Главная / Интервью

Хроника дня

Торстен Бухштайнер: я встречался с заложниками «Норд-Оста» и обследовал зрительный зал на Дубровке

Захвата террористами московского Театрального центра на Дубровке 23 — 26 октября 2002 года — недавняя история, в которой много непрояснённых моментов и «белых пятен», но при всём при том она требует осмысления, в том числе и в искусстве. На премьеру спектакля «Норд-Ост» в Одессу прибыл автор пьесы Торстен Бухштайнер.

В эксклюзивном интервью ТАЙМЕРУ немецкий драматург и сценарист рассказал о том, как работал над пьесой, какие впечатления вынес от одесской постановки и о многом другом.

На русский язык пьеса переведена Йоханном Боттом и Екатериной Гороховской (под редакцией Аллы Рыбниковой). После спектакля, с успехом прошедшего при аншлаге в зале Еврейского культурного центра Beit Grand (постановка готовилась театром-студией «Двадцать один» при поддержке Гёте-института в Украине и благотворительного фонда «Баварский Дом Одесса», подробно о ней мы рассказывали здесь, прошли уже почти сутки, господин Бухштайнер успел пообщаться с режиссёром и актёрами, высказать какие-то замечания и пожелания, совершить прогулку по Одессе и суммировать свои впечатления. В то время как отечественные драматурги, за редким исключением, часто оказываются далеки от острых тем, автор из Германии проявил творческую смелость и в то же время деликатность, с которой счёл возможным говорить о проблемах другого государства, то есть России. В конце концов, границы для терроризма в современном мире, увы, являются достаточно условным понятием...

Господин Бухштайнер, позвольте поздравить вас с премьерой вашей пьесы в Одессе и поинтересоваться впечатлением. Интересно также узнать, как вы оцениваете различные сценические версии «Норд-Оста», например, постановку в Кёльне. Рецензенты ограничиваются тем, что пересказывают содержание пьесы, а образ спектакля не вырисовывается...

Меня везде спрашивают, как мне понравился спектакль, и я всегда отвечаю вопросом на вопрос: кто я такой, чтобы его оценивать? Задумку режиссёра приветствую и всегда хвалю. Одесская версия мне тоже понравилась. Вчера я сказал об этом режиссёру и артистам, отметил, что были какие-то технические моменты, шероховатости, как и на каждой премьере, но не это главное. Меня тронуло, что непрофессиональные актрисы так искренне переживали на сцене, что в финале одна из них плакала, другие были близки к слезам, а мне сказали, что то же самое происходило на каждой репетиции!

Понятно, что когда в Киевском театре имени Леси Украинки, на академической сцене происходила читка «Норд-Оста», это были высокопрофессиональные актрисы, к одесским любителям требования иные, но, повторюсь, эти искренние слёзы меня не просто тронули, а покорили. А в Кёльне, кстати, постановка была  самой плохой из тех, что я видел, хотя публика была в восторге. Кричали так воодушевлённо, аплодировали — я не понял ничего в этой ситуации. Странным образом они играли мою пьесу в духе русского китча. На героях были какие-то пальто с меховыми воротниками и меховые шапки. Актёры были со странным гримом, всё это было слишком внешне, выглядело очень спекулятивно, что не соответствовало духу пьесы, внутренним переживаниям героев, ничему, что мною было заложено. Это тоже был молодой, небогатый театр, я не набрался мужества критиковать, но... тем не менее, пиар-служба у них была прекрасно поставлена, реклама шла постоянно, в том числе и в Интернете, было дано 50 представлений. Более того, они номинировались в местном конкурсе на «Лучший спектакль года» и «Социально-политический проект», не победили ни в одной из номинаций, чему я был очень рад.

Если говорить о понравившихся мне постановках, то они разные, одна, например, изобилует спецэффектами, неожиданными движениями, режиссёрскими находками, а другая, наоборот, минималистская, героини всё время сидят на стульях. В Одессе же я нашёл потрясающую искренность и глубину переживаний. Цель достигнута, зрители это почувствовали.

Наверняка вас часто спрашивают и о том, как вы собирали материал для создания «Норд-Оста», ведь пьеса была написана в 2005-м году, практически  по горячим следам, но как тогда, так и сегодня нет однозначного ответа на многие вопросы, связанные с трагическими событиями.

Первым важным источником для меня были газетные сообщения и материалы немецких телекомпаний, ВВС. В Интернете информация была какой-то недостаточной, разобраться было сложно — очень много расхождений с официальной информацией, многие страницы с рассказами очевидцев вдруг оказывались удалёнными. Материалы растягивались, подобно резине. Например, мы знаем, что специальные отряды, такие, как «Альфа» или ОМОН работают в режиме быстрого реагирования, их задача — перестрелять противника. Затем появлялась информация о том, что спасти всех заложников было невозможно, или наоборот, возможно. До сих пор неизвестна формула газа, поступавшего в Театральный центр на Дубровке. Общаясь с одной из уцелевших заложниц, она из Калининграда, я узнал, что у неё возникли из-за газа проблемы со здоровьем, бессонница, головные боли, впрочем, не будем списывать со счетов и последствия сильнейшего стресса.

Я приехал в Москву, обошёл весь квартал, весь зал, где разворачивались события, старался всё максимально сверить для себя, восстановить. Общался с очевидцами. Благодаря моему двоюродному брату-журналисту, который часто бывал на пресс-конференциях федерального канцлера, мог встретиться с Анной Политковской, но не воспользовался таким шансом — возможности пообщаться на таком уровне со всеми сторонами конфликта не было, а создавать преимущество одной из сторон было бы несправедливо. С чеченцами встретиться не было никаких шансов, а сохранять объективность очень хотелось. Уже потом, когда среди эмигрантской публики в Австрии, Швеции, в Париже оказывались чеченцы, они реагировали на увиденное очень эмоционально, крайне возбуждённо, но однозначно благодарили за то, что чеченская сторона показана достаточно объективно, не в качестве абсолютного зла, а в таком романтическом образе. К чеченскому народу прилипло это клише, которое достаточно долгое время преследовало евреев и цыган. К сожалению, последние теракты в Бостоне с участием чеченцев на руку Путину, который говорит: «Мы же вас всех предупреждали», но мазать весь чеченский народ чёрной краской — несправедливо, это не соответствует действительности.

Художественное произведение не может иметь целью простую реконструкцию события, это всегда нечто большее. Вы подаёте тему через частные истории трёх женщин, трёх вдов врача, заложницы и террористки. Режиссёр, на мой взгляд, уловил общую для постсоветского пространства нотку: у наших женщин всегда в приоритете муж, семья, личное счастье, а не политические интриги. Как вам удалось добиться такой достоверности женских персонажей, и очень ли отличаются от них в этом плане немецкие женщины?

Идея доверить всё женским персонажам возникла у меня во время просмотра интервью с заложниками, супружеской парой, потерявшей во время теракта дочь. Она говорила и плакала, в быстром темпе, он был подобен камню, только руку положил ей на колено, и этим жестом объединился с ней в переживании горя. Возможно, потому женщины и живут дольше мужчин, что не прячут свои эмоции внутри? Не скрою, очень сложно было проследить, чтобы не вкрались в женские образы мужские черты, мужское позиционирование, в этом мне помогли мои друзья-актрисы, которых я просил читать текст и высказывать свои сомнения на этот счёт. А немецкие женщины... Понимаете, Германия — гораздо более консервативная страна, чем принято думать. Ангела Меркель — пример эмансипированной женщины с активной позицией, но это исключение, за что ей и достаётся от коллег мужского пола. Скандинавия куда менее консервативна, взять хотя бы то, что закон о семейном насилии там принят на 30 лет раньше, чем в Германии. Да, сегодня есть возможность у мужчины осуществить своё право на «родительский год» и уйти в декретный отпуск вместо супруги, если та желает работать. Только на деле этого почти не происходит. Разница в том, что русский мужчина на предложение остаться на год с ребёнком дома назовёт жену дурой, а немецкий дипломатично скажет: «Я бы хотел этого, дорогая, но моя карьера...» Словом, пустится на психологические уловки, а результат будет тем же. Думаю, во всём мире семья для женщин чрезвычайно важна, и в экстремальных ситуациях это видно особенно наглядно...

А теперь ответьте на мой вопрос: в Одессе любят танго? Пока мы с вами пили кофе, я услышал много такой музыки из динамиков кафе.

Любят не то слово. У нас несколько школ танго, фестиваль танго.

Жаль, что моя пьеса «Танго» пока не переведена на русский язык. Это ироническая история 12-ти танцевальных пар, 24 часа из их жизни.

Так в чём же дело, нужно найти хорошего переводчика и для этой истории! Есть кому играть и танцевать. В любом случае, мне хочется надеяться, что «Норд-Ост» не единственная ваша пьеса, которая будет поставлена в Одессе.

Мне тоже...

Автор: Мария Гудыма
Фото: Пётр Катин

8
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Видео

Об операции по подъёму Delfi рассказали на специальной пресс-конференции

11 сентября в Одессе состоялась пресс-конференция, на которой представители осуществлявших эвакуацию танкера Delfi компаний рассказали подробности операции.

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...