Главная / Статьи

Хроника дня

Жемчужина у моря. И у края пропасти…


Устроить в Одессе революционную ситуацию — это уметь надо. Но для «оранжевых большевиков» нет нерешаемых задач. Самый, пожалуй, миролюбивый и легкомысленный город всего бывшего Союза готов к бунту — вопреки собственным представлениям о правильном порядке бытия.
Рассуждения о системном кризисе, который переживает украинское самостийное государство, давно уже стали расхожими. Настолько расхожими, что воспринимаются как-то не всерьёз: мол, мало ли что говорят злорадные враги молодой украинской демократии. А кому сейчас легко? Как-нибудь всё да наладится.
Чтобы заглянуть в пропасть и не увидеть дна, надо пересечь Украину с севера на юг. Там, на берегу самого Чёрного моря, стоит овеянная легендами Одесса. Стоит себе особняком и задумчиво плевать хотела на все власти и кризисы с самой верхней ступеньки Потёмкинской лестницы.
Так, по крайней мере, ей самой казалось. Буквально до недавнего времени. Теперь уже так не кажется.
Город-миф и просто город
Вот что мы знаем за Одессу?
Жемчужина у моря. Дерибасовская. «Гамбринус». Молдаванка и Пересыпь. Бычки на Привозе. Вся контрабанда делается на Малой Арнаутской. Шаланды, полные кефали. Благородные воры и неунывающие балагуры. Бабель, Жванецкий и Ришелье — не тот, который кардинал с мушкетёрами, а настоящий. Картина маслом. В общем, весь положенный джентльменский набор. Ах да — ещё «Одесские джентльмены». (Вот ведь что показательно: человек, сроду не бывавший в Одессе, знает названия множества тамошних улиц без всякого путеводителя. Не всякая Москва этим похвастать может.)
Это всё — истинная правда. Честнее могут быть только глаза одесского карманника, который в базарной толчее ознакомился с содержимым вашего кошелька и гуманно оставил мелочь на трамвай. Ещё бы — не зря же Одесса две сотни лет сочиняла все эти хохмочки о себе.
Правда, но не вся.
Во-первых, эти самые сотни лет даже здесь не просто так прошли. Череда войн и революций, миграций и эмиграций значительно подкорректировала колорит местного народонаселения. Так что, к примеру, знаменитый «одесский язык» услышишь скорее в кино про Одессу, чем в самой Одессе. Нет, конечно, самые сочные обороты выжили — правда, есть подозрение, что в оборот большинства современных одесситов они как раз из кино и вернулись. Ну, и ещё — из собственно русского языка, изрядно обогащённого этими одесскими оборотами типа «вас тут не стояло», «не фонтан», «цена вопроса». Опять же время (не без помощи могучего человеческого разума) потрепало и разрушило дома из ракушечника, катакомбы, Привоз да и саму одесскую природу. А технический прогресс понатыкал на каждом углу хрущёвок, «монолитов» и новодельных торговых центров. И даже Дюк Ришелье вглядывается нынче не в черноморскую даль, как было задумано благодарными одесситами, а в стеклобетонную громаду многозвёздного отеля.
Во-вторых, да, даже с учётом всего этого Одесса — город уникальный и ни на кого не похожий. Но и — просто город тоже. С улицами и домами. С людьми, которые в этих домах живут и по этим Арнаутским ходят. Которые рождаются, влюбляются, зарабатывают себе на жизнь и ведут коммунальное хозяйство. В общем, такие же, как все. Только одесситы.
Так исторически сложилось, что эта Одесса — и легендарная, и прозаическая — сейчас находится на территории государства Украина. Не то чтобы Одессе от этого было сильно хорошо или сильно плохо — да без разницы в общем-то. Украина так Украина, лишь бы море Чёрное.
Нынешней зимой, в сущности, ничего не изменилось. Дерибасовская называется Дерибасовской, деньги называются гривнами. Только их стало меньше. И где взять ещё — загадка даже для неунывающих и оборотистых одесситов.
Вот ровно на этом священном для каждого одессита месте Одесса призадумалась и полюбопытствовала — а куда всё девается? Как, говорите, держава называется? И где у ей столица? И что эта столица там о себе за нас думает? Нет, конечно, и до сих пор портовый город по мере сил участвовал в общественной и экономической жизни государства — голосовал куда скажут и деньги в бюджет сдавал почём надо. Но как-то без лишнего энтузиазма — только бы его не сильно домогались и не мешали делать свой гешефт. Как, в общем, при Советской власти, — равно как и при всех прочих властях, которым приходила в голову блажь объявлять Одессу своей суверенной территорией.

Одесская экономика
Чем живёт Одесса?
— Одесская экономика, — декламирует депутат горсовета Валентин Дубовенко, — это, во-первых, торговля. Во-вторых, торговля. В-третьих, снова торговля.
Тоже мне, бином Ньютона. По сути, ради этого Одесса и строилась — чтобы стать широко распахнутыми торговыми воротами империи на южных морях. И с тех пор разноплеменная одесская публика другими привычками обзаводиться не торопилась.
Своеобразное «градообразующее предприятие» (впрочем, кавычки тут по фактическому смыслу и не подходят даже) современной Одессы — крупнейший на Украине оптовый рынок «Седьмой километр». В просторечье советской эпохи именуемый также менее благозвучно — «Толчок». Здесь работает порядка 20 тысяч человек. А в оптовые дни оборот покупателей (3 миллиона со всей Украины!) втрое превышает население собственно Одессы. «Седьмой километр» — это самозародившийся полноценный город со своими улицами, площадями, законами, коммунальным хозяйством, разноцветным народонаселением (включая живых африканцев и вездесущих китайцев).
Из моих воспоминаний о приезде в Одессу в начале 2009 года.
…В пасмурное и моросящее февральское воскресенье «Седьмой километр» встретил нас сообразно погоде — хмуро и пустынно. Ни двадцати тысяч торговцев, ни трёх миллионов покупателей насчитать не удалось.
— Это не из-за погоды, — сокрушённо поясняет одесский журналист и фотограф Александр Лесик. — Тут по-хорошему хоть ураган — не протолкнёшься. А уж в воскресенье-то!.. Нет денег, нет покупателей, нет торговли — вот тебе и вся погода.
Впрочем, и с товаром тоже напряжёнка: с самого Нового года в Одесский порт не зашло ни одно торговое судно.
— Любка где? — втолковывает кому-то по мобильнику продавщица. — Так с утра, как дура здесь проторчала — ни покупателей, ни прибытку. Психанула да уехала куда-то.
Те, кто с утра не психанул, обречённо сворачивают хозяйство к середине дня. Даже уже не чертыхаясь — чай, не первый день кризис, привыкнуть успели.
— Да как торговля… Вот на двести гривен с утра наработала, — не особенно мастерски бодрится торговка. Эти две сотни буквально только что я ей и заплатил за пару украинских рушников, подозрительно смахивающих на китайские… Ну, какой-никакой отечественный продукт — другого-то давно нет. Даже сало (!) демократическая Украина импортирует из Польши (!!!). А что? — глобализация, европейские ценности опять же.
— А давно покупатель-то пропал? — ну надо ж о чём-то спросить. В ответ барышня с грустной хитрецой молча смотрит на наивного журналиста: мол, сам-то уж не маленький, пора понимать в текущем моменте. Чего дурные вопросы задавать?
Вообще, неразговорчивый одесский торговец — это ещё одно новшество, порождённое кризисом. Ну да это пройдёт — неразговорчивость имеется в виду. Одессе не привыкать.
На прощание «Седьмой километр» помахал нам вслед шуршащим шлейфом пластиковых пакетов и прочей упаковки от нераспроданного товара, которую ветер степенно гонял между задраенными контейнерами пустынной Розовой улицы. Вы же помните, что на «Толчке» — свои улицы, свои площади…

«Инвестиции» и перспективы
— Понятно, что в 90-е годы у людей торгового бизнеса появились быстрые деньги, — продолжает экскурс по городской экономике Валентин Дубовенко. — Постоянно направлять их в торговлю невозможно. Поэтому появилась такая новая иллюзия — строительство, как вложение капитала. В последние 7–10 лет начал набирать обороты строительный бум. В Одессе появилось огромное количество новых зданий, офисов, культурных заведений, которые действительно приносили своим владельцам огромные доходы. Но сегодня этот капитал, как и по всему миру, превратился из актива в пассив. По всему городу остовы недостроенных зданий — как скелеты, объеденные пираньями. Долго ещё так стоять будут эти памятники дегенеративной экономики. Мы ничего не производим, только продаём. И сегодня эта экономическая политика терпит крах. Товар не востребован, огромное число безработных — тяжёлое похмелье после весёлой пирушки.
— Одесса же — это не «вольный город Черноморск», — развивает тему бизнесмен, лидер партии «Родина» Игорь Марков. — Она часть Украины. И вся 17-летняя политика Украины — то есть деградации УССР — привела к тому, что вся промышленность, которая находилась в Одессе (под утопическими лозунгами «Одесса — курортный город») уничтожена. Невостребованные профессора, инженеры — они все оказались на Привозе и на «Седьмом километре». Пока шла торговля, пока шёл этот так называемый экономический рост, они маскировали экономическую ущербность. А теперь, когда грянул кризис, непонятно, за счёт чего завтра будут жить одесситы. Ну не с туризма же: у нас вся земля распродана по частным рукам, лето 4–5 месяцев в году, и интересна Одесса как город-легенда только туристам из СНГ. И не с торговли. Во-первых, торговому городу не нужен миллион жителей. Во-вторых, чтобы одесситы чем-то торговали, кто-то другой должен этот товар производить и, соответственно, покупать. А Украина ни-че-го не производит, кроме банковских кредитов и бандеровской идеологии. Значит, ничего и не зарабатывает. Значит, ничьими такими «морскими воротами» Одесса быть не может. К тому же и мощнейшее пароходство, которое могло бы оказывать услуги третьим странам и приносить валюту в казну, давно разворовано. Нам придётся восстанавливать не только город, но и страну с нуля. Как это происходило после войны — когда надо начинать строить заводы и фабрики, устраивать людей.
Совсем недавно здесь бился индустриальный пульс великой державы…

Купечество — к топору?
— Менталитет одессита — это менталитет торгаша, — говорит Валентин Дубовенко. — А купечество — это наименее социально активный слой населения, аполитичный, можно сказать.
— Потому что по сути — кто такие люди, занимающиеся торговлей? — подхватывает исполнительный директор Одесского областного союза малых, средних и приватизированных предприятий Украины Андрей Фирсов. — Малый бизнес. Это индивидуалисты в первую очередь. Им чужд коллективизм — ну откуда ему взяться в среде конкуренции всех со всеми? Политическому же определению способствует коллективная форма жизнедеятельности.
Тоже логично. Поэтому, наверное, в революционной истории Страны Советов одесская страница, мягко говоря, не самая яркая. Да и та, что есть, не столько от классового пролетарского самосознания, сколько от черноморской вольницы: отчего ж, мол, не пошалить за компанию?
Любопытный и показательный штрих. Одесса — единственный в мире город, где додумались поставить памятник… взятке. Дело было при царе-батюшке Павле I. Тот по каким-то своим монаршим соображениям задним числом притормозил решение Екатерины о финансировании из казны строительства одесского торгового порта. Ушлые одесситы прознали, что самодержец любит апельсинами полакомиться — страшно дефицитными по тем временам. Ну и, недолго думая, скинулись да отправили в Северную Пальмиру обоз с заморским цитрусом. Смягчилось сердце монаршее — и получили одесситы вожделенные средства (которые, к слову, не сразу в акваторию вбухали, а крутанули для пущего гешефту через городские ломбарды). Вот это и называется по-одесски — «решать вопрос». В память об этом знаменательном событии простодушные одесситы и воздвигли памятник апельсину. То есть — взятке, по сути, как и было сказано.
И впрямь — к чему против венценосца бунтовать, когда его можно по-простому умаслить?
Слать апельсиновый обоз в Киев одесситам в голову не приходит. Потому как пустой перевод полезного продукта.
Вместо этого — «кипит их разум возмущённый», совершенно вопреки классовому учению товарища Маркса.
Поскольку революционного пролетариата в Одессе наблюдается явная недостача, стачки приходится устраивать вполне себе классической буржуазии. В середине февраля предупредительную забастовку провели одесские водители-дальнобойщики. Уже в начале марта они провели самую настоящую забастовку с перкрытием трассы Одесса-Киев. По роду деятельности они, конечно, самые что ни на есть трудящиеся, но по социальному статусу все как есть частные предприниматели, полноправные владельцы средств производства — то есть железных своих коней. А кто сказал, что буржуа не может быть трудящимся?
Тут вот какая загогулина. Дальнобойщики, понятное дело, живут с заказов на перевозки товара из точки А в точку Б. В годину мирового экономического кризиса количество товара сильно поуменьшилось. Равно как и количество денег у торговцев. И того, и другого на всех не хватает. А тут ещё новая напасть: объявились конкуренты из совсем уж нищих западных областей Украины, которые демпингуют просто безбожно и перехватывают у местного перевозчика и без того поредевших заказчиков. То, что штрейкбрехеры ко всему прочему еще и галичане, очень удачно легло на почву всеодесских «симпатий» к «оранжевой» бандеровщине.
А водители-то, повторяю, не такие уж пролетарии. У них же фуры в частной собственности. И купленные, как правило, в кредит. Выплаты по кредиту — из дохода. Дохода нет. Зато есть долговая петля. А разорение мелкого бизнесмена, которыми сплошь заселена Одесса, отличается от разорения олигарха тем, что оно — тотальное. Он, в отличие от олигарха, теряет не треть из своих миллиардов и не дополнительную яхту для шопинга по Средиземноморью, он теряет всё. И на «Седьмой километр» даже торговать не пойдёшь — по вышеописанным причинам.
«Казалось бы, при чём тут Лужков?» То есть Ющенко? Во-первых, безотносительно к государственной мудрости президента Украины, явно не он учинил глобальный экономический кризис. Во-вторых, бизнесмен — он на то и бизнесмен, чтобы самолично отвечать за последствия своих решений. Не Ющенко ж под дулом пистолета заставлял одесских шоферов-дальнобойщиков лезть в кредитную западню.
Да, действительно ни при чём. Просто в рифму пришёлся. Или все-таки причём?
— Да, все подобные проблемы в Одессе принято решать по-другому, — обосновывает новое революционное учение среднего класса Андрей Фирсов. — У нас, сами знаете, каждый каждому кум, сват или брат — в том числе и в органах власти. В общем, всегда можно договориться. Но последние эти конфликты что показали? Народ понял, что власть не в состоянии решить их проблемы. Потому что с 2004 года на Украине происходит полная децентрализация власти, а точнее говоря — разрушение государства. И это всё отражается на гражданине. Соответственно, обычный человек начинает нервничать. А когда он нервничает, он не тратит деньги. А для торговли это и есть ужас.
Вот тебе и классическая революционная ситуация по-украински. «Верхи», вошедшие во власть с Майдана, не имеют никакой легитимности в глазах «низов». То же самое, кстати, относится и к той части «верхов», которые на Майдане как бы «проиграли». А своей бурной деятельностью на ниве управления государством «верхи» безоговорочно доказали полную свою некомпетентность. И, честно говоря, даже если и делают что разумное, благодарного отклика в сердцах граждан не находят. Следовательно, и требования «низов» к «верхам» неминуемо сводятся к одному: «Геть!»
Это в бюргерской торговой Одессе. Надо дополнительно обозревать настроения Донбасса, Харькова, Запорожья?..
Ещё одно профессиональное объединение возникло в Одессе в феврале: союз военных ветеранов «Гвардия». Имеются в виду не только ветераны Великой Отечественной, но и (и даже в перую очередь) — ветераны конфликтов совсем недавнего времени. То есть — в расцвете сил и не забывшие что к чему. О планах и возможностях «Гвардии» рассказывает её председатель, генерал-майор Павел Шнырёв, бывший руководитель СВР Южного оперативого командования:
— У нас тут люди неглупые собраны, с хорошей системной базовой подготовкой. Прежде всего управленцы все. Возьмите любого офицера, который командовал полком или бригадой, — он лучше любого мэра в коммунальных вопросах разберётся.
К праву Одессы на самоопределение
В разгар научных дискуссий вокруг тезиса «Украина — не Россия» Одесса сохраняла традиционную индифферентность. Она-то точно знает за себя: это не Украина и не Россия, это — Одесса.
— Одесса всю свою историю формировалась как город, который впитал в себя различные культуры — причём не только европейских или славянских народов, — самоопределяется Валентин Дубовенко. — В Одессе сегодня проживают люди 137 национальностей. Это о чём-то говорит? Это город-космополит. Ставить какие-то рамки: за кого Одесса — за Россию или за Украину, — это неправильно. Одесса сама за себя. Заметьте: многие одесситы, которые подаются в киевскую власть, пытаются там адаптироваться, встроиться в иерархию Украины, — они отторгаются как инородное тело. Вот, например, Павлюк — директор Одесского порта. Один срок отбыл в Верховной Раде — и всё. У нас действительно другой менталитет. Украинское не вписывается в нас, одесское не вписывается в Украину. Мы не русские, мы не украинцы. Мы — одесситы. Другого такого города нет.
И это тоже правда. Ну, почти правда.
Такая Одесса и впрямь не вписывается ни в Украину, ни в Румынию, ни в Россию. Точнее — в Российскую Федерацию.
Одесса — классический имперский проект. Потому что только в имперском многообразии многообразие одесское не чужеродно и не отторгаемо. Как и уникальные культуры «имперских побратимов» Одессы — Риги, Баку, Тбилиси. Есть всё-таки такие города. Немного, но есть. Беречь их надо.
С другой стороны — живут же как-то…
***
Кстати, о великомосковском злорадстве. В нашем случае не просто неприлично, но и крайне неосмотрительно предаваться традиционным празднованиям по случаю подыхания коровы у соседа. Если забыть о политкорректности (а давно пора), то Украина вообще и Одесса в частности — та же Россия. Только без нефти и ядерных боеголовок. Поэтому то же самое время там просто быстрее тикает. Но в ту же сторону.

Специально для «Таймера» Андрей Сорокин, «Однако».
Фото — Александр Москаленко.


2
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Видео

Об операции по подъёму Delfi рассказали на специальной пресс-конференции

11 сентября в Одессе состоялась пресс-конференция, на которой представители осуществлявших эвакуацию танкера Delfi компаний рассказали подробности операции.

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...