Главная / Интервью

Хроника дня

Принц крови с Кузнечной улицы. Современное искусство Армении делается в Одессе (фото)

Когда говорят, что принцев нынче нет, можно в ответ привести яркий пример: одесский скульптор Александр Гегамян, он же Сандро Тер-Мелик Сициан, потомок старинного княжеского рода. Князь в европейском варианте прочтения титула – именно и есть принц. Не ряженый какой-нибудь парвеню из новомодных дворянских собраний, а самый настоящий, от мамы и папы.

imgp0368

Когда говорят, что принцев нынче нет, можно в ответ привести яркий пример: одесский скульптор Александр Гегамян, он же Сандро Тер-Мелик Сициан, потомок старинного княжеского рода. Князь в европейском варианте прочтения титула – именно и есть принц. Не ряженый какой-нибудь парвеню из новомодных дворянских собраний, а самый настоящий, от мамы и папы. Искусство его – тоже настоящее, подлинное, из виноградной косточки, матери-земли, плоти и крови. Наконец, точно принц Гамлет, он после ухода отца из жизни стремится выполнить его завет.

Династия аристократическая и творческая

Живописец-монументалист Валерий Арутюнович (по паспорту Валик) Гегамян (1925 – 2000) был основателем и преподавателем художественно-графического факультета Одесского педагогического института имени Ушинского, воспитал массу учеников (среди которых, на минуточку, Александр Ройтбурд и Сергей Лыков). А дома, в тиши затворничества писал грандиозные холсты, которые показывать на выставках не желал.

Живописцем была и мама Алика Гегамяна, Болеслава Самойловна Михайловская. Все, знавшие эту семью, сходились в одном: у таких почтенных родителей, да вдруг такой шумный, по-кавказски демонстративный, откровенно богемный сын... Впрочем, в наличии таланта ни родителям, ни Алику не отказывал никто.

Потом, когда в Одесском Художественном музее состоялась первая, увы, посмертная, выставка живописи и графики Валерия Гегамяна (Болеслава Михайловская ушла из жизни несколькими годами раньше мужа), вдруг стало ясно, откуда у сына эта чувственность лепки, артистичность обработки дерева или камня. Сын принялся за организацию выставок памяти отца, в ближайшее время состоятся вернисажи в Киеве и Львове. Конечным пунктом путешествия произведений Валерия Гегамяна должна оказаться галерея современного искусства Национального музея Армении, получившая наследие художника в дар согласно его завещанию.

На практике выполнить волю отца оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. Перевезти произведения можно не иначе как за свой счет, так что пока проходят вернисажи, возвращающие автора – городу, миру, родине. Алик даже издал альбом «Современное искусство Армении», где объединил репродукции своих и отцовских работ – душой он тоже там, на Кавказе, где много камня, ждущего рук скульптора.

В кругу Хачатуряна и Сарьяна

Валерий Гегамян родился 7 апреля 1925 года в селе Гарни. Его отец, Арутюн Ханагян, был актером, известным комиком Еревана. Независимый характер, остроумие — этого было достаточно, чтобы окончить жизнь в сталинских лагерях. Мать Валерия Арутюновича происходила из старинного княжеского рода Тер-Мелик Сициан (в дословном переводе с армянского – Святейший Князь Сициан), так что взять девичью фамилию было еще опаснее, чем оставаться на фамилии репрессированного супруга. Имя дедушки маленького Валика было Гегам, вот мама и записала его Гегамяном. Рос мальчик в атмосфере любви, играл на сазе, мечтал стать композитором — на его музыкальные способности обратил внимание Арам Хачатурян.

Валик писал рыцарские романы и сам же иллюстрировал их. В четырнадцать лет ему посчастливилось попасть в поле зрения Мартироса Сарьяна, который стал его учителем и духовным отцом. Сын великого художника Саркис был старше Валика на десять лет, но крепкая дружба связывала их, начинающего живописца и молодого поэта и философа, до преждевременной кончины Саркиса, не дожившего и до тридцати лет.

Специалисты утверждают, что школа Сарьяна — это школа не только живописи, но и национального самосознания. Не случайно основной темой творчества Гегамяна на долгие годы становится история геноцида народа Армении, а позднее художника так явно влекут образы народного бытия Закарпатья, куда он ездил на пленэры с одесскими студентами. Прежде чем обосноваться в Одессе, он прошел путь становления.

В 27 лет по рекомендации Сарьяна переехал в Москву и стал ведущим художником в секции монументальной живописи на комбинате декоративно-прикладного искусства при Художественном фонде СССР. Писать вождей и за взятки распределять выгодные заказы?.. Но для него этот путь несовместим с княжеским достоинством (хоть титулом Валерий Арутюнович никогда не кичился). Через несколько лет Гегамян уехал на Дальний Восток в Биробиджан, преподавал в художественном училище, затем оказался в Махачкале, где стал заведующим учебной частью Дагестанского художественного училища имени Джамаля, встретил Болеславу Михайловскую, она-то и стала инициатором переезда в Одессу.

Студенты утверждают, что Валерий Арутюнович учил их так, как учил его Сарьян: работал вместе с ними, не на словах, а на практике показывая, как надо писать. Еще больше он успевал сделать дома. Квартира была его мастерской, местом духовного уединения. Алик вспоминает, что в пылу работы отец не раз падал с возвышения (отступал, чтобы лучше увидеть написанное на огромных листах), и тогда дом оглашался армянскими ругательствами...

Артемида, Сервантес и Сладенький

Мы поднимаемся на последний этаж обычного дома на Кузнечной и оказываемся в обиталище муз. Поскольку в мастерской скульптора наряду с обычной работой ведется подготовка к очередной выставке отца, картины и эскизы Валерия Арутюновича соседствуют со скульптурами и рисунками Алика-Сандро.

А еще здесь висят очень милые керамические маски, одна из которых повторяет облик Максимилиана, сына хозяина мастерской, каким он был в двухлетнем возрасте: пухлые щечки, круглый ротик… Таинственно улыбающаяся маска Артемиды глядит свысока на огромного рыжего кота по кличке Сладенький, тут же макет будущего памятника… кому бы вы думали? Сервантесу.

imgp0338

- Да, Сервантес никогда не бывал в Одессе, - улыбается автор. – Ну и что? Зато он написал «Дон Кихота», который остался в каждом сердце. Пусть это будет трижды после моей жизни, но памятник Сервантесу здесь все-таки появится… Не все же стоять на улицах Дерибасам с лопатой!

Свои работы, к слову, наш герой может устанавливать без соавторов. Ибо он является скульптором и архитектором в одном лице: окончил архитектурный институт Ереванского политехнического института и факультет скульптуры Тбилисской Академии художеств (мастерская Мераба Бердзенишвили).

Приезжая в родной город на каникулы, Сандро поражал друзей как знанием армянского и грузинского языков, так и нежеланием садиться у окна. Полезную привычку он приобрел в Тбилиси, где во время его учебы шла война, и окна легко простреливались, так что возле них никто не садился. На Кавказе скульптор нашел те типажи, которые просто взывали к тому, чтобы их вылепить, высечь из камня, вылить в бронзе. Крупные, острые черты, значительность лиц, посадка голов…

- Я ищу красоту там, где ее никто и не думает искать, - признается Сандро.

Удивительное дело: массивный камень, пройдя через руки скульптора, кажется легким, живым, вовсе не тяжелым. Внешне хрупкий, Сандро режет камень с редким проворством, ворочает глыбы и даже умудряется кое-какие из них перевозить на велосипеде.

Любовь к камню, генетически присущая всем армянам, побуждает оставлять в готовой работе неотшлифованные поверхности, потому что шероховатая фактура – это очень красиво! Хотя и не гламурно. Впрочем, мы предупреждали: в этой мастерской все настоящее, без ретуши и фальши.

imgp0321

imgp0327

imgp0352

imgp0329

imgp0314

7
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров:

Видео

Ректор Одесского университета о реформе в вузе

Руководитель ОНУ имени Мечникова Игорь Коваль рассказал о грядущей оптимизации учебных и научных процессов в университете.