Главная / Неформат

Хроника дня

Когда хорошему человеку плохо. В Одессе поставили новую пьесу Виктора Шендеровича

Брайтон-блюз для двух одиноких сердец.

Премьера спектакля «Одесса у Океана» по пьесе «Потерпевший Гольдинер» известного московского сатирика Виктора Шендеровича состоялась 22 и 23 апреля в Одесском академическом русском драматическом театре. ТАЙМЕР оказался в центре событий.

_mg_7823

Он любит слушать советскую эстраду, особенно песню о том, как «уносят меня… три белых коня» (его унесли кони судьбы на чужой континент, дальше только Антарктида). Ей, дочери эмигрантов из СССР, уже по душе блюз, повествующий о любви, а о чем еще стоит петь? Но у него любовь уже была и осталась в прошлом (горечь вдовства), а у нее нет и не предвидится (бойфренд – это же вовсе не любимый, всем понятно?). Блюз – это когда хорошему человеку плохо, а попса – это когда плохому человеку хорошо. Однако плохих людей здесь нет и откровенной попсы тоже не слышно.

«Комедия, и немножко себе мелодрама», как сам автор определяет ее жанр, имеет неоспоримые литературные достоинства и не требует особых постановочных эффектов. Правда, кажется притянутой за уши сюжетная коллизия – много лет назад герой написал донос на отца героини. Это все-таки слишком для такого обаятельного персонажа, какой появляется на сцене. Впрочем, в людях столько всего намешано, и, может быть, в таком неожиданном повороте заключена самая соль. Есть о чем поразмышлять! Московский режиссер Михаил Чумаченко чуть больше двух недель назад, а именно 5 апреля осуществил в московском Театре сатиры резонансную постановку другой пьесы Шендеровича – «Вечерний выезд общества слепых». А впервые этот творческий тандем образовался в прошлом году ради работы над проектом «Как таскали пианино и другие истории» с участием Виктора Шендеровича и джазового квинтета под руководством Игоря Бриля на сцене московского театра «Эрмитаж». По признанию режиссера, «Вечерний выезд общества слепых» требовал постоянного контакта с драматургом, внесения каких-то поправок в текст и ремарки, а здесь шла внутренняя работа с актерами, ничего лишнего, бьющего «в нос», на эффект.

_mg_7831

Мужскую роль в спектакле исполняет народный артист Украины Олег Школьник, а женскую по очереди играют равно обаятельные, трогательные и яркие Татьяна Коновалова и Гуллер Полякова. История, рассказанная в пьесе, имеет авторское посвящение: «Всем уехавшим и оставшимся». Но есть и еще одно, глубоко личное посвящение.

«Я посвящаю эту роль памяти моего отца, - рассказал Олег Школьник. – Как и главный герой, он ушел из жизни в пожилом возрасте, в эмиграции, вспоминая родную Одессу. Не думаю сейчас о том, как будет воспринят спектакль и моя работа в нем, просто очень увлечен репетиционным процессом. Надеюсь, нашу постановку оценят».

Действие пьесы происходит в наши дни, в Нью-Йорке, на Брайтон-Бич. Вульф Мойхелевич Гольдинер – пожилой русскоязычный эмигрант, вдовец, немного за семьдесят. Миссис Джейн Уотсон (урожденная Евгения Марковна Ровинская) - успешная американка, разведена, немного за тридцать. Находясь за рулем собственного автомобиля, Джейн-Женя невольно совершила наезд на весьма неосторожно переходившего дорогу на красный свет мистера Гольдинера, в результате которого он получил перелом ноги, трещину в ребре и, похоже, обострение депрессии. Суд приговорил миссис Уотсон к 80-ти часам исправительных работ в пользу потерпевшего. Сперва перспектива проводить эти часы в обществе вздорного старика девушку не вдохновляет. Она ведет себя так, что тот почитает за благо выставить ее с вердиктом: «Настоящая американская сучка!». Но герои подружились в процессе совместных трапез и прогулок (со сцены симпатично пахнет свежей яичницей, тюлечкой, черным хлебом), в Жене взыграло одесское воспитание, она привыкла варить супы своему новому другу, с юмором воспринимать досужие домыслы брайтонских старичков о сексуальной подоплеке их отношений. Оказалось, что Вульф Мойхелевич Гольдинер когда-то был Владимиром Михайловичем Семеновым, проживал в Одессе на улице Франца Меринга и работал инженером на «Январке» - заводе имени Январского восстания. Там же работал и Женин отец, Марк Ровинский, который в результате доноса потерял работу, был вынужден эмигрировать, не сумел ассимилироваться, умер на чужбине, зато его дочь стала американкой и глубоко уверена в завтрашнем дне… Не чувствуя себя вправе продолжать отношения с Женей, Гольдинер украдкой, боясь подглядеть и запомнить, стирает номер ее телефона, записанный фломастером на холодильнике. Сильный и грустный момент. И соображения вроде: «Для Жени сложилось к лучшему, а Ровинского все равно бы выгнали!» не успокаивают совесть старика… Тонкое, наполненное эмоциями общение героев, увлекает, хотя история рассказана, в общем-то, простая, действие не выходит за рамки эмигрантской квартирки, увешанной советскими плакатами. Но ощущается и дыхание океана (в финале прибой возникнет в проекции), и зов далекой родины, и боль одиночества, и неотвратимость расплаты за компромиссы с совестью, для которых, оказывается, нет срока давности.

Виктор Шендерович не был пассивным зрителем премьеры, он принял личное участие на первых двух показах, озвучивая «Голос от автора», а в дальнейшем на спектаклях будет звучать аудиозапись его голоса.
«Пьеса нашла свою географическую точку. Для Москвы она слишком специфична, — считает Виктор Шендерович. — С самого начала я писал технологичную пьесу на двух актеров в одной декорации, требующую не внешней режиссуры, а подробной работы с актерами. Я в Одессу с 1989 года приезжаю почти каждый сезон, но как гость, меня принимают как гостя, здесь у меня много друзей, я здесь отдыхаю, здесь для меня праздник и возвращение в молодость. Эта пьеса, написанная летом прошлого года, была прекрасным выдохом, возможностью отвлечься от злобы дня. Хотя, конечно, она посвящена той цивилизации, из которой мы все вышли. «Одесса у Океана» имеет посвящение: «Всем уехавшим и оставшимся». Еврейская тема в ней не главное. Национальное в искусстве? Если это — искусство, то оно перехлестывает национальные и временные рамки. Шолом-Алейхем не про евреев, как Шекспир не про англичан».
Что касается опытов постановки своих пьес, то Виктор Анатольевич признает: случались и обидные, очень травматичные случаи, неудачи.
«Но это нормально, — считает он. — Отдал пьесу в театр — это выдал дочку замуж. Отдать пьесу честному профессионалу — это уже много, и тут оба слова важны. И смотреть на сценическую судьбу пьесы надо философски. Телевидение для меня не главное в жизни, просто 90-е годы были временами публицистики. А пишу я давно, я литератор, мне это нравится».

_mg_7911
На вопрос о том, кто теперь в России лучший драматург, Виктор Анатольевич уверенно отвечает: «Островский!». И добавиляет, что ему посчастливилось быть знакомым с Александром Володиным и Григорием Гориным, и что, по его мнению, лучший драматург России в ХХ веке — Николай Эрдман, и еще Шендерович очень любит Александра Вампилова: «Пока есть русское слово — они навсегда. Вот уж с этим все в порядке в России — с огромными драматургами».
Конечно, автору «Кукол» невозможно не задавать вопросы о политике и телевидении, а также СМИ в широком понимании.

«В Интернете произошла вторая серия моих диалогов с Альфредом Кохом, который представлял «Газпром» десять лет назад, - говорит Виктор Шендерович. - Мы тогда обменялись письмами с ним. Не хватило. Кох написал еще раз мне. Я ответил. Если совсем вкратце: это десятилетие подтвердило со всей очевидностью нашу тогдашнюю правоту, когда мы говорили, что смена руководства НТВ не имеет никакого отношения к экономической деятельности, что это - политическое решение. То, что случилось с Россией за эти десять лет, - просто подтверждение этой азбуки: авторитарная власть, всякая авторитарная власть начинается с захвата СМИ. Ленин это делал, Гитлер это делал, это делал Чаушеску, кто угодно. Любая идеология, совершенно неважно, что там на знамени. Первое, что делает человек, имеющий авторитарные планы, он берет под контроль СМИ. Первое, что сделала администрация Путина, она взяла под контроль СМИ. Вслед за свободой слова Россия в течение короткого времени потеряла все остальные свободы. Нет ни выборов, ни суда, ни свободы собраний, ничего нет. В этом смысле я своим украинским коллегам предлагаю отдавать себе отчет, что означают атаки на СМИ.

Да, во всем мире СМИ подчиняются крупному капиталу. Есть Мэрдок, есть Тернер и так далее. Это нормально. Ненормальна монополизация этого пространства. В проклятой Америке тоже есть, разумеется, внутриканальная цензура, внутриканальная политика. Но человек, которого не устраивает один канал, пойдет работать на другой. Ни одна общественно значимая позиция не может оказаться за пределами внимания СМИ. Стерильности, конечно, нет: всякое средство массовой информации кому-то принадлежит и что-то оно приветствует, а что-то нет. Но есть равноправие, как говорится. Тогда это в интересах пользователя. И можно быть уверенным, что ни одна важная информация не будет от него скрыта. Они не могут между собой договориться. В итоге американский избиратель имеет информацию с обеих сторон. И раз в четыре года, почесав репу, он ставит галочку в какой-то клеточке. Не понравится - потом поставит в другой. Таким образом, происходит какая-то эволюция.

В России десять лет назад было монополизировано пространство. Мы видим, как абсолютно чудовищно прекращена политическая жизнь. При этом пресловутая вертикаль, разумеется, рушится, как всякая система, которая неспособна к эволюции. И мы видим сейчас по событиям в Северной Африке, что обрушение вертикали - вопрос только срока. Это может стоять десятилетия, а потом внезапно рухнуть. Но когда падает такое, то это уже не эволюция, а разрушение. В этом смысле можно посоветовать не проверять лишний раз эту аксиому на собственном опыте. Украину, по-моему, это тоже касается. Есть подозрение, что вы можете пойти по нашей синусоиде. Со всеми остановками. А вообще-то, счастливейшим образом я прилетел в Одессу, чтобы на некоторое время о забыть о политике...».

Мария Гудыма.
Фото: Петр Катин.

3
Скачивайте мобильное приложение ТАЙМЕРА для вашего мобильного телефона на iOS или Android!

Новости партнёров:

Видео

Пожар в Балаклее: преддверие ада

Жители Харьковской области активно выкладывают видео пожара на складе боеприпасов в Балаклее, что под Харьковом. Зрелище и правда пугающее.