Главная / Статьи

 

Материалы по теме

Статьи

За свободу Эллады: финита ля трагедия

Занятие русскими Адрианополя, который считался второй столицей Османской империи, поколебало решимость султана оказывать дальнейшее сопротивление. В пропахшем порохом воздухе вдруг проявились тонкие нотки священного аромата мира.

8

Хроника дня

За свободу Эллады: битва на море

Русско-турецкая война 1828–29 годов велась не только на суше, но и на море. И роль флота оказалась в ней необычно велика.

Осенний гром пушек в Наваринском сражении 1827 года первым возвестил о приближении очередного грандиозного столкновения двух империй. Русские моряки сыграли решающую роль в отправке на дно турецких и египетских кораблей, у Наварина отличились будущие легендарные адмиралы–черноморцы Лазарев, Нахимов, Корнилов, Истомин. Однако на тот момент они были балтийцами: сражалась эскадра, прибывшая из Балтики в Средиземноморье под руководством голландца на российской службе Логина Петровича Гейдена. Черноморский флот сказал своё веское слово несколько позже, когда война началась уже официально.

За свободу Эллады: битва на море
Портрет Л. П. Гейдена и памятник ему в греческом городе Пилос

После её начала балтийская эскадра тоже не бездействовала, блокировав пролив Дарданеллы. Французы и англичане, выступившие вместе с русскими при Наварине в помощь грекам, затем усердствовали куда меньше. Правда, французские отряды всё–таки высадились в греческой Морее, взяв под защиту местное население. Британский же лев чем дальше, тем больше тяготился грекозащитной миссией, опасаясь, что этим невольно способствует усилению русского медведя. Говорят, король Великобритании и Ирландии Джордж IV, награждая адмирала Эдварда Кодрингтона, формально возглавлявшего союзные эскадры при Наварине, в сердцах начертал: «Я посылаю ему ленту, хотя он заслуживает верёвки». Ведь этот разгром подорвал и без того не бог весть какие мощные позиции Оттоманской Порты на море, и нетрудно догадаться, кто воспользуется этим. Впрочем, недовольство британского монархического Георга Кодрингтону компенсировал почётнейший русский святой Георгий 2-й степени.

Полномасштабные военные действия лишь добавили Лондону нежелания российской победы, хотя отмахнуться от своей предыдущей филэллинской политики ему тоже было неудобно. Меж тем Гейден со товарищи, обосновавшись на греческих островах Тенедос и Тасос, усиливали блокаду, обложив заодно остров Крит, который служил туркам перевалочной базой для операций против греческих повстанцев и который мог быть использован для переброски войск к Стамбулу и севернее. Тут «владычице морей» пришлось пережить некоторое унижение, причём морское: её вездесущие торговые суда подвергались досмотру на общих основаниях. Власти туманного Альбиона побуждали негоциантов–авантюристов смело игнорировать выходки русских, общественное мнение в Англии поднялось на дыбы, но гордых бриттов останавливали и обыскивали, ибо водоплавающему коммерческому «Юнион Джеку» трудно игнорировать требования Андреевского флага, подкреплённые жерлами мощных российских пушек.

За свободу Эллады: битва на море
Обыск английского судна в Дарданеллах, или Верный союзник выказывает своё уважение к британскому флагу. Британская карикатура

Тем временем на Чёрном море решили по–крупному усложнить жизнь османским военным. Во главе Черноморского флота стоял вице–адмирал Алексей Самуилович Грейг. Сын великого победителя при Чесме, он сам покрыл себя бессмертной славой флотоводца и учёного. Его фамильные морские дарования очень пригодились в тяжёлом 1828-м, когда эскадры Грейга принялись вместе с сухопутными войсками покорять османские крепости. Пожалуй, за все русско–турецкие войны не было столь тесной и успешной совместной деятельности армии и флота, как в 1828–29 годах. Раньше подобное бывало эпизодами (вроде осады Очакова в 1788-м, о которой рассказывал ТАЙМЕР). Но в эту войну взаимодействие российских Марса и Нептуна стало одним из главных факторов, принёсших полную победу.

Как уже отмечалось ранее, Грейг фактически возглавил операцию по овладению сильной крепостью Анапа: десантные войска были погружены на корабли и отправлены добывать твердыню совместными армейско–флотскими усилиями.

Добившись желаемого в Анапе, русский император Николай I попробовал задействовать эту же связку Грейг — Меншиков под Варной. Тут всё оказалось сложнее, Меншиков вскоре получил ранение, его место занял Воронцов, но на действиях флота это, разумеется, не сказалось. Корабли черноморцев истребили менее солидных турецких оппонентов из морского прикрытия Варны и обеспечили её полную блокаду. Кроме того, крепость подвергалась жестокому и меткому обстрелу. Моряки многое сделали для того, чтобы истощённый варненский гарнизон в конце концов сдался на милость победителей.

За свободу Эллады: битва на море
Памятник А. С. Грейгу, некогда украшавший Николаев

Флоту же принадлежит честь первых крупных успехов 1829 года. 15–16 (27–28) февраля контр-адмирал Михаил Николаевич Кумани, надавив с моря и высадив десант, овладел прибрежной крепостью Сизополь (нынешний болгарский Созопол). Этот городок стал важнейшим пунктом снабжения русской армии в готовящемся походе того же года: припасы без особых хлопот доставлялись туда по воде, а оттуда поступали прямо в действующую армию, что сильно облегчило её положение по сравнению с предыдущим годом, когда логистика была ахиллесовой пятой наступающих.

Сизополь фактически превратился в болгарскую базу Черноморского флота, откуда тот угрожал Константинополю и блокировал пролив Босфор. Положение османов усугублялось тем, что Дарданеллы крепко запечатал Гейден. Важность Сизополя турки понимали и 28 марта предприняли решительную попытку отбить город. Тщетно: его защитники не дрогнули, а огонь огромных корабельных орудий обеспечил им отличную огневую поддержку.

Однако, невзирая на общее доминирование русского флота, корабли падишаха всё–таки давали о себе знать. И из–за этого с разницей в два дня на Чёрном море произошли два знаменательных события.

Османская эскадра, понукаемая султаном и английским «военным специалистом» Адольфусом Слэйдом, вынуждена была время от времени выходить в море, хотя встреч с флотом Грейга избегала, как могла, что вполне разумно с её стороны. В мае 1829 года военно–морские турки вновь дружно направились в противоположную от Сизополя сторону.

За свободу Эллады: битва на море

Но так уж вышло, что туда же, к Синопу, держал путь новейший русский фрегат «Рафаил». Его капитан, заслуженный и опытный Семён Стройников, не заметил в тумане, что оказался рядом с целой турецкой эскадрой. Когда ситуация прояснилась, «Рафаил» попытался удалиться от неприятеля, но тот настаивал на свидании: слабый ветер и подавляющее превосходство в силах придавали капудан–паше уверенность.

Стройников собрал военный совет, где, по официальной версии, офицеры требовали драться до последней капли крови, как велел «Морской устав» Петра Великого. Тогда капитан послал одного из них спросить мнение команды. Тот вернулся и сказал, что нижние чины просят не губить их понапрасну (по другим данным, матросы были готовы выполнить любое решение начальства, но посланный к ним офицер якобы дезинформировал командира). Потрясённый Стройников решил сдать «Рафаил» без боя.

Османы возликовали. Такого не было ещё никогда — чтобы военный корабль Черноморского флота спустил флаг, не сделав и выстрела. Переименованный «Рафаил» пополнил турецкую эскадру, а пленных российских офицеров уважительно разместили на одном из османских линкоров.

На обратном пути 14 (26) мая мощная эскадра капудан–паши наткнулась на маленький русский отряд, крейсировавший у Босфора: фрегат «Штандарт», бриги «Орфей» и «Меркурий». Ободрённые «рафаильствованием» турки без колебаний кинулись на ещё одну лёгкую добычу. Командир отряда приказал уходить в Сизополь с максимальной скоростью. У «Штандарта» и «Орфея» это получилось. Но «Меркурий», который, судя по названию, должен лететь быстрее прочих, оказался более тихоходным.

Его неумолимо нагоняли сразу два линейных корабля: 110–(или же 128)пушечный «Селимие» под флагом капудан–паши и 74–пушечный «Реаль–бей». Противопоставить им «Меркурий» мог лишь 18 24–фунтовых карронад и две мелкокалиберные переносные пушчонки, которые, правда, обладали большей в сравнении с карронадами дальностью стрельбы. Орудия на линейных кораблях громадны, и если по количеству пушек русский бриг уступал туркам десятикратно, то по весу бортового залпа — в 30 раз.

За свободу Эллады: битва на море
Александр Иванович Казарский

Давид против двух Голиафов. Причём на этот раз оба Голиафа были вооружены целой коллекцией пращей помощнее Давидовой.

Трудно описать эмоции русских пленников, наблюдавших, как на кроху–бриг охотятся два монстра. А уж чувства Стройникова и подавно: ведь до назначения на «Рафаил» он командовал «Меркурием»! Бывают же совпадения…

Идя на повышение, Стройников передал свой бриг капитан–лейтенанту Александру Ивановичу Казарскому. Как оказалось, в надёжные руки. Поняв, что драки не избежать, командир корабля созвал военный совет, на котором офицерам надлежало высказаться, что делать в безвыходной ситуации. По обычаю начал младший по званию поручик корпуса штурманов Иван Петрович Прокофьев, предложивший сражаться до конца, а в случае невозможности продолжать бой — сцепиться с одним из линкоров противника и взорвать бриг, уничтожив заодно и неприятеля. Остальные полностью поддержали штурмана и заранее зарядили пистолет: из этого оружия последний оставшийся в живых офицер должен был выстрелить в крюйт-камеру, где хранились запасы пороха.

Надо сказать, турки знали о такой возможности и не горели желанием сближаться с русскими: 20 мая 1788 года от подобных манёвров их отучил капитан второго ранга Остен–Сакен. Когда на его небольшое судно накинулся целый рой османских кораблей, Христиан Иванович (Йохан Райнхольд) Сакен бестрепетно взорвал свою дубель–шлюпку и четыре вражеские галеры, впившиеся в неё абордажными крючьями.

Теперь, спустя почти ровно 41 год, настала пора решаться на отчаянное самопожертвование другим морякам–черноморцам. Согласно суховатому, деловому рапорту Казарского, он собрал всех нижних чинов, изложил ситуацию, объяснил, «чего ожидает от них государь и чего требует честь императорского флага», и «нашёл в команде те же чувства, как и в офицерах: все единогласно объявили, что будут до конца верны своему долгу и присяге». Как далось это решение матросам, и что чувствовал при этом сам капитан, мы можем только догадываться.

Бриг–смертник отважно вступил в более чем неравную схватку.

За свободу Эллады: битва на море
Иван Айвазовский. Бой «Меркурия»

Впрочем, раньше времени погибать никто не собирался. Казарский искусно маневрировал, уходя от залпов противника и яростно отстреливаясь, когда тот сближался на расстояние выстрела карронады. Борта линкоров делались прочными, поэтому русские вели огонь в основном по рангоуту и такелажу (грубо говоря, по мачтам и тросам): на «Меркурии» понимали, что их единственный шанс на спасение — обездвижить врага. Во время этой погони ветер ослаб, что сильно помогло бригу: у него были вёсла, позволявшие маневрировать даже при безветрии.

Таланты Казарского и его офицеров, отличная выучка и доблесть команды «Меркурия» вкупе с тихим ветром и слабой подготовкой экипажей турецких линкоров сотворили форменное чудо. Османы так и не смогли воспользоваться преимуществом своего чудовищного бортового залпа, который при удачном попадании разнёс бы русское судно в щепки. Более того, по данным Казарского, бриг повредил рангоут сначала гиганта «Селимие», а затем корабля поменьше, который, однако, успел сильно потрепать бравого малыша. В итоге оба «турка» предпочли выйти из боя.

Когда спасшиеся «Штандарт» и «Орфей» доложили в Сизополе о тяжёлой ситуации, в которую они попали, едва ли кто сомневался, что отставший бриг либо погиб, либо пленён. Грейг торопился к Босфору, надеясь перехватить османов и сполна отомстить. Какова же была его радость, когда навстречу эскадре пришёл сам «Меркурий», жестоко изувеченный, но гордый и несломленный! Его экипаж потерял четыре человека убитыми и шесть ранеными, сам Казарский получил контузию, но продолжал командовать до конца боя. 22 пробоины в корпусе «Меркурия», изрешечённые паруса, 16 повреждений в рангоуте и 148 в такелаже, а также разбитая карронада дружно свидетельствовали о тяжелейшем испытании, выпавшем на долю героического корабля. Тем не менее совершённое им настолько невероятно, что в его подвиг некоторые отказывались верить.

За свободу Эллады: битва на море
Иван Айвазовский. Встреча «Меркурия» с русской эскадрой

Последствия этих двух происшествий не заставили себя ждать.

Сдача «Рафаила» привела государя в бешенство. Военно–судная комиссия, разбиравшая это дело, приговорила офицеров фрегата к смерти, а нижних чинов к децимации (казнь каждого десятого по жребию — прим. ред). Грейг энергично ходатайствовал за смягчение приговора, а Николай смилостивился даже больше, чем ему предлагал адмирал. Матросов и четырёх офицеров простили, остальных офицеров разжаловали «в рядовые до выслуги», а кавалер ордена св. Георгия 4-й степени Стройников, лишённый наград и дворянства, был отправлен в Бобруйск в арестантскую роту. Но царь горячо требовал от черноморцев «предать огню» сдавшееся судно. Уничтожив в 1853 году в Синопском сражении турецкий фрегат «Фазли Аллах» (Данный Аллахом), который, как считали русские, и был переименованным «Рафаилом», великий адмирал Павел Нахимов доложил императору, что его воля исполнена.

Зато Николай I щедро наградил всех моряков «Меркурия». Офицеры получили ордена либо св. Георгия либо св. Владимира и производство в следующий чин, матросы и унтер-офицеры — знак отличия военного ордена (Георгиевский крест). Кроме того, всей команде отныне причитался пожизненный пенсион в виде двойного жалования, какое они получали на 14 мая 1829 года. Среди прочих милостей офицерам было позволено включить в свои гербы изображение пистолета — того самого, который лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств не дождался своего применения в крюйт-камере. Наградили и сам бриг: ему пожаловали кормовой Георгиевский флаг, во второй и последний раз в истории Российской империи (первым был корабль «Азов», невероятно отличившийся в Наваринской битве).

К сожалению, дальнейшая судьба честного и храброго Александра Казарского, ставшего флигель-адъютантом, доверенным лицом императора, сложилась трагически: короткий карьерный взлёт прервала жестокая и, скорее всего, насильственная смерть в Николаеве. Вскоре после этой трагедии в честь героя был установлен внушительный памятник в Севастополе, надпись на котором утвердил лично император.

За свободу Эллады: битва на море

Но это дело будущего. А Черноморскому флоту пока ещё предстояло свершить немало славных дел в продолжающейся войне — на сей раз бок о бок с победоносной армией Ивана Дибича.


Автор: Владислав Гребцов

8
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

????????...

Видео

Старейшее стратегическое предприятие: как выглядит Одесская ТЭЦ сегодня

ТАЙМЕР побывал на Одесской теплоэлектроцентрали и посмотрел, в каком она сейчас состоянии.

1

Инфографика



????????...