Главная / Неформат

Хроника дня

Похождения конфиската, живопись маньяка и одесская трагедия. Новая выставка Мирослава Кульчицкого

Год после смерти – не конец биографии художника.

В прошлом году 20 февраля, не дожив до 45-тилетия, внезапно ушёл из жизни куратор Музея современного искусства Одессы, известный украинский художник Мирослав Кульчицкий. До 3 марта в одном из залов МСИО работает его персональная выставка, куда вошли редко экспонировавшиеся произведения и даже одно новое.





На этом вернисаже собрались только самые близкие, семья и друзья, которым было что вспомнить, которым посчастливилось общаться с автором (да и автору с ними, в общем-то, повезло). Остальные смогут оценить выставку, посетив музей, а в памятный день не хотелось публичности. Конечно, главной интригой была работа, которой при жизни автора не было суждено предстать перед публикой.

 

За месяц до смерти Мирослав работал над произведением «Война в Заливе была», в котором используется мирное видео с панорамой одесских пляжей и репортажные фото, сделанные 2 мая 2014 года. Она предназначалась для Венецианской биеннале, но вскоре выяснилось, что туда поедут только художники из обоймы известного олигарха, готового оплатить украинский павильон, – удивляться особо нечему. Публика впервые видит это произведение, созданное в соавторстве, не побоимся этого слова, с молодым коллегой Мирослава, Львом Райзманом.  


«Война в Заливе была»

«Предложил для Венеции очень противоречивую работу, совсем непатриотичную – а сложную, про наше 2 мая. Глубокую, отстранённую, про то, что все мы виновны, независимо от политических предпочтений. Её, возможно, завтра зарубят. Но я иначе не могу, я никогда не был и не могу быть конъюнктурщиком, какая бы власть ни была. Наверное, я это сейчас делаю себе во вред – но я знаю, что были люди, которые помогали тогда раненым, а были те, что добивали. Я не могу пройти мимо тех и этих, и, если даст Бог, покажу всё это в Венеции. Или не покажу. Просто хотел сказать, что я буду перед собой честен, в любом случае, и плевать я хотел на то, что президент с премьером хотят это видеть иначе. Я не изменю ни одного кадра. Я когда просматривал эти кадры 2 мая... Мне кажется, это жуть, и это надо показать. То, что война была, и что были реальные жертвы – сколько ни манипулируй, ни рассказывай о «постановках» и «подброшенных трупах» – важно признать, что это было, и было событием, которое меняет реальность – иначе может повториться», – признался мне тогда Мирослав.

Объездив полмира с выставками современного искусства, он обожал Европу, мечтал о евроинтеграции, был классическим «евроромантиком», но кровавая реальность глубоко потрясла его и, пожалуй, спровоцировала прогрессию врождённого сердечного недуга.

Герою серии постеров «Живопись Лейси» (Мирослав был киноманом, но в своей практике вдохновлялся не только шедеврами, к которым нельзя причислить снятый в 1991 году ужастик Эрика Реда «Расчленённое тело») пересадили руку  маньяка… Хичкок для бедных, скажете вы, но игры со смыслами и контекстом тут важнее эстетики, хотя и с ней всё в порядке.



 

«Живопись Лейси» Мирослава Кульчицкого останавливает на себе взгляд зрителя неожиданным выбором персонажа, с которым отождествляется автор. Само собой разумеется, мы видим фрагменты кинокадров. Вернее, куски живописи, снятые некогда в фильме Эрика Реда «Расчленённое тело», а затем с помощью компьютерных технологий переведённых Кульчицким в исходные материалы – краски на холсте. По сюжету фильма, эти полотна, на которые выплёскивалась неконтролируемая жажда насилия, были созданы Ремо Лейси. Художник-неудачник после трансплантации ему руки казнённого серийного убийцы стал звездой нью-йоркской арт-сцены – завидная судьба. Правда, впоследствии Лейси погиб от руки разъярённого трупа, собравшего себя по частям...», – писала об этом произведении Виктория Артова в газете «Зеркало недели».

Мирославу, как выяснилось, не помешала бы трансплантация сердца, которую при его диагнозе в той же Европе назначают, едва пациенту перевалит за тридцать. А сам он считал для художника наиважнейшими органами «голову и сердце, хотя руки тоже могут пригодиться». Круг ассоциаций замкнулся, и остаётся гадать: был бы он тем же художником и человеком с пересаженным сердцем?..





 

Отголоском увлечения кинематографом является и видеоработа «Бедная Лиза» (тут и ассоциация с Карамзиным работает, и одна из знаковых ролей Лиз Тейлор). Жизнь порой уводила от творчества в бизнес, и тогда появлялись идеи вроде любительских фото конфиската, то есть банальных бутылок с уксусом до, во время и после конфискации (разницы никакой, но контексты разные!). Антикоррупционная инсталляция «Дай!» из хищно разинувших «пасти» конвертиков – в том же контексте работает. А фуршет воспроизвели в стиле его же инсталляции «Гендерное равенство», разделив на «мужской» и «женский» столики (Мирослава очень смешили дамы, не позволяющие подать пальто или руку, его воспитали в духе рыцарского уважения к женщинам).

 
«Бедная Лиза» 


Тот же конфискат, но в другом контексте





 

Чувство юмора не оставляло его и в литературе – к слову, в марте издательство «Оптимум» выпустит книгу поэзии, прозы и статей об искусстве Мирослава. Опубликованные в различных альманахах, журналах, и даже отдельными изданиями, эти работы впервые будут собраны под одной обложкой. Литературную деятельность (русский язык с его «тончаками» всё же не для зарубежных читателей) он сам для себя поставил на не второй, десятый план даже, чувствуя себя прежде всего художником, артистом.


Страницы будущей книги

Всё это так, но к слову он относился с поистине музыкантской чуткостью, и как любимых Стравинского и Хиндемита, умел слушать голоса толпы, воспроизводить диалекты, вот как речевые нюансы бывших наших, ныне одесских американцев в рассказе «Гуд энд бэд», который на вернисаже прочитал вслух искусствовед Михаил Рашковецкий. Несколько стихотворений, записанных на диск Рашковецким, а также многолетним соавтором Мирослава Вадимом Чекорским, директором МСИО Семёном Кантором и автором этих строк, составили аудиоинсталляцию – зритель на выставке осматривает экспозицию, одновременно слушая стихи автора. Идея сделать такую запись принадлежит Семёну Кантору, а в конце весны мы встретимся с другими работами Мирослава Кульчицкого в музейном проекте «Лихие девяностые», который курирует Виктория Великодоменко. Пока жив интерес к художнику, память о человеке, не стоит говорить всерьёз о смерти. Наверное, Мирослав просто временно недоступен…

Фото: Пётр Катин

Автор: Мария Гудыма

17
Скачивайте мобильное приложение ТАЙМЕРА для вашего мобильного телефона на iOS или Android!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров: