Главная / Неформат

Хроника дня

Одесские кинопремьеры: «Унижение»

Легендарный Аль Пачино как торт «Графские развалины».

В агоре «ГиппоКампус» (Пастера, 60) одесситам показали фильм-драму «Унижение» (США, 2014) режиссёра Барри Левинсона («Доброе утро, Вьетнам», «Человек дождя»). О том, что «Весь мир — театр, и все мы в нём актёры», с первых же минут напомнил выдающийся Аль Пачино («Крёстный отец», «Лицо со шрамом», «Запах женщины»).

Немолодой театральный актёр репетирует в своей гримёрной перед зеркалом, отрабатывает разные интонации, мужественно «не веря» самому себе, вполне по Станиславскому. Зритель-то, может, и поверит любимому артисту, но это не так важно, как возможность самому себе доверять. И дело не только в том, что память подводит всё чаще, и забываются даже хрестоматийные строки...

Что угасающее сознание играет с актёром злые шутки, и поди разберись, где реальность, а где наваждение, мы поймём в первой же сцене: любимец публики Саймон Экслер в ожидании своего выхода попал не в ту дверь, обежал здание театра, пытается прорваться в зал через главный вход, а охранники не признают знаменитость, не пускают, и напрасно он указывает на афишу со своим портретом... Герой словно оказывается в каменном мешке непонятных стен, закоулков, лестничных пролётов и непроницаемо корректных стражей театрального порядка.

 

Мы уже вздыхаем: в наших театрах такого не случилось бы, у нас не увальни в форме стерегут вход, а бабушки-старушки, влюблённые в артистов до глубины души! Но вспышка сознания, страшная иллюзия сна наяву прекращается. Саймона уже на самом деле приглашают на сцену. И он без труда находит туда дорогу. Только реплики забыты. Никто не ожидает от пожилого премьера такого выхода из неприятной ситуации: после внушительной паузы актёр раскидывает руки и бросается на бетонный пол оркестровой ямы со всего маху! Унижение старостью — вот чего мы все боимся более всего.

Однако артист остаётся жив, покончить с собой не удалось. Пока его, окровавленного, везут на больничной каталке, спросит не без кокетства медсестру: «А вы поверили, когда я застонал?». Она-то поверила. «А я нет!» — упорствует сумасбродный старик.

После реабилитации в психиатрической клинике (ах, какой чудный особняк, какая мебель, аллеи парка, изысканное общество, у нас и санаториев-то таких нету!) герою Аль Пачино приходится вернуться домой. Там он попытается застрелиться из охотничьего ружья по примеру старика Хэма, но не дотянется до курка и жалобно закряхтит: «Наверное, у Хэмингуэя руки были длиннее...».

 

Лукавит, конечно, старый чёрт, причём тут руки, хотел бы застрелиться — разулся бы, все знают, как это делается. Напоминает историю с одной моей знакомой, как-то поведавшей, что выпила шесть таблеток популярного снотворного, позвонила мужу на работу, заплетающимся языком попрощалась с ним, а он, негодяй такой, тут же «Скорую» вызвал, сам приехал и насильно вернул бедняжку к жизни... На простой вопрос, отчего выпила шесть таблеток, а не 36, как то диктует необходимость смертельного исхода, знакомая покраснела и честно на этот раз ответила: «Так это же был театр...».

Вот и для Саймона жизнь и смерть так переплетены с театром, что не грех прорепетировать любой поворот сюжета, так, на всякий случай! Помирать беспамятному хрычу рановато, пока им интересуются такие милые девицы, как Грета Гервиг («Фрэнсис Ха», «Римские каникулы»). Дочка его старых друзей была влюблена в Саймона с детства. Но когда ей было восемь, а ему 40, хранила свои чувства в тайне. Теперь же половозрелая красотка (только в толстовке и мешковатых штанах не понять ничего, это когда Саймон купит ей платья, пальто, каблуки-чулочки, выяснится, как она хороша и женственна, как стройны её ножки... Да что «кольца и браслеты, платья и жакеты», он ей бассейн подогревает открытый в разгар зимы, не считаясь с затратами на фоне прекратившихся заработков. Вот это любовь!

Однако в отсутствие своей первой любви (родители переехали, а раньше жили по соседству с актёром) девушка стала... лесбиянкой, и теперь некая увядающая Луиза изводит истерическими звонками ведущего мастера сцены. «Как она могла предпочесть меня вам, вы роскошны, вы — валькирия!» — будет лепетать Саймон, когда покинутая мегера явится, чтобы предупредить: эта девушка и его сердце разобьёт, как ёлочную игрушку...

 

Таких комедийных моментов (обезболивающий укол у ветеринара, воображаемая стычка с матерью возлюбленной, намекающей на отцовство Саймона (только этого не хватало!), грёзы о сразу двух хорошеньких лесбиянках в его доме и постели, препирательства с агентом, советующим рекламировать средство от облысения или сыграть короля Лира) в фильме немало.

А любовная линия, в которую кто-то поверил, кто-то нет — разве так уж важно мнение зрителей, коль сам герой поверил, что влюблён? И почему бы ему не быть любимым? Да, уже не тот сгусток нервов, не полковник из «Запаха женщины», готовый перед самоубийством (дались им эти самоубийства!) сплясать аргентинское танго, не видя ни партнёршу, ни площадку! Но зато теперь в Аль Пачино проявилась сексуальность иного типа. Он всё ещё «торт», только теперь это торт «Графские развалины» — форма не та, песок сыплется, а вкус изумительный, во рту тает...

Когда у него в очередной раз «ничего не получится», подружка деловито воспользуется вибратором, нисколько не стесняясь его присутствия, это дитя своего века и общества, внушившего со школьной скамьи дурочке уверенность в «нормальности» сексуальных игрушек и лесбиянства, но в чём-то главном воспитавшего её ущербным существом. Старина Экслер тащится в репродуктивный центр, чтобы выяснить, может ли он иметь детей. Оказывается, может. А его подруга не хочет. Тот эпизод, в котором она просит завести совместного ребёнка, был, увы, игрой шального воображения!

 

Сьёмки этого фильма заняли всего 20 дней, но Аль Пачино сумел прожить драматичный остаток жизни своего героя от падения со сцены до самоубийства уже без всяких репетиций, перед полным залом — нож по рукоять входит в грудь, старина Саймон ещё успеет сорвать аплодисменты и помахать залу рукой, партнёры по сцене с трудом поверят в то, что кинжал бутафорский... И лишь кровавая струйка из угла рта внесёт ясность: перестало биться и без того разбитое, как ёлочная игрушка, сердце (права была Луиза-валькирия, бросила актёра его зазноба). Не коснулось унижение этого старого, красивого человека, который и вправду решился поставить эффектную точку как в актёрской, так и в любовной карьере, ведь обе уже не по силам. Да и жить в двух параллельных реальностях куда унизительнее.

«Унижение» — экранизация одноименного романа лауреата Пулитцеровской премии, классика американской литературы Филипа Рота. Аль Пачино лично выкупил права на экранизацию книги и стал продюсером картины. Премьера ленты состоялась на 71-м Венецианском кинофестивале. Однозначно фильм не был воспринят —кому-то близко, кому-то нет, но какая гениальному актёру разница, что думает публика, если он осуществил желаемое и поверил самому себе?

4
Скачивайте мобильное приложение ТАЙМЕРА для вашего мобильного телефона на iOS или Android!

Новости партнёров:

Видео

Лузановка с высоты птичьего полёта

На YouTube-канале «Fly od wings», где выкладываются виды Одессы с воздуха, появился ролик, посвящённый Лузановке и району «Молодой гвардии».