Главная / Интервью

 

Хроника дня

Валерий Воробьёв: мы и не знали, какая нас опасность поджидает

В 26-ю годовщину аварии на Чернобыльской АЭС ТАЙМЕР публикует интервью с командиром «чернобыльской» вертолётной эскадрильи полковником Валерием Воробьёвым.

Авария на Чернобыльской АЭС стала самой крупной атомной катастрофой ХХ века. И самой непредсказуемой. Первые ликвидаторы просто не знали, с чем им предстоит сразиться. Радиация была врагом невидимым, а с таким сражаться очень трудно.

Полковник Валерий Воробьёв был одним из первых, кто принимал участие в ликвидации последствий аварии. Он руководил отрядом вертолётчиков, которым с первых же дней после аварии пришлось решать множество трудных и опасных задач. 

За спиной у него три командировки в зону. Первый раз – на 15 дней, второй - 10 дней, наконец, третья – на 2 месяца. О пережитом он не очень любит вспоминать и героем, предотвратившим катастрофу, себя не считает. Говорит, была рядовая работа, никто ни о чём таком высоком не думал. И это несмотря на 500 полётов над реактором! Сейчас  Валерий Воробьёв со своей супругой Жанной живёт в Одессе. Вместе они делили не только радости супружеской жизни, но и тяготы - в том числе и в Чернобыле.

О первом знакомстве и задачах

Валерий Воробьёв: Сама авария произошла 26 апреля. Первым туда поехал полковник армейской авиации 5-й армии Виктор Дерябин. Он был там уже на второй или третий день после катастрофы, а через несколько дней я его заменил. Точно не помню, но, кажется, первая командировка была с 1 по 15 мая.  Был такой генерал армии Герасимов, так вот я был при нём советником по использованию армейской авиации. Объяснял, в каких случаях и какие вертолёты можно использовать.

Группа лётчиков сводной эскадрильи

Вот такой вот случай припоминаю. Стояла машина Mercedes, которая фиксировала работу станции. Стояла недалеко от места взрыва. Герасимов вызвал и объяснил задачу: нужно эту машину убрать. А она весит около 20 тонн. Я лично летал на всех типах вертолётов, кроме «МИ-26», который считается самым большим вертолётом в мире. Полк этих вертолётов базировался тогда в Корсуне. Ну и представитель этого полка присутствовал на постановке задач. «МИ-26» мог поднять эту машину, но лётчики возразили: представляете, сколько радиоактивной пыли будет поднято несущим винтом? Только хуже будет. В итоге от этой операции отказались, машину вытащили тягачами.

О невидимом враге и последствиях

Валерий Воробьёв: Как таковой радиации не чувствовали, только привкус странный был. Мы ведь и не знали, какая нас опасность поджидает. Это потом нам сказали, что вы должны получить дозу не более 25 рентген. У меня в лётной книжке написано 24. Было бы больше, не летал бы до пенсии ещё четыре года.
А сейчас кашель какой-то непонятный. Уже потом, после третьей командировки, лишился всех зубов. По восемь штук за раз вырывал. И лицо было такое, страшное, красное, в гнойниках всё. Смотреть на него страшно было. К кому я только не обращался, чтобы помогли. А после последней командировки определили в госпиталь на 10 дней, комиссию проходили. Ну и потом посоветовали: а давай тебе чистку крови сделаем. Я и пошёл с группой в 14 человек. И всем на четвёртом сеансе гепатит занесли. Потом с лицом, правда, разобрался. Через два года, как ушёл из Чернобыля, был в санатории, в Виннице. Врачиха посоветовала «Аевит» пить, витаминный препарат такой, и курагу есть. Сейчас лицо вроде нормальное…

Жанна Воробьёва:  Я главным бухгалтером работала тогда в 5-й армии. Прилетает вертолёт с ним, мне командующий и говорит: быстро беги туда, снимай с него всю одежду. Снимала. Вот недалеко от дома, в посадках, закопаны вещи в чемоданах.

О досуге и профилактике

Валерий Воробьёв: Когда во второй командировке в Гончаровске жили, так мы и за грибами ходили, жарили их, ели. А первый раз, когда были, питались мы в Чернобыле в ресторане. Там все штабисты питались. Вино красное не давали, но спирт у нас лично рекой лился. Водки по 100-150 грамм каждый вечер выпивали. Химик у нас был, руководил дезактивацией двигателей, потому что много радиоактивной пыли винтом в двигатели засасывало. Они вот спиртом двигатели и обрабатывали. Спирта тьма была, в гости к ним ходили…

О работе

Валерий Воробьёв: Во второй командировке каждое утро мы выполняли разведку, смотрели всю обстановку. Потом прилетаем, даем предполётные указания.  Да всё равно никто не знал, что ждёт. Поэтому и задача такая стояла – закидать мешком, песком, бетоном. Мы даже дробь бросали в брезентовых мешках по 10 кг. Когда вот свинцовые чушки бросали, на них написано было «Испания».

А ещё во второй командировке роботы с крыши машинного зала сбрасывали остатки плутония. На внешней подвеске ставят робота на крышу, а он управлялся по радио с земли.

На фоне тех самых роботов

А были и не роботы.  Очень много ребят солдат молоденьких, их уже в живых и нет… Так они сбрасывали плутоний вручную.  Была такая карта, на этой карте метками были обозначены куски топлива. И показывали: вот это сбросишь - 10 тысяч рублей получаешь. И вот на этих молодых солдатиков, лет по 18-20, надевают свинцовую рубашку, привязывают его за верёвку, подводят, и он буквально 15-20 секунд, иногда 30, бежит с лопатой, сбрасывает остатки топлива, и его назад оттаскивает. А за эти секунды он дозу мощную получает. Эти осколки светили по 700-800-900 рентген, можно себе представить, сколько он получал облучения.

О трагедиях
 

Валерий Воробьёв: Был у меня однополчанин и однофамилец, мы с ним ещё в ГДР служили, Владимир Воробьёв. Он из Афганистана пришёл на Дальний Восток, а потом сюда, в Чернобыль. Так вот он в последний или предпоследний день на моих глазах разбился. Они поливали крышу машинного зала латексом, который пыль уничтожал. До обеда все отработали по одному вылету и вернулись. А кроме нас там ещё кран работал. Сначала у него стрела была повёрнута параллельно крыше машинного зала, а после обеда его кто-то развернул буквально на несколько сантиметров. А до нас этого не довели. И мы после обеда, когда начали работать, и Владимир первым вылетел, и никто нас не предупредил, что стрела была повёрнута – он за неё и зацепился винтами. Упал он прямо в 2-3 метрах от здания зала. Если бы он упал на крышу, Европе был бы конец – ведь ещё блоки стояли, взрыв был бы ого-го. Но такие несостыковки редкостью были, обычно чётко все координировали.

Авария вертолёта, которым управлял Владимир Воробьёв

Жанна Воробьёва: А я как об этой аварии узнала? Сын прибегает, кричит: папа разбился! Я чуть с ума тогда  не сошла…

О коллегах

Валерий Воробьёв: третий раз руководил 2 месяца сборной эскадрильей. На Чернобыле ведь почти со всего СССР вертолётчики побывали. Некоторые прямо из Афганистана, некоторые с Дальнего Востока, прибывали в эскадрилью - она тогда в Гончаровске, в 30 километрах от Чернобыля базировалась. И каждого я буквально вывозил, показывал, что к чему. Некоторые специально просились на работу в Чернобыль, потом уходили и снова шли в Афганистан. К человеку относились по-другому. Ого, говорили, он и в Афганистане был, а потом ещё в Чернобыле. На новоприбывших интересно смотреть было. Мы-то никаких стрессов уже особо не замечали. А новенькие, как приходят… Выходишь с ним на облёт района и чувствуешь, что напряжён он, нервничает. Летит, пилотирует, а на дозиметр поглядывает – зашкаливает или не зашкаливает. А потом и они начали привыкать.

О признании

Жанна Воробьёва: Его подчинённые получили все награды. Он тоже получил премию тогда, на эти деньги машину можно было купить. А знаете, почему он без наград? Он не работает нигде, а те люди, которые работают, кто в милиции, кто в охране, попросили начальников, и их представляли к наградам. Да только он не расскажет об этом, скромный. А у него 500 вылетов над реактором, он командиром лидерного полка был во всём Советском Союзе. Больше полка такого не было. Он людей на Афган готовил. Все лётчики, которые там, в Чернобыле были, это всё его работа.

Или вот из России нам друг книгу про Чернобыль привёз, в России изданную. Но там одни россияне, украинцев никто не вспоминает. А в основном кто был? Одесский округ, Прикарпатский округ. Лётчики были из Херсона, Рауховки, Одессы – они-то ближе, они в первую очередь и полетели. Это потом начали брать из дальних регионов, потому что не могут люди там находиться долго: 10 дней - и назад домой, а потом опять сюда. Потому что это облучение, человек задыхаться начинает.

О лжечернобыльцах

Валерий Воробьёв: Очень много таких, тьма. И вот обидно конечно, что когда перерегистрация была, некоторые люди, которые действительно там работали, в списки ликвидаторов не попали. У нас химик был в 5-й воздушной армии, Стер Чупрын, награждён был орденом Красной Звезды за работу там, но ему не подтвердили. Это ж дикость какая! Жил вот тут рядом в доме, умер же на нервной почве, из-за того что не подтвердили.

Жанна Воробьёва: У Чупрына в личном деле было записано: «Награждён орденом Красной Звезды за выполнение задачи по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС». Ну что это за дела? Он-то уже умер, а жена его приходит, жалуется. Я ей говорю: давайте я с вами к областному военкому поеду, я же это всё знаю, буду рассказывать, что и как. Тем более, что в личном деле написано про награждение, что вам ещё не хватает?! Да это кадровики виноваты. Потому что нужно было каждому выписку из приказа вкладывать, что направлен человек туда-то и туда-то. Мы многим людям помогли получить пенсию, помогли доказать, что они действительно там были. А если бы я  в бухгалтерии не работала? Не было бы у меня списков, что тогда? Ведь документы через 3 года уничтожались. И вот кадровики ордена Красной Звезды получали, а лётчики нет. Это как, нормальный ход? Вот шофёры, например. Топливо туда везли. Сами рассказывали некоторые: не доезжая даже до места аварии, продали топливо, а себе отметку поставили за деньги.

Валерий Воробьёв: Это первые, что пошли 27-го, 28-го, на них ничего не было, ни командировочных, ни других документов. И поэтому, когда они вернулись, о них забыли. И таких много. А те, которые и близко не были около Чернобыля, здесь себе сделали и документы, и инвалидность.  Иногда обидно, конечно, хотя… Да ладно, что вспоминать…

Валерий Воробьёв. 1981 год.

Автор: Косин Анатолий

4 4
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров:

Видео

Интервью с адвокатом директора лагеря «Виктория» Петроса Саркисяна

Игорь Карпов рассказал, что директора «Виктории» обвиняют в невыполнении предписаний ГСЧС, но пожар возник не из-за этого.