

О нашем театре всегда говорят, как о театре с сильной труппой. Это заслуга, прежде всего, художественного руководителя Игоря Николаевича Равицкого. Он по крупицам собирал актёров в театр. Заинтересовывал работой. Удерживал в те самые 90-е годы. Он ставил свои спектакли и одновременно отыскивал интересных режиссёров, приглашал их на постановки. Игорь Николаевич пригласил в театр меня. Я считаю его своим театральным отцом. С 90-х театр изменился, так же как и изменилась наша жизнь. Театр современен. Классические пьесы звучат в современном прочтении, имеют современную форму. Даже старые спектакли порой приобретают новый современный смысл, продиктованный самой жизнью. Современный театр — это театр с современным мышлением. Театр живёт, развивается по законам современного мира. Поэтому он остаётся актуальным. Дорогим и важным для нас, актёров, но, прежде всего, для зрителя.

Беседу вела Мария Гудыма

11
Скачивайте мобильное приложение ТАЙМЕРА для вашего мобильного телефона на iOS или Android!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров:

Видео

Видеовзгляд: восход солнца на одесском побережье

Корреспондент ТАЙМЕРА встретил рассвет на берегу Чёрного моря.