Главная / Статьи

 

Материалы по теме

Статьи

За свободу Эллады: финита ля трагедия

Занятие русскими Адрианополя, который считался второй столицей Османской империи, поколебало решимость султана оказывать дальнейшее сопротивление. В пропахшем порохом воздухе вдруг проявились тонкие нотки священного аромата мира.

8

Хроника дня

За свободу Эллады: забалканский нокаут

После победы в генеральном сражении при Кулевче главнокомандующий русской армией на Дунае граф Иван Дибич планировал завершить войну эффектным маршем на османскую столицу Костантыние — через Балканы.

Он мечтал сделать то, что не удавалось никому в течение столетий. Реализация смелого плана фактически ставила Османскую империю на колени. Однако наличных сил для таких свершений у полководца под рукой было маловато. И даже их он не мог задействовать, пока в тылу злобно щерились пушками две мощнейшие турецкие твердыни, Шумла и Силистрия.

Шумла (по-турецки Шумну) была неприступной, тщательно укреплённой не только людьми, но и самой природой. Расположение же второй крепости, к которой примыкали высоты, пригодные для размещения осадной артиллерии, делало её более уязвимой. Потому Дибич приказал уроженцу Харьковщины генерал-лейтенанту Афанасию Ивановичу Красовскому, возглавившему осадный корпус у Силистрии, непременно додавить врага — лучше активной осадой, но в крайнем случае и штурмом: армии перед дальним рискованным походом была нужна ещё одна крепкая база в тылу на правом берегу Дуная.

За свободу Эллады: забалканский нокаут 
А. И. Красовский

Красовский оправдал надежды с помощью замечательного инженера, генерал-майора Карла Андреевича Шильдера, которого за отвагу и честность иногда именуют «Баярдом русского инженерного корпуса». Но кроме отваги и честности он имел ещё несколько полезных качеств, например, ум и глубокие знания. Составленный Шильдером план осады Силистрии предполагал взятие крепости с помощью «лопаты и мины», по образному выражению военного историка Николая Епанчина. Артиллерии же отводилась вспомогательная роль, хотя это не помешало ей выпустить примерно 30 тысяч снарядов по османской твердыне, причинив значительные разрушения. Тем не менее главное дело сделала минная война, которую развязал неутомимый Шильдер.

Поначалу турки отказывались сдаться даже после получения вести о Кулевчинском разгроме, затем жаждали выторговать себе свободный выход, какой год назад получил гарнизон османского Браилова. Однако Красовский и Дибич настаивали на безусловной сдаче. Защитники отказывались и уверяли, что готовы сражаться до последнего. Увы, их в высшей степени похвальная решимость оказалась изрядно потрёпана щупальцами подземных минных галерей, хищно протянувшихся от русских позиций к валам Силистрии: мины взрывали и рушили её укрепления, а контрминная борьба успехов туркам не приносила. Наконец, при виде продырявленных бастионов нервы у осаждённых не выдержали, и 18 (30) июня 1829 года они капитулировали. На следующий день победители вошли в поверженную крепость, взяв 8–9 тысяч пленных (из них 1500 раненых и больных Красовский великодушно отпустил в турецкий Рущук долечиваться), 253 орудия, 16 канонерских лодок, 46 шлюпок, баркасов и лодок, 3 бунчука и свыше сотни знамён. Мусульманское население Силистрии получило право отправиться куда пожелает, прихватив своё имущество.

За свободу Эллады: забалканский нокаут
К. А. Шильдер

Русские в официальных реляциях оценили потери мужественного гарнизона в 7 тысяч убитых и раненых, но учитывая, что раненых и больных на момент сдачи оказалось всего полторы тысячи, это число кажется преувеличением. Равно как преувеличено было и общее количество бойцов, оборонявших крепость (их определяли в «13000 регулярного войска и 8000 вооружённых жителей»). У победителей за время осады погибли 334 человека, включая генерала, ранены 1540 человек. В послании к императору довольный Дибич отметил: «Это важное приобретение обеспечивает нам вторую операционную линию и хорошую базу на Дунае».

Таким образом, можно было начинать великий поход.

Оставив в Силистрии 8 батальонов и 3 казачьих полка, корпус Красовского поспешил к Шумле — ему предстояло сковать активность засевшей там армии во главе с великим визирем, дабы турки не помешали основному предприятию. Для начала покорители Силистрии должны были незаметно сменить другие русские части на позициях под Шумлой: Дибич хотел создать у Решида–Мехмеда–паши иллюзию, что он собирается всеми силами осаждать могучую крепость, в то время как первые русские подразделения уже выступят на юг. Уловка удалась. Визирь посчитал, что намерения гяуров относительно его любимой Шумлы крайне серьёзны, и даже дополнительно стянул к ней тысяч 12 войска, сняв его с защиты балканских проходов и различных укреплений — подарок, о котором Дибич мог только мечтать.

За свободу Эллады: забалканский нокаут

Русский главком разделил свою небольшую армию на три колонны под началом генералов Ридигера, Рота и Палена. В последней из них, выдвигавшейся позже других, находился сам полководец. Ридигер и Рот получили приказ форсировать реку Камчия (русские именовали её Камчик), на берегах которой расположились некоторые силы османов, и перевалить через Балканы, имеющие в тех местах относительно небольшую высоту. Затем следовало завладеть крепостями на побережье Чёрного моря при непосредственной поддержке российских кораблей вице-адмирала Грейга.

На флот также возлагалась задача обеспечить снабжение наступающих. Логистика — ахиллесова пята кампании 1828 года, но теперь, надеялись Дибич и Толь, проклятие бескормицы ослабнет: доставлять припасы по морю было десятикратно быстрее. Впрочем, доставку грузов по суше тоже никто не отменял, а тут уж пригодились «корабли пустыни». На фронт «мобилизовали» астраханских верблюдов, чью неприхотливость, силу и выносливость невозможно переоценить. Всего в пекле тяжелейшей войны побывали 4 тысячи этих величественных животных, половина из них оплатили победу своими жизнями.

Дибича частенько критиковали за вспыльчивость: он любил яриться на подчинённых, приговаривая провинившегося к страшным карам и полностью отменяя наказание через несколько минут. Коротенький, плотный, недовольно пыхтящий, этот выдающийся военачальник заработал нежное прозвище «Самовар» (или, учитывая специфику данной кампании, «Самовар–паша»). Однако в нехватке аналитических способностей его не мог обвинить никто. И задуманное им предприятие оказалось разыграно как по нотам.

За свободу Эллады: забалканский нокаут

Корпуса двинулись в поход 1–5 (13–17) июля. Опираясь на количественное и качественное превосходство в артиллерии, русские сломили сопротивление турецких отрядов, перешли Камчик (как и болгарское село Кюлевча, эта река тоже имеет непосредственное отношение к Одесской области, о чём мы расскажем в последней части нашего повествования) и устремились за Балканы. Переход не из лёгких, но зато, мягко говоря, в тепле, так что тех невероятных сложностей, которые выпали на долю русской армии в лютую стужу зимы 1877–78 годов, не было.

Впрочем, жуткий зной тоже не добавлял здоровья: солдаты, навьюченные донельзя ружьями, водой и сухарями, падали от крайней усталости, причём некоторые, увы, уже никогда не могли после этого подняться. Вода и продукты, испорченные жарой, вызывали массовые болезни. Затем хлынули ливни, превратив все тропинки в липкую грязь. Тем не менее люди преодолели всё. И если уж сама природа не могла их остановить, то тем более не под силу это было сделать растерянным и немногочисленным османским аскерам. Вдобавок турки не верили, что на такое предприятие горячий граф отважился лишь с 35-тысячной армией и считали её тысяч в сто. Наступающим такое заблуждение было на руку: солидное число, засевшее в уме врага, парализовало его же мысль о деятельном сопротивлении. И вскоре Дибич, преодолев Балканы, преграждавшие путь на турецкую столицу, приступил к последовательному поглощению крепостей Бургасского залива.

За свободу Эллады: забалканский нокаут
Британская карикатура

Комбинированный удар армии и флота заставил 11 июля капитулировать гарнизон Месемврии (Несебр) во главе с двухбунчужным пашой Османом — на радость будущей легенде русской словесности военному врачу Владимиру Ивановичу Далю, который, воспользовавшись тем, что пленникам разрешили продавать своё имущество, дёшево приобрёл прекрасную лошадь с седлом. Защитники Ахиолы (Анхиало, ныне Поморие), 11 марта 1829 года героически отразившие атаку русских кораблей, ровно 4 месяца спустя по-другому оценили собственные возможности и нашли спасение в своевременном бегстве, оставив русским в качестве отступного 14 орудий и большие запасы соли. Гарнизон Бургаса оказался храбрее и даже рискнул биться в поле. Однако суровые уланы императора накинулись на воинов падишаха, отобрали у них две пушки, прогнали обратно в город и овладели им. Добыча была богатой: в Бургасе турки предусмотрительно собрали обильные запасы всякой всячины, полезной служивому люду, которые действительно очень пригодились. Но не тем, кто их собирал.

К тому моменту визирь уже встрепенулся, осознав, что его провели. Некоторое время он выяснял, куда пошли главные силы русских, а затем выделил 12 тысяч своих бойцов, чтобы воспрепятствовать бодрому маршу Дибича на юг. Но они сильно запоздали. Тогда визирь приказал аскерам удержать хотя бы город Айдос (Айтос), и они укрепились там, преисполненные решимости дать сражение. Их желание осуществил генерал-лейтенант Фёдор Васильевич Ридигер, он же Фридрих фон Рюдигер, атаковавший турок, разбивший их и занявший Айдос. Затем русская армия двинулась к городу Сливно (турецкий Ислимие, болгарский Сливен), где скопились якобы 20 тысяч османов, и после энергичного, но отнюдь не напряжённого трёхчасового боя попросту разогнала деморализованного неприятеля, уже привыкшего уступать.

За свободу Эллады: забалканский нокаут
Ф. В. Ридигер

Дибич с гордостью рапортовал Николаю I: «Господь благословил усилия храбрых и несравненных войск, которых Вашему Величеству угодно было доверить моему командованию. Балканы, считавшиеся непроходимыми в течение стольких веков, пройдены ими в три дня, и победоносные знамёна Вашего Величества развеваются на стенах Месемврии, Ахиоло и Бургаса, среди населения, которое встречает наших храбрецов как освободителей и братьев».

Христианское население действительно демонстрировало искреннее дружелюбие. С мусульманами было сложнее. Русский командующий и его генералы старались развеять у обывателя иллюзию наличия религиозного противоборства в текущем конфликте (подобные мысли внушало подданным османское правительство, призывая к священной войне с неверными). В Айдосе Дибич издал прокламацию, в которой объявлял об освобождении мусульманских домов от постоя и полной свободе богослужения. Граф подчёркивал, что Россия не имеет намерения отбирать у султана эти земли, а потому местные чиновники продолжили выполнять свои обязанности, став «посредниками» между жителями и российской армией. Фёдор Торнау, в то время юный прапорщик, вспоминал: «Вообще мы заботились по возможности облегчить для турок наше непрошенное присутствие, избегая нарушать их поверья и привычки: сидя в кофейнях, курили трубки в глубоком молчании, берегли мечети, встречая женщин, отворачивались и не водили за собой собак в жилые комнаты. Солдаты следовали доброму примеру офицеров, да и по собственному побуждению не обижали безоружных турок».

По сведениям официального Петербурга, подчёркнутый гуманизм императорской армии в основном нормализовал её отношения с мусульманским населением. Однако без партизанских отрядов в тылу не обошлось — среди турок и принявших ислам болгар оказалось немало принципиальных борцов с нашествием гяуров. Меры российского командования, сочетавшие кнут и пряник, позволили более–менее обуздать это явление. Русские источники даже утверждают, что солдаты на подконтрольной территории смогли обеспечить мирным жителям более надёжную защиту, чем османские аскеры. Правда, благостную картину нарушают болгарские сведения о резне мусульман в Сливно, в которой, помимо местных христиан, приняли участие и русские (позже сливенские болгары в массе своей предпочтут покинуть родные места вместе с уходящей на родину российской армией, переселившись в Империю и Дунайские княжества).

За свободу Эллады: забалканский нокаут

Как бы там ни было, после битв у Айдоса и Сливена дорога на Адрианополь (Эдирнэ) была свободна. И пока корпус Красовского под Шумлой всемерно отягощал великого визиря манёврами, рейдами и стычками, обычно весьма успешными для русских, армия Дибича устремилась к бывшей столице империи Османов. Жара стояла жуткая, болезни косили солдат, но скорость марша не ослабевала. Когда войска подошли к Адрианополю, большой 80-тысячный город и не думал сопротивляться (правда, мусульмане составляли в нём меньшинство). Ещё недавно выход врага к околицам Адрианополя османские власти не могли представить даже в страшном сне, и вот теперь на их глазах несостоявшийся сон стал былью. К тому времени у русских из-за эпидемий и необходимости оставлять гарнизоны в завоёванных крепостях оставалось в строю тысяч 17–20, и те изнурённые, но османы об этом понятия не имели.

Паши, засевшие в городе, запросили Дибича об условиях капитуляции. Граф обещал беспрепятственный уход турецких воинов в противоположную от Константинополя сторону, если те предварительно сдадут оружие, знамёна и всё имущество, принадлежащее правительству. Вместе с тем он гарантировал неприкосновенность собственности и тем более жизни всех жителей города. В случае же отказа неприятеля от столь умеренных условий «Самовар-паша» грозил вскипеть не на шутку. Паши поверили ему, однако хотели ещё чуток поторговаться, сделав ставку на льстивые речи в обмен на лучшие условия сдачи. Эти потуги были пресечены на корню выдвинувшимися к городу русскими подразделениями и турецкими защитниками, которые выполнили условия капитуляции, даже не дождавшись её подписания.

За свободу Эллады: забалканский нокаут
Вступление русской армии в Адрианополь

8 (20) августа русская армия без боя вступила в поверженный Эдирнэ. Для славной империи Османов это была форменная военная катастрофа. А для Ивана Дибича — величайший триумф, который царь оценил по достоинству. Пётр Румянцев, первым из русских полководцев перешедший Дунай во главе победоносной армии, был награждён Екатериной II почётной приставкой к фамилии, превратившись в графа Румянцева–Задунайского. Покорителя же Балкан Николай I повелел отныне именовать графом Дибичем–Забалканским, навсегда закрепив напоминание о заслугах военачальника в самом его имени.


Автор: Владислав Гребцов

8
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

????????...

Видео

Порты, дороги и децентрализация: новый одесский губернатор дал первую пресс-конференцию

ТАЙМЕР выбрал для вас самые важные моменты первой пресс-конференции нового главы Одесской ОГА Максима Куцего.

Инфографика



????????...