Главная / Статьи

 

Материалы по теме

Статьи

За свободу Эллады: финита ля трагедия

Занятие русскими Адрианополя, который считался второй столицей Османской империи, поколебало решимость султана оказывать дальнейшее сопротивление. В пропахшем порохом воздухе вдруг проявились тонкие нотки священного аромата мира.

8

Хроника дня

За свободу Эллады: жестокий 1828 год

Начало новой войны с Оттоманской Портой было обнадёживающим для России. Но только начало.

Как уже упоминал ТАЙМЕР, в этой гигантской битве империй было два фронта — дунайский и кавказский, причём первый являлся основным. Сюда, на Дунай, прибыл сам государь Николай I, что никак не улучшило положение в армии, у которой вместо одной официальной головы, главнокомандующего, появилось две, из которых неофициальная, император, была несравненно могущественней.

За свободу Эллады: жестокий 1828 год
Британская карикатура

В Молдавию и Валахию был послан корпус генерала Рота, без труда занявший дунайские княжества почти целиком: турки, прекрасно зная настроения местных жителей, не думали всерьёз оборонять эти земли. Исключение составила лишь левобережная дунайская крепость Браилов, которую осадил корпус царского брата Михаила Павловича.

Увы, после Петра Великого характерной чертой почти всех Романовых (насколько можно назвать Романовыми Хольштайн–Готторпскую династию, воцарившуюся в России) была их полководческая ограниченность. Увешанные орденами с рождения, они любили мундиры, эполеты, аксельбанты, манёвры, но скорее безжалостно игрались в живых солдатиков, чем воспитывали в себе полководческие навыки.

Надо отдать должное великому князю Михаилу — в смысле военной бездарности он не уступал прочим представителям семейства. Потому-то его попытка штурмовать Браилов 3 (15 по новому стилю) июня 1828 года привела к нулевому успеху и тяжким потерям, из строя выбыло как минимум 2 747 человек (к слову, одним из серьёзно раненых оказался Константин Данзас, лицейский приятель Александра Пушкина). Но не было бы счастья, да несчастье помогло: османы решили, что не просто выполнили, а перевыполнили стоявшую перед ними задачу, внезапно для самих себя нанеся поражение русским, и, следовательно, могут сдавать крепость с чувством выполненного долга. Что и было сделано 7 (19) июня. Впрочем, по условиям капитуляции 8 тысячам гарнизона позволили уйти в Силистрию.

Тем временем основные силы армии форсировали стремительный широкий Дунай, перенося военные действия на правый берег. Переправа, прошедшая на территории современной Одесской области в Южной Бессарабии, западнее Измаила, обошлась без излишних потрясений. В память удачной переправы на её месте впоследствии будет воздвигнут величественный памятник, к счастью, уцелевший до наших дней.

За свободу Эллады: жестокий 1828 год

В форсировании могучей реки ощутимо помогли наследники запорожцев, бежавших в османские владения после ликвидации Сечи императрицей Екатериной II. Кошевой атаман Задунайской сечи Осип Гладкий и его люди ранее участвовали в боях с восставшими греками, но сейчас поспешили перейти на сторону русских. 20 мая 1828 года в городе Тучкове (проще говоря, в славном Измаиле) они получили прощение и милости лично от императора Николая. Возмущённые таким поворотом турки выместили гнев на казацких поселениях, рассыпанных в дельте Дуная, однако долго им бесчинствовать не пришлось — русская армия наступала энергично. Одна за другой без особых проблем пали крепости Исакча, Мачин, Гирсово, Тулча, Кёстэндже (современная Констанца).

Дальнейший путь на османскую столицу оказался заблокирован Силистрией, Шумлой и Варной, защитные сооружения которых турки «со свойственным им искусством» отлично приспособили к окружающей местности, создав совместно с природой неприступные твердыни. Тут-то движение войск забуксовало, поскольку наличных сил явно не хватало для осады. Решили спешно перебрасывать на фронт гвардию, а пока сосредоточить усилия на овладении Варной. Дело в том, что после разгрома в Наваринском сражении турецкий флот пребывал в убогом состоянии, сильно уступая русскому по численности и огневой мощи кораблей, не говоря уже о качестве выучки экипажей и их командиров. Соответственно, прибрежная Варна представлялась наиболее уязвимой: против неё можно действовать и с суши, и с моря.

Правда, все силы туда оттянуть было нельзя. Чтобы парализовать активность османов у себя в тылу, русские попытались блокировать Силистрию и Шумлу. Притом удача им улыбаться отказывалась. Победы чередовались с поражениями, взаимные атаки укреплений и стычки в поле не приносили серьёзного успеха ни одной из сторон, но турки, используя кавалерию, в том числе иррегулярную, смогли создать противнику значительные трудности со снабжением. Русские ещё в начале пути, в Добружде, стали страдать от нехватки продовольствия и болезней, лошади и волы изнемогали без фуража; теперь же, под Шумлой, из–за действий турецких партизан, осами кружившихся вокруг русских войск, ситуация только усугубилась.

За свободу Эллады: жестокий 1828 год
Британская карикатура

Ликование в Вене и Лондоне трудно описать: вместо триумфальной прогулки на выручку грекам русские увязли где–то на северо–востоке Болгарии. Ситуация приобретала всё более тяжёлый характер, и теперь будет ли кампания полностью бесплодна или нет, зависело от схватки за Варну.

Но это на Дунайском театре военных действий. На Кавказе дела развивались не в пример энергичнее. Черноморский флот под началом Алексея Грейга высадил десант во главе с Александром Меншиковым под Анапой, и вскоре совместными усилиями матросы и солдаты принудили эту сильную крепость к сдаче. Тот же приём решили повторить и с Варной, но здесь осаждённые могли рассчитывать на помощь извне и собирались держаться до упора, прикрывая дорогу на Константинополь.

Между тем лишь недавно отразивший в жестокой борьбе нападение Персии Отдельный Кавказский корпус Ивана Паскевича, невзирая на усталость и нехватку людей в строю, гордо рванул вперёд — на превосходящие османские силы. Разбив турецкую кавалерию, Паскевич осадил Карс, крепость, которую едва ли мыслимо покорить штурмом. Но её бомбардировали, штурмовали — и взяли! Причём с небольшим уроном.

За свободу Эллады: жестокий 1828 год
Януарий Суходольский. Взятие Карса

Кстати, тут отличился уже другой пушкинский приятель из бывших лицеистов, полковник–полтавчанин Владимир Вольховский. Сослуживцы не уставали хвалить его способности в качестве обер-квартирмейстера Кавказского корпуса, но при штурме Карса 23 июня он несколько «поменял специализацию»: с 20 гренадёрами покорил бастион, добыв 4 вражеских орудия и крест св. Георгия 4-й степени себе на грудь за храбрость.

Деблокирующий отряд Кёсэ–Мехмет–паши, шедший на помощь Карсу, узнав о немыслимом — его падении — отступил от греха подальше. А Паскевич с аппетитом бросился поедать оставшиеся в руках турок укрепления, пользуясь смятением их защитников из–за печальной судьбы неприступного Карса. Взяв по пути крепость Ахалкалаки, он 9 (21) августа смял, рассеял и отогнал уже привыкшего к быстрому бегу пашу от другой внушающей трепет твердыни, Ахалциха, и ровно неделю спустя, 16 (28) августа 1828 года овладел и ею жесточайшим вечерне–ночным штурмом. Череде оглушительных побед русских «кавказцев», ведомых Паскевичем и рядом других блестящих военачальников, не помешали ни враждебность мусульманского населения, ни труднопроходимые горы, ни изнурительно жаркий климат, ни опасные болезни, даже такие, как чума.

За свободу Эллады: жестокий 1828 год
Януарий Суходольский. Штурм Ахалциха

Но вернёмся на западное побережье Чёрного моря, где основные усилия русской армии сосредоточились на покорении Варны. Поначалу её осаду Николай I поручил Меншикову. Тёзка своего предка, великого русского полководца и отличного бойца, Александр Сергеевич Меншиков в отличие от Даниловича не был ни тем, ни другим. Зато обладал язвительным умом и страстью высмеивать чужие достижения. Увы, турки не оценили его остроумия и ранили беднягу, что стало одним из немногих везений русской армии на Дунае. Ибо на смену раненому государь вызвал другого генерала — повелителя Новороссийского края Михаила Семёновича Воронцова.

В чём–то они с Меншиковым похожи. Оба воевали против турок и французов, оба составили проект освобождения помещичьих крестьян, оба за это удостоились немилости императора Александра, оба стали рьяными слугами престола при Николае. Но салонным остроумием Воронцов не фонтанировал, напротив — мог быть по–английски сдержан. Зато блистал талантами администратора. На него легла забота об обеспечении войск из вверенного ему края: оттуда надо было вывозить провиант, а туда не дать ввезти чуму и холеру. С обеими задачами он в целом справился, несмотря на огромные объективные трудности. Но этого оказалось мало — теперь Воронцов должен был ещё и руководить осадой первоклассной твердыни.

Гениальным полководцем он не являлся, хотя носил орден св. Георгия 2-й степени за баталию при Краоне против самого Наполеона. Этот относительно удачный, скорее арьергардный бой, в котором превосходящие силы французов понесли больший урон, чем русские, трудно назвать победой, но достойным сражением — можно и нужно. Тем не менее военные дарования генерала несомненны, и в этом он превосходил раненого коллегу. Отлично зная военное дело, Воронцов взялся за предложенный ему «крепкий орешек» с энергией и толком.

За свободу Эллады: жестокий 1828 год
Михаил Семёнович Воронцов

Подошла гвардия, усилив русские силы. Солдаты шаг за шагом приближались к стенам основной крепости, выбивая турок из окрестных укреплений. Варну нещадно обстреливали с суши и с моря. Город горел и рушился. Вскоре там вспыхнули болезни, усугублённые острой нехваткой продовольствия. Но комендант Юсуф–паша и капудан–паша (адмирал) Изет–Мехмет, а также их доблестные подчинённые держались исключительно стойко. Кроме мужества, им помогала надежда на помощь извне: недалеко от Варны топтался корпус лихого албанца Омера Вриони, который отразил все попытки меньших по численности русских отрядов отбросить его. Однако провалились и все его потуги пробиться на выручку осаждённым. Пока Омер–паша бодался с преградившими ему путь частями, остальные русские методично перемалывали варненский гарнизон.

Туркам помогала нерешительность царя, застрявшего в армии костью в горле у формального главкома фельдмаршала Витгенштейна и у начальника осады Воронцова. Увы, послать императора куда подальше — ну, хотя бы в Кишинёв — было невозможно, а Николай I, официально не назначив себя командующим, хотел контролировать всё и вся, в строгом соответствии со своей натурой. Он неоднократно предлагал осаждённым сдаться. И порой те соглашались на переговоры, добиваясь временного прекращения огня, отдыхали, затем выдвигали неприемлемые условия, и тяжкие бои возобновлялись.

В этой изнуряющей варненской партии османы были великолепны. Отзывы их противников говорят сами за себя: «Храбрость турок в окопах доходит до неимоверности; их меткие выстрелы, отчаянная смелость и отличное хладнокровие достойны удивления, и сими доблестными качествами народа предводители их успели воспользоваться в совершенстве».

За свободу Эллады: жестокий 1828 год

Обе стороны несли большие потери, однако дело неумолимо двигалось к развязке. Наконец русские взорвали заложенные под крепостным валом мины. В образовавшиеся бреши 25 сентября устремились всего–то 1700 человек, выделенных не в меру бережливым императором для штурма. Солдаты легко овладели пострадавшим от взрывов бастионом и часть из них даже ворвались в сам город, отвоевав немалую его часть. Однако и здесь турки не дрогнули: перебросив все силы на место прорыва, они выбили русских не только из города, но и со взятого было бастиона.

Тем не менее этот штурм, предпринятый малой частью русской армии, показал османам бессмысленность дальнейшего сопротивления, и новое предложение о сдаче встретило полное понимание со стороны Юсуфа–паши, не желавшего дальнейшей бессмысленной гибели своих отважных соратников и вверенных его попечению мирных жителей, ужасно страдавших от голода, болезней и обстрелов. С ним согласились и 4 тысячи его воинов, не говоря уже о гражданском населении, побежавшем в русский лагерь за хлебом при первой возможности. Однако упрямый Изет–Мехмет–паша с несколькими сотнями верных людей заперся в цитадели и угрожал взорвать себя, если его не выпустят с оружием. Николай был впечатлён и Юсуфом, и Мехметом: первого он принял с почётом и по просьбе самого паши отправил в Россию, отпустив 4 тысячи его людей на волю без оружия под честное слово не воевать больше в этой войне; второму была предоставлена возможность уйти с восемьюстами таких же, как он, отчаянных. Ещё 6 тысяч турок, замешкавшихся со сдачей, но не желавших себя взрывать почём зря, оказались в плену. 29 сентября (11 октября) Варна пала.

За свободу Эллады: жестокий 1828 год
Александр Зауервейд. Инженерная атака крепости Варна сапёрным батальоном 23 сентября 1828 года

Дополнительной отрадой для русских стало отражение наступления турок из Видина на Бухарест в битве 14 (26) сентября при селении Боелешти (Бэилешть). Угроза Валахии была устранена блестящей победой небольшого отряда генерала Фёдора Гейсмара над значительно превосходящими силами неприятеля (якобы 4 200 русских при поддержке 1 200 румын против 26 тысяч османов, что, вероятно, преувеличение).

Выстраданную и долгожданную варненскую победу Воронцов деликатно поднёс к стопам своего государя. А сам занялся изысканием средств, чтобы живущая впроголодь русская армия накормила голодающих турок, армян и греков разорённого города (им предложили уйти за Балканы, в нетронутые войной места, однако остались не только христиане, но и значительная часть мусульман). Торжествующий Николай въехал в поверженную Варну — говорят, произнеся при этом «Смерть Владислава отмщена!», поскольку именно у этой крепости в 1444 году сложил свою буйную головушку разгромленный османами польско–венгерский король Владислав.

Но и без короля–крестоносца жертв хватало. В ходе осады обе стороны потеряли примерно по 6 тысяч человек убитыми, ранеными, больными и умершими от болезней. А самое ужасное, что в целом ликовать было явно преждевременно: конца войны в тумане будущего ещё никто не мог разглядеть, и никто не знал, каким он будет. Оставив гарнизоны в наиболее значимых населённых пунктах, основные русские силы двинулись обратно на левый берег Дуная, лечиться и откармливаться в тепле, на зимних квартирах. Кавалерия османов, мобильная, жалящая, превратила отход в тяжёлое мероприятие: третий корпус под натиском турок бросил все обозы, чтобы побыстрее оторваться от преследователей. На сладкий триумф это никак не походило.

За свободу Эллады: жестокий 1828 год

Результаты тяжёлого года выглядели неважно. Точнее, они выглядели бы откровенно жалко, если бы не блестящие достижения Кавказского корпуса и варненский успех Воронцова.

Настала пора делать кадровые выводы — кто–то же должен быть виноватым, и этот «кто–то» точно не государь. Правда, обставили всё деликатно: в начале 1829 года Витгенштейн подал прошение об увольнении его в отставку, ссылаясь на пошатнувшееся здоровье. Армию возглавил генерал Иван Иванович Дибич (точнее, Ханс Карл Фридрих Антон фон Дибич-унд–Нартэн, ибо родился он пруссаком).

На сей раз русской армии с «фоном» повезло. Но о подробностях этого везения ТАЙМЕР расскажет несколько позже.


Автор: Владислав Гребцов

9
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

????????...

Истории рок-звезды, серийного убийцы и фрилансера: одесситам покажут немецкое кино

14 ноября в Одессе стартует программа ежегодного фестиваля «Новое немецкое кино», который в октябре открылся в Киеве и теперь проходит в Мариуполе, Харькове, Днепре, Львове, Черновцах и Одессе.

1 1

Видео

Старейшее стратегическое предприятие: как выглядит Одесская ТЭЦ сегодня

ТАЙМЕР побывал на Одесской теплоэлектроцентрали и посмотрел, в каком она сейчас состоянии.

1

Инфографика



????????...