Главная / Статьи

 

Материалы по теме

Статьи

За свободу Эллады: финита ля трагедия

Занятие русскими Адрианополя, который считался второй столицей Османской империи, поколебало решимость султана оказывать дальнейшее сопротивление. В пропахшем порохом воздухе вдруг проявились тонкие нотки священного аромата мира.

8

Хроника дня

За свободу Эллады: закавказское чудо

Закавказское чудо. Пожалуй, не будет преувеличением назвать так то, что сотворили в войну 1828-29 годов Иван Паскевич, граф Эриванский, и его соратники по Отдельному Кавказскому корпусу.

Странная это была война: армянин Мадатов отличился на Дунае, а украинец Паскевич прославился в Закавказье. Иван Фёдорович, безусловно, личность противоречивая (впрочем, выдающимся деятелям это свойственно). Но его кампании сначала против Персии, а затем Турции, проведённые одна за другой, фактически без серьёзной передышки, заслуживают искреннего восхищения. Во главе бойцов русской армии и местного ополчения он, как ни странно, тоже приближал освобождение Греции, находясь от неё географически далековато.

За свободу Эллады: закавказское чудо
Британская карикатура

ТАЙМЕР вкратце уже рассказывал, что первый триумф Паскевича в эту войну пришёлся на 1828 год. Тогда небольшой Кавказский корпус, оказавшись в землях с враждебно настроенным населением, сумел за 5 месяцев покорить три пашалыка (пашалык — область, управляемая пашой), захватить шесть крепостей, три замка, 195 знамён, 11 бунчуков и 313 орудий, а также взять почти 8 тысяч пленных, согласно рапортам победителей. Более того, энергичными мерами умный и везучий полтавчанин сумел более-менее усмирить эпидемию чумы.

Изумительные достижения! Но перерыв после таких потрясений совершенно необходим, и он наступил вместе с похолоданием. Основная часть войск ушла на зимние квартиры, остались только русские гарнизоны в ранее занятых турецких крепостях.

К началу следующего года Иван Фёдорович мог выставить против врага лишь 16 тысяч утомлённых ветеранов, вдобавок к лету обещали пригнать ещё 20 тысяч толком не обученных рекрутов. А пока русский главком действовал дипломатией, агитируя население. В результате из местных добровольцев была создана милиция, причём в это ополчение, проявившее себя впоследствии с лучшей стороны, пошли не только христиане–армяне, но и мусульмане: «кавказские татары», ныне именуемые азербайджанцами, и даже курды, хотя в ту войну они обычно рьяно защищали Турцию.

Однако роковой эпизод едва не спутал графу Эриванскому все карты. В Тегеране фанатичная толпа 30 января (11 февраля) 1829 года почти целиком истребила русскую дипломатическую миссию, включая посла, Александра Сергеевича Грибоедова. Оставить это без последствий Паскевич не мог, но воевать с Персией, имея под ружьём горсть людей, да и ту — задействованную против османов, он тоже не желал. Шахиншаха Ирана провоцировали неугомонные англичане и его старые враги-турки, намекая на возможность совместными усилиями взять реванш за недавнее поражение от России. Однако проницательный главком вновь превратился в дипломата. Ему удалось убедить влиятельного наследника иранского престола, что даже если сейчас им будет сопутствовать успех, не пройдёт и года, как персидскую династию Каджаров сметут ответным походом северные дивизии мстителей, а турки и англичане, разумеется, персов предадут. Повелитель Страны ариев вздохнул и отправил в Петербург делегацию с извинениями и богатыми дарами. И то и другое было благосклонно принято: учитывая сложные обстоятельства, Николай I объявил о «предании вечному забвению» тегеранской трагедии, а алмаз «Шах» стал официальным откупом за отрезанную озверевшей толпой голову великого поэта и драматурга.

За свободу Эллады: закавказское чудо

«Холодной» паузой и персидскими осложнениями воспользовались османы, рискнув на нестандартный для них шаг — зимний поход к мощной крепости Ахалцих, взятой русскими несколькими месяцами ранее. В феврале 1829 года Ахмет-бек Аджарский привёл к твердыне якобы 5 тысяч регулярной пехоты и 15 тысяч ополчения, однако приступ кончился полной неудачей. Будущая легенда русской армии, грузинский армянин Василий Осипович Бебутов и его солдаты (всего 1164 человека) оборонялись бесстрашно и грамотно, и османы только зря истратили запасы опиума для придания особой отваги штурмующим. Тем не менее Ахмет-бек решил дожимать врага осадой. И напрасно, ибо на выручку гарнизону Ахалциха устремился своевременно посланный Паскевичем отряд лихого полковника Ивана Григорьевича Бурцева (Бурцова). Все попытки задержать его в пути оказались тщетными, а когда головные подразделения несокрушимых «кавказцев» показались у города, осаждающих охватил ужас. Бебутов воспользовался этим и со своей стороны хорошенько наподдал бегущим. В итоге выразительной заварушки под Ахалцихом (20 февраля — 4 марта 1829 года) русские, по их данным, потеряли 94 человека, потери же неприятеля оценили в 4 тысячи.

Правда, экспедиция в Аджарию российского отряда (2530 солдат, 6 лёгких орудий) генерала Карла Фёдоровича Гессе тоже провалилась — точнее, попросту застряла в снегах. Как известно, вдребезги разгромленные на русских полях лучшие французские и немецкие полководцы свои неудачи любят приписывать липовому «генералу Морозу». Однако тут русский немец действительно столкнулся с матёрым «Снег-пашой» и был вынужден развернуться. По иронии судьбы, после этого неподалёку от Николаевской крепости, при Лимани, Гессе наткнулся на 8-тысячный османский корпус. Такое соседство генералу не понравилось, он разбил турок и завладел их лагерем.

Весеннее тепло принесло Кавказскому корпусу горячие дела. Стычки в горах стали обыденными. А на исходе апреля османские военачальники вновь попытались угрожать Ахалциху. Бурцев, ставший генерал-майором, презирая неравенство сил, атаковал врага ещё на подходе и рассеял после суток упорного боя при Цурцкабе. Месяц спустя, 1–2 (13–14) июня, недалеко от Ахалциха при Дигуре Николай Николаевич Муравьёв (четверть века спустя он станет знаменитым Муравьёвым–Карским), активно поддержанный Бурцевым, с 8,5 тыс. солдат растерзал 15–тысячный корпус османов.

За свободу Эллады: закавказское чудо
Н. Н. Муравьёв

Регулярные победы русских над значительно превосходящими подразделениями Блистательной Порты в большой степени объясняются далеко не блистательным состоянием её вооружённых сил. К тому времени в Закавказье преимущественно воевало мусульманское ополчение лазов, аджарцев и курдов. Индивидуальные боевые качества воинов были на высоте: Аллах не обделил их силой и храбростью. Проблема заключалась в дисциплине, организованности, слаженности действий; порой трудно понять, насколько хорош тот или иной турецкий командир, поскольку его приказы вовсе не обязательно выполнялись строптивыми подчинёнными. Только в случае обороны каких-либо укреплений иррегуляры становились относительно управляемыми. Современных пушек османам тоже не хватало. Однако это вовсе не значит, что победы давались легко. Каково было воевать в горах, представляющих множество естественных крепостей, можно судить по тому, что черкесы сопротивлялись русской армии до 1864 года.

Во второй половине мая Паскевич счёл себя достаточно сильным, чтобы перехватить инициативу. Людей по-прежнему не хватало (около 18 тысяч, включая 2 тысячи мусульманского ополчения), но он понадеялся на быстроту марша и решительное превосходство в артиллерии, стремительно выдвинувшись к захваченным ранее турецким крепостям. Отчаявшись понять, что задумал враг, 20-тысячная армия трёхбунчужного паши Хакки укрепилась на позиции, доступной только с тыла. К ней спешила на соединение 30-тысячная армия самого сераскира, т. е. турецкого главнокомандующего, Гаджи–Салеха. И тут граф Эриванский показал, что ему, конечно, везёт (в сущности, любой великий военачальник — прежде всего везунчик), но притом он порою всё же гений, как бы ни возражал против такого определения его собственный папенька.

Паскевич пошёл на очень рискованный ход, фактически вклинившись между двумя турецкими армиями, стоявшими уже почти вплотную. Из-за грамотных действий генерала Никиты Петровича Панкратьева, скрывавшего манёвры главных сил, османы с большим опозданием поняли, что дерзкие гяуры загнали себя в ловушку. Поначалу турки попытались атаковать с двух сторон, но их поползновения были пресечены на корню. И вечером того же знаменательного дня, 19 июня (1 июля) 1829 года, войска Паскевича стремительно обрушились на неуспевшего толком окопаться сераскира при Каинлы. Муравьёв охватывал турок с одного фланга, Панкратьев — с другого, а посерёдке ждала своего часа русско-кавказская кавалерия Николая Николаевича Раевского, славного сына выдающегося генерала времён наполеоновских войн. Османы не ожидали продолжения битвы. Увидев наступающих, они растерялись, засуетились и, наконец, обратились в паническое бегство, оставив на память русским всё имущество и 12 пушек.

За свободу Эллады: закавказское чудо

Добившись грандиозной победы над одним противником, Иван Фёдорович немедленно развернулся против второго: 20 июня (2 июля) злой рок настиг корпус Хакки–паши при Милли–Дюзе. Поначалу турки хотели яростно сражаться, но русский командующий любезно сообщил им о полном разгроме их основных сил. Боевой дух османской армии стал стремительно таять, и при виде атакующих россиян она в панике рассеялась, а её предводитель попал в плен, признавшись Паскевичу и русским офицерам, с почётом принявшим его: «Я умел бы умереть на месте, но удержать буйные толпы было не в моей власти».

Стратегия и тактика русского полководца безоговорочно восторжествовали. Вся турецкая артиллерия (из 28 или 31 орудий), 19 знамён, большие запасы продовольствия, бывшие весьма кстати, и 2–4 тысячи пленных оказались в руках торжествующих пришельцев с севера. Собственный их урон в двух крупных битвах, следовавших подряд, составил лишь сто человек убитыми и ранеными, если верить официальным данным.

Полная победа омрачалась лишь тем, что буквально в то же время турки яростно атаковали отдалённый от основного театра военных действий Баязет. Эта крепость, особо прославившаяся своей обороной через полвека, добыла заслуженную славу и в 1829 году. Ванский паша получил от сераскира разумный приказ напасть на важнейший опорный пункт на русском левом фланге, пока основные силы неверных устремились на Эрзерум. И вот 20–21 июня (2–3 июля) 14 тысяч османов (значительную часть составляла курдская кавалерия) с яростью обрушилась на малочисленный гарнизон Баязета — примерно 2300 человек, включая 500 бойцов армянской милиции. Возглавляли оборону замечательные генералы Павел Васильевич Попов и Фёдор Сергеевич Панютин. В первый день приступа туркам удалось захватить половину города и важные укреплённые позиции русских, Панютин получил серьёзное ранение, но не оставил поля боя, водя войска в штыковую контратаку на носилках. Вообще урон среди офицеров был очень значителен, да и нижним чинам сурово досталось. Однако осаждённые решили держаться до конца. На следующий день их отвага была вознаграждена: после неудачного натиска османов россияне перешли в наступление, сломили упорного противника и нанесли ему решительное поражение. В тяжелейшей схватке Баязет устоял.

За свободу Эллады: закавказское чудо

Однако ситуация оставалась крайне сложной: потери турок и курдов превысили потери русских и армян втрое, но изначально атакующие превосходили обороняющихся по количеству вшестеро. Паша перешёл к блокаде, надеясь заморить мужественных защитников голодом. Курды отбили скот у жителей, продовольствия катастрофически не хватало, вдобавок чума то и дело являла свой чёрный оскал. Живописуя в донесении эту апокалиптическую картину, Попов просил Паскевича выслать подкрепления.

Тем не менее после мучительных раздумий главком решил не ослаблять свою небольшую армию выделением отряда для помощи Баязету. Граф Эриванский рассчитывал, что его успешное наступление на главный город северо-восточной Турции Эрзерум (точнее, Эрзурум) заставит ванского пашу снять осаду лучше всяких подкреплений. Рискованный расчёт, но он оправдал себя.

Не давая неприятелю опомниться, Паскевич устремился на Эрзерум. Русские летучие отряды заняли крепость Хассан-Кале, охранявшую подступы к нему. Хорошо укреплённый почти стотысячный город лихорадило: горячие головы требовали стоять насмерть, но большая часть населения, да и войска, уже не помышляли об эффективной обороне и хотели только милосердия от победителей. Говорят, сам сераскир со своими пашами мечтал вовремя убраться подобру-поздорову, однако его не выпустили, требуя, чтобы он разделил с аскерами и жителями их участь.

Хитрый Паскевич вступил в тайные переговоры с теми из турок, которые, понимая тщетность сопротивления, не желали штурма и резни. Убедившись в разброде среди неприятеля, граф Эриванский 25 июня неожиданно для всех велел своим солдатам быстро выдвигаться из Хассан-Кале на Эрзерум. На следующий день они уже объявились под стенами города, наведя ужас на противника внезапностью и решительностью действий.

На следующее утро, 27 июня (9 июля), в день великой Полтавской битвы, парламентёр, посланный Паскевичем, потребовал от сераскира капитуляции. Бедняга Гаджи–Салех заплакал и не мог ответить ничего вразумительного. Подождав чуток, русские с музыкой и барабанным боем двинулись вразумлять противника на укреплённую высоту, господствовавшую над городом. Переход этого ключевого пункта в руки врага добавил османам решимости, и они уже без лишних колебаний сдались на милость. Войска Панкратьева, любимца и почти земляка Паскевича (его род был не полтавский, а киевский), первыми вступили в покорённый Эрзерум, водрузили русское знамя над его цитаделью и с подчёркнутой вежливостью пленили пожилого сераскира.

За свободу Эллады: закавказское чудо
Н. П. Панкратьев

Услышав о катастрофе, ванский паша быстро удалился от Баязета к себе, в Ван.

С падением Эрзерума основное дело было сделано. Учитывая скромные силы Кавказского корпуса, Паскевич сосредоточился на удержании завоёванного. Враждебные горцы оказывали сопротивление, но переломить ход войны не могли. Правда, им удалось убить отчаянного Бурцева, павшего жертвой своих предыдущих успехов и недооценившего противника. Главком лично двинулся мстить за генерала и рассеял ополчение лазов. Со временем турки слегка оправились от неудач: вновь оживился (с прежним успехом) ванский паша, любитель путешествий к Баязету и обратно, укрепления Цихис-дзири устояли под натиском генерала Гессе, однако попытка османов перехватить инициативу кончилась для них очередным разгромом от Паскевича при Байбурте. После чего армия с большим опозданием, наконец, узнала о заключении долгожданного мира.

Иван Фёдорович имел право гордиться своим закавказским чудом. Вероятно, его предки оценили бы потомка как «доброго козака»: за 4 месяца намного превосходящая армия неприятеля перестала существовать, пал могучий и богатый Эрзерум, резиденция турецкого главнокомандующего, трофеями русских стали 262 пушки, 65 знамён, 10 бунчуков и жезл сераскира.

Много наград получит Паскевич за победу, многих талантливых, заслуженных генералов и офицеров прогонит он, не желая делиться славой. Но всё же решить судьбу войны выпало не ему — роль дунайской армии всегда важнее, поскольку к ней значительно ближе Стамбул.


Автор: Владислав Гребцов

6
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

????????...

Одесские Рождественские вечера объявили программу: ледовое шоу, «Праздночтения» и «Атака века»

Одесский областной совет мира, Одесская епархия, Литературный музей и литературно-мемориальный музей А. С. Пушкина представляют ежегодную благотворительную культурно-просветительскую программу «Рождественские вечера 2019-2020».

Видео

Спасатели работают на месте пожара в Одессе

На улице Троицкой, 25 продолжают разбирать завалы на месте пожара в доме Асвадурова, где находились экономико-правовой колледж и ряд других организаций.

Пожар на Троицкой

Инфографика



????????...