Главная / Статьи

Мятежный Донбасс

6 апреля жители Донецка захватили местную обладминистрацию, провозгласили Донецкую народную Республику и назначили на 11 мая референдум. Вслед за областным центром флаг ДНР подняли в Краматорске, Мариуполе, Славянске. Украинские власти объявили антитеррористическую операцию на Востоке Украины и ввели в Донецкую область войска.

Другие материалы сюжета

Новости

Суд отпустил военного из Котовска, похитившего и запытавшего жителя Донбасса

5 лет лишения свободы условно получил сержант 54-й мехбригады из Котовска, который вместе с товарищами похитил и пытал жителя Донбасса, скончавшегося после издевательств.

Мятежный Донбасс
Новости

Власти ДНР отчитались о запуске национализированного завода одесского олигарха

27 апреля в Харцизске (контролируется непризнанной ДНР) состоялась торжественная церемония запуска канатного завода «Силур», ранее входившего в холдинг «Стальканат-Силур» экс-губернатора Одесской области Владимира Немировского.

Мятежный Донбасс 1

Война глазами одесского журналиста. Часть 11: дети подземелий

Многие маленькие жители Донецка проводят в подвалах второе подряд лето своего детства.

Это бомбоубежище мне показал знакомый таксист. Многострадальный Петровский район, зона постоянного обстрела, как говорят в Донецке.

Из распахнутой двери в подвал доносятся запахи вкусной еды. Собаки, которые лежали при входе, подняли тревогу. Больше всех лаял большой чёрный пес без передней лапы. На Донбассе  часто можно встретить покалеченных в результате обстрелов животных. Многие из них контужены: движения раскоординированы, замедленная реакция. Водители знают это и всегда притормаживают, если собака переходит дорогу. Знают они и то, что сигналить бессмысленно: многие такие собаки оглохли…

«Тихо, Кузя», - успокаивает пса вышедшая на лай женщина. «Не бойтесь, они не кусаются, просто служба у них такая - нас охранять», - с улыбкой говорит она уже мне.

Представляюсь. Осторожно интересуюсь, можно ли зайти в гости. Часто люди не соглашаются пускать журналистов в подвалы, где они укрываются от обстрелов. Это их дом – место, где они пытаются сохранить для себя хотя бы кусочек прежней интимности домашнего житья. К тому же, даже побывав в Донецке и увидев всё своими глазами, оказавшись на другой стороне фронта многие журналисты пишут далеко не только «правду, всю правду и ничего кроме правды».

К счастью, наше издание здесь пользуется доверием. «Вы правду пишете, - говорит женщина. – Заходите».

Бомбоубежище состоит из нескольких комнат. Первая – прихожая, она же кухня, она же место общего  сбора. Воздух густой, тяжёлый, с запахом плесени. Дышать трудновато, сразу хочется наружу. Слева – стол: бабушка с детьми лепят вареники с картошкой. В большой тарелке готов «саламур»: жареное сало с луком. Дети работают неумело, больше мешают, нежели помогают. Но пожилая женщина терпелива. «Не защипывай так сильно края!» - учит она подопечных.

 

 

Рядом – женщина с ребёнком на руках. На вид мальцу – месяцев восемь, и он увлечённо расправлялся с мороженным. «Не рано ему?» – интересуюсь у женщины. «Нет, ему уже полтора года!», - отвечает мне она. Немного неловкая пауза: атмосфера бомбоубежища не слишком способствует правильному росту маленького человека.

Из дальних комнат на звук нового голоса выходили и выходили дети. Их было так много, что я растерялась. «О Боже, сколько их тут живет?», - интересуюсь у бабушки с варениками. «Таня, сколько у нас детей? - крикнула бабушка куда-то в глубину бомбоубежища. Не дождавшись ответа, повернулась ко мне. - Шестнадцать или семнадцать. Не помню точно, у девочек спросите».

Стены «прихожей» разрисованы цветами и бабочками. Среди них надписи: «Нам нужен мир!», «Остановите войну!». По почеркам видно: писали взрослые или дети постарше. А рядом кто-то из малышей на стене обвёл свою ножку и ручку. Чуть ниже причудливые клубки: рисовал малыш, которому вряд ли было больше двух.

 

 

Никак не могу привыкнуть к атмосфере, к влажному, густому, вязкому воздуху. «Сколько вы уже тут в подвале живете?», - интересуюсь у женщин. Оказывается, что скоро уже год…

«Нас сильно бомбили в прошлом году, вот и перешли сюда, - говорит женщина с малышом на руках. –Моя старшая после обстрела так испугалась, что не разговаривала. Сейчас отошла, да и привыкли уже».

Вторая комната была поделена на «квартиры» перегородками из одеял. Зрелище жутковатое. Куда бы я не ходила, меня всюду толпой сопровождали дети. Заглядывали в лицо, трогали за одежду, заговаривали, пытались понравиться… Дети подземелий! В горле комок, на сердце скребут кошки.

«Скажите что Вам необходимо, я постараюсь привлечь волонтёров, они помогут», - предлагаю я. «Легче сказать, чего не надо. Нужны памперсы, крупы, масло, овощи, молоко, мясо. Всё нам надо, - вздыхает одна из женщин. - Приезжают к нам журналисты, снимают и пропадают. Не могу сказать, что нам совсем никто не помогает, без помощи мы бы вообще не выжили. Но вы посмотрите сколько у нас детей!»

«А я на море хочу поехать», - дёрнула меня за руку одна из девочек. В голове рождается твёрдая убеждённость: я обязана им помочь. Сделать хоть что-нибудь.

Идём в третью комнату. На столе стоит маленький телевизор, рядом - посуда. На полке шампунь, мыло, зубные щётки. Чуть ниже  - карандаши и тетрадки. Бросается в глаза огромное количество обуви самых разных размеров. Простая самодельная кровать из досок – размерами как три или четыре двуспальных. На ней спят – все вместе.

 

 

 

 

 

 

Интересуюсь: не сильно ли мёрзли зимой? Мёрзли. «Включали электрические камины, на плитках готовили еду - от неё тоже тепло идёт, - рассказывает одна из женщин. - Но всё равно было холодно, детки болели. А сейчас другая напасть – комары. Все покусанные ходят!». Самый младший из окруживших меня детей показывает ножку, всю покрытую пятнышками зелёнки.

Выходим в небольшой коридорчик, в конце которого – узкий лаз на улицу. Ступеньки такие крутые, что подниматься по ним немного боязно даже мне. Но малышня без страха начинает карабкаться по крутой лестнице. «Ой, они не упадут?» - пугаюсь я. «Нет, что вы, они привыкли, - успокаивают женщины. - Когда не стреляют, они целый день играются на улице. Знают, когда прилеты - сразу бегут в подвал, даже звать не надо. Сначала влетают собаки, а потом все наши детки».

 

Ступеньки круто уходили вверх. Там – свет, жаркий летний день. Там можно нормально дышать. Но там стреляют. Вот и сейчас вдалеке слышна канонада, напоминая, что где-то прямо сейчас идёт бой.
«Не бойся, тётя, это далеко, это не по нам бьют», - успокаивает меня мальчик лет четырёх.

...Они долго махали мне вслед, а потом вернулись в своё убежище – туда, где почти нечем дышать, где тесно, где комары и холодно зимой. Но там не посечёт осколками разорвавшийся неподалёку снаряд, и даже самих разрывов снарядов почти не слышно. Там надёжно. А бабушка уже, наверное, закончила лепить вареники и скоро они сядут за стол одной большой «военной» семьёй.

Уезжая, даю себе слово вернуться. Пока такси едет по улицам прифронтового Донецка, мысленно составляю список того, что привезу «детям подземелий» в следующий визит. Но что я одна могу? Капля в море! А сколько ещё таких же убежищ, в которых проводят вот уже второе лето своей молодой жизни сотни детей Донбасса? 

Ирина Лашкевич 

12
Скачивайте мобильное приложение ТАЙМЕРА для вашего мобильного телефона на iOS или Android!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Новости партнёров: