Главная / Интервью

Хроника дня

Гарри Краевец: «Ты можешь прийти в какое-то место, где есть устои, и делать там что-то новое, что-то своё»

О том, как галерея Noch открыла коллективную выставку на OLX и какие это может иметь последствия.

Галерея Noch занимается краткосрочными исследованиями малоизученных явлений, философских течений и общественной жизни. В обычное время результаты своих исследований Noch презентует на однодневной выставке с видом на Одесский порт. Находясь на карантине в связи с пандемией коронавируса, художники галереи решили «инфицировать собой» OLX и осуществить захват виртуальной территории, не предназначенной для искусства.

Гарри Краевец: «Ты можешь прийти в какое–то место, где есть устои, и делать там что–то новое, что–то своё»
Гарри Краевец

— Гарри, в тексте к выставке «Ищу-Свищу!» искусствовед Анна Алиева пишет, что этой выставкой Noch активирует социальное воображение зрителя. Зачем понадобилось активировать социальное воображение зрителя таким способом — путём инфицирования OLX современным искусством?

— Сегодня мы видим, что старые устои рыночного капитализма рушатся. Все экономические модели меняются и трансформируются. В момент таких сложных перемен очень важно иметь некую гибкость мышления и воображения — для того чтобы захватить новые места для реализации себя и презентации своего творческого потенциала. Для этого и нужно проводить практики по провокации социального воображения.

— Ты сейчас говоришь о себе. Я полагаю, не только лично о себе, но обо всех художниках — участниках выставки «Ищу-Свищу!». Вы ищете способы самопрезентации в условиях карантина — ок. Но в тексте речь идёт о социальном воображении зрителя. Так вы апеллируете к зрителю или нет?

— Да, этот жест апеллирует к зрителю тем, что мы взяли и ворвались в пространство OLX и начали его изменять под себя. Делать выставочное пространство из платформы, которая изначально не предназначена для современного искусства. То есть, страница магазина Noch на OLX стала галереей. Там можно посмотреть наши работы, прочитать тексты про них, можно даже их купить, обменять или взять даром. И социальное воображение зрителя активируется этим методом: ведь такой метод можно использовать в любых сферах деятельности.

— Я не пойму, в чём, собственно, метод? Разве художники не показывают работы онлайн? Только во время карантина появилась куча новых групп в том же «Фейсбуке», где можно показывать работы и тут же их продавать, обменивать, дарить и так далее. В чем инновация вашего проекта?

— Инновация в том, что OLX — классический пример рыночного продукта, рыночного капитализма, где присутствует обмен или продажа. Это — система, которая сама себя регулирует по своим правилам. А мы, тринадцать художников, осуществляем в этой системе своё коллективное высказывание и изменяем эти правила. Когда мы делали выставку, платформа банила некоторые работы и приходилось придумывать способы, чтобы обойти запреты.

— Как банила? За что?

— Ну, например, нельзя выставлять фотографии с людьми. И нам приходилось, грубо говоря, действовать подобно хакерам, которые взламывают код системы, инфицируют её вирусом и переписывают под себя заново.

Представь себе, если бы очень многие художники стали делать выставки на OLX, выставлять там свои работы. Тогда сам OLX мог бы измениться как продукт. Мог бы перестать быть платформой для продажи б/у вещей и стать местом художественной репрезентации. Но у нас нет задачи, чтобы именно это произошло с OLX. Есть задача показать, что такой опыт можно применять в разных сферах. В сфере Министерства культуры, например.

— Каким образом? Перевести Министерство культуры на OLX?

— Нет, конечно. Но идея этой выставки заключалась в том, что ты можешь прийти в какое–то место, где есть определённые устои, и делать там что–то новое, что–то своё, пытаться работать с этими устоями, менять их. Мы не подстроились под OLX — мы просто пришли и взломали систему.

А представь себе, если в Министерство культуры пришёл не один человек, и не два, а двадцать два — и все стали работать, атакуя старые устои. Безусловно, политика Министерства культуры изменилась бы.

— Кто пришёл работать в Министерство культуры?

— Если бы.

— А, ты говоришь о возможной интервенции в Минкульт?

— Например. Это может быть не Минкульт, а Музей западного и восточного искусства. Есть же удачный опыт с Кмытовским музеем: живёт себе провинциальный музей, и вдруг в него приходят люди и начинают действовать по новым правилам, которые они устанавливают. Да, через какое–то время система их вытолкнула, но всё равно сдвиг системы произошёл, и назад пути нет. Это был яркий пример, и после этого много других людей могут начать пробовать это у себя, в местных музеях. Тут важно брать количеством, не только качеством.

То есть, наша идея ещё и в том, чтобы качество того, что мы делаем, подкреплять количеством. Если сделать этого много, то система изменится.

— Это можно назвать расшатыванием системы?

— Да, конечно. Так же, как коронавирус. Какой–то вирус полностью расшатал всю общественную, всю экономическую мировую систему! Смотри, как всё быстро изменилось. Я вот сегодня пришёл на Новый рынок — а он закрыт.

— А что ещё изменилось в результате коронавирусной пандемии?

— Да много чего.

— Например? Вот речь шла о том, что должно измениться сознание людей. Оно уже изменилось?

— Сознание людей постоянно меняется, это вообще безостановочный процесс. И этот процесс не зависит от того, делаешь ты что–либо или нет. Об изменениях человеческого сознания из–за коронавируса пока что, я думаю, ещёр ано говорить. Мы увидим результаты всего этого года через два–три.

— Хорошо, давай пока вернёмся к выставке «Ищу-Свищу!» и к искусствоведческому тексту о ней. В тексте сказано, что ваша задача в проекте — «не симулировать реальность, но создавать новое измерение для экспонирования и взаимодействия». Расскажи про работы на выставке. Они создавали новое измерение?

Гарри Краевец: «Ты можешь прийти в какое–то место, где есть устои, и делать там что–то новое, что–то своё»
Гарри Краевец «Блюдечко с голубой каёмочкой»

— Я могу говорить, в первую очередь, о своей работе. Я вообще не художник. Я психотерапевт. Но я пишу тексты. Это максимум, что я делаю в плане творчества. И я решил показать свой текст на OLX.

Но чтобы показать текст на платформе OLX, нужно какое–то визуальное подкрепление. Мне пришлось его сделать. То есть, сделать, грубо говоря, некий визуальный код своего текста. В одном визуальном символе передать всё, что я выразил текстом.

Мой текст — о том, как я пришёл к психоанализу. Поэтому визуальным кодом этого текста я взял тарелку — «блюдечко с голубой каёмочкой», — и написал на тарелке «Херсонский».

— Херсонский — это Борис Григорьевич?

— Для меня, как для человека, который занимается психоанализом, учился в университете и был на лекциях Херсонского, Борис Григорьевич может быть символом психоанализа в Одессе. Даже книга Фрейда «Толкование сновидений», которую я читал, была под редакцией Херсонского.

Но трактовки могут быть разные.

Мой текст — это пример терапевтического рассказа. Что такое терапевтический рассказ? Это рассказ, где важна не личность, а механизм взаимодействия личности с миром. В этом рассказе можно заменить любое имя или название страны — смысл самого текста от этого не изменится. Поэтому надпись «Херсонский» может иметь отношение к Херсону, к Херсонесу, а может звучать генитально.

В тексте описаны сексуальные поиски героя. И не совсем ясно, к чему в этих поисках он пришёл. Он пришёл к «блюдечку с голубой каёмочкой», на котором написано «Херсонский». То есть, это вообще может быть квир-рассказ.

Но изначально это история о том, как человек пришёл к психоанализу. И задача была в том, чтобы показать мой текст на платформе OLX.

Как я могу взять и найти новое пространство для презентации текста? Не выставить его в «Фейсбуке» или на каком–то сайте, где все выставляют свои тексты. А захватить новое место для текста, изначально для этого не предназначенное. На OLX никогда не было текстов. Точнее, были — как описания товаров. А я показал там художественный текст. Но так как у этого пространства есть правило, что ты не можешь не выставить там фотографию, мне пришлось применить этот символический код с тарелкой.

— То есть, фактически, ты обманул систему.

— Если бы все люди, которые пишут тексты, начали бы выставлять свои тексты на OLX, тогда бы, вполне вероятно, OLX начал бы менять свои правила, чтобы дать возможность продавать тексты.

— Расскажи о работе Николая Карабиновича.

Гарри Краевец: «Ты можешь прийти в какое–то место, где есть устои, и делать там что–то новое, что–то своё»

— Работа Коли, мне кажется, это некий пример передачи посредством действия того, что сейчас происходит в мире. Коля объявляет, что он учит насвистывать песню «Ветер перемен» группы Scorpions. Он готов это делать бесплатно. Как я вижу эту работу, это некая практика для того, чтобы научиться чувствовать этот ветер перемен.

— Супер.

— Да, и это близко тому, что происходит на OLX: люди там пишут «научу играть на гитаре» или «научу украинскому языку». То есть, размещают предложения услуг. Но я думаю, что учить свистеть про ветер перемен — это уже трансформация самого смысла услуг. И OLX может в результате трансформироваться в платформу по обучению переменам.

— Сейчас будет длинный вопрос. Я предполагаю, что все участники вашего проекта знают про Арт-рейдерство на Староконном рынке в середине 2000-х. Мы тогда тоже инфицировали собой рынок, не предназначенный для современного искусства. Но тому были очень рациональные причины. Сергей Ануфриев и Игорь Гусев писали о том, что «музеи мертвы, галереи дискредитированы». Мы выходили на рынок, чтобы обратиться непосредственно к зрителю, поскольку институции совриска не работали. Сейчас ситуация вроде бы иная. Музеи современного искусства активны. Особенно МСИО. Современным украинским художникам удалось даже осуществить эксперимент с Кмытовским музеем. В конце концов, по–прежнему работает PinchukArtCentre. Есть ли сегодня реальная необходимость захвата территорий, не предназначенных для современного искусства?

— Очень важен контекст времени, когда мы делаем эту выставку. На данный момент все музеи и галереи закрыты.

— То есть, это ситуативно? Карантинное творчество? Изоизоляция?

— Как мне кажется, если говорить о музеях и галереях современного искусства в Украине, всего этого настолько мало, что это просто капля в море! На сорок миллионов человек три институции? Это же смешно! И качество официальных институций остаётся под большим сомнением. Выбор невелик, и он выглядит достаточно колониальным. Если посмотреть, кто руководит этими институциями и так далее, я думаю, что то, о чём писали Гусев с Ануфриевым, совсем не изменилось. Изменились способы захвата новых территорий. Потому что появился «Инстаграм», появился «Фейсбук», и ещё много других платформ. И тут уже встаёт вопрос: а почему «Инстаграм» не может быть способом репрезентации художников?

— Вы открыли выставку на OLX 17 апреля. Отклик от людей есть?

— Максимальный респект.

— От кого?

— От художественного сообщества.

— А просто люди, которые покупают-продают на OLX, они как–то реагируют на ваши работы?

— Очень много просмотров работ. Много занесено в избранное, это важно. Но у нас нет задачи привлечь какую-то аудиторию. Мы вообще об этом не думаем.

— А о чём вы думаете?

— Например, о том, чтобы посмотреть, как ведут себя художники в этом новом смысловом поле. Кто–то выбрал опцию обмена, кто–то указал, что можно забрать его работу самовывозом. Но из Берлина.

— Да, я прочитала удивительный сторителлинг о том, что за чьей–то работой надо поехать куда–то в Японию и осуществить там ритуал.

Гарри Краевец: «Ты можешь прийти в какое–то место, где есть устои, и делать там что–то новое, что–то своё»
Мария Сильченко «Призраки моей жизни»

— Это Маша Сильченко, наша одесская художница, которая живёт в Париже. Да, тут проявляются любопытные аспекты новых отношений. Например, мы долго не могли выставить работу Лёши Салманова. Он выставлял серию фотографий с деньгами, и платформа его всё время банила. Постоянно. Интересно, что платформа, которая вся завязана на деньгах, которая и сделана ради того, чтобы получать деньги, сама боялась этих денег. Её это очень пугало. Притом что деньги были модифицированы и улучшены под нынешнее состояние: деньги были в целлофановой обёртке, для того чтобы к ним не прикасаться.

Гарри Краевец: «Ты можешь прийти в какое–то место, где есть устои, и делать там что–то новое, что–то своё»
Алексей Салманов «Деньги на карантине»

— То есть, у вас не было задачи вступать в какую-то коммуникацию со зрителем?

— Мы никогда не думаем о зрителе. Мне сложно говорить от имени Noch, я говорю о себе как об участнике выставки. Мне не важен зритель. Нет, не так. Не то, чтобы не важен. Но я не думаю о зрителе, когда пишу текст.

— А о ком ты думаешь, когда пишешь текст?

— Я думаю о том, что меня волнует. О том, почему так происходит. О первопричине вещей.

— То есть, ты апеллируешь к коллективному бессознательному?

— Я не верю в коллективное бессознательное. Я бы это по–другому называл.

— Социальное воображение зрителя? Мы как раз с него начинали.

— Да.

— Если вообразить новый авангард, то, на мой взгляд, в сложившихся сейчас социальных условиях «цифрового концлагеря», где мы все оказались, современное искусство должно уходить в полный оффлайн, в невидимость СМИ, должно ускользать от цифрового манипулирования людьми и вести в какую-то новую материальность, тактильность, рукотворность. Что ты думаешь об этом?

— Галерея Noch как раз всем этим и занимается.

— Так вы же тоже представили цифровую выставку: ворвались на OLX, инфицировали…

Гарри Краевец: «Ты можешь прийти в какое–то место, где есть устои, и делать там что–то новое, что–то своё»
Александра Кадзевич «Надо жить»

— Да, но там всё объектное. Если, например, взять практику Саши Кадзевич, то она полностью про это: когда ты можешь остановиться взглядом на объекте, соприкоснуться с ним, испытать тактильные эмоции. Это такой объектно–ориентированный подход.

В прошлом году мы делали проект с Митей Чуриковым, когда мы выходили на перерытую Софиевскую и обращались к объектам, к зданиям: «Восстаньте против изменений, которые грядут! А не то вас самих скоро снесут». Есть видео про это. Я согласен, что вещи сейчас приобретают новый смысл.

А выставка «Ищу-Свищу!» провисит на OLX всего тридцать дней. Это условие платформы, и это близко тому, как происходят реальные выставки. В отличие от соцсетей, где, если ты что–то выставил, оно уже никогда не исчезнет, OLX ближе к формату реальности.

— Вы в Noch фактически занимаетесь постконцептуализмом. То есть, идеологически у вас нет противоречий с концептуалистами старшего поколения.

— Более того, мы чувствуем себя их продолжателями и испытываем к ним большое уважение. Ходим на все их выставки.

— А почему художники старшего поколения не приходят на выставки в Noch?

— Художественное сообщество всё знает, всё смотрит, всё видит. И очень нас любит. Молодые авторы хотят попасть в Noch, потому что это модно и круто. Практически, это единственная актуальная андеграунд–галерея в стране. И у нас нет проблем с самопрезентацией. А обсуждать Гусева, или Ройтбурда, или Ануфриева — вот честно, не хочется.

— Я не предлагаю их обсуждать. Я спрашиваю, существует ли коммуникация между разными кругами contemporary art? Я вот, например, её не вижу.

— Это у нас в Одессе так произошло. Я лично очень люблю Ануфриева, он для меня очень важен.

— Он был хоть раз в Noch?

— Нет, ни разу.

— Гусев был?

— Не помню, кажется, нет. Он был на презентации журнала «Лёнчик»?

— Нет. Кстати, именно из–за журнала «Лёнчик» в Noch впервые попали Bondero, Люба Токарева, Владимир Кожухарь. Но они пришли только потому, что была презентация, посвящённая Леониду Войцехову. То есть, спирали взаимодействия по–прежнему обособлены внутри своих кругов, и в одесском contemporary art не происходит открытого горизонтального общения. Как ты думаешь, почему?

Гарри Краевец: «Ты можешь прийти в какое–то место, где есть устои, и делать там что–то новое, что–то своё»
Презентация журнала «Лёнчик» в Noch, август 2019

— Не знаю. Но я это вижу так. Вот представь себе, ты идёшь по городу и видишь интересную компанию. Но ты привык, что ты всегда в центре внимания. И ты вроде бы и хочешь к этой компании подойти, хочешь пообщаться. Но в то же время ты не уверен, а будешь ли ты там в центре внимания и сможешь ли вести свой монолог. Если ты способен преодолеть своё эго, тогда у тебя нет проблем. Как, например, не было таких проблем у Леонида Войцехова, который настолько любил молодёжь, что не переживал по поводу того, будет ли он всё время находиться в центре внимания. И эта любовь была очень взаимна.

— Сегодня, в связи с коронавирусной истерией, под угрозой уже открытость и горизонтальное взаимодействие не только в Одессе, но и во всем мире. Государства стремятся к национализации пространств и закрытию границ. Как быть в этом случае современному искусству, которое привыкло жить в транснациональном пространстве?

— Я не согласен с тем, что все обособляются. Благодаря коронавирусу глобализация стала ещё больше.

— Почему?

— Потому что, во–первых, всем миром управляет сейчас ВОЗ. Не Трамп и не Зеленский — а ВОЗ. И как ВОЗ скажет, так и будет. Во–вторых, оказалось, что у всех примерно одни и те же проблемы. И лишения оказались примерно одинаковы. И я думаю, что мир, наоборот, после коронавируса будет ещё более цельным.

— Цельным — в смысле космополитичным?

— Да, ещё более космополитичным. Вот только вчера я гулял по улице и слушал лекцию в ZOOM от преподавателя МГУ. На лекции присутствовали человек триста, там были и Сан–Франциско, и Китай, и Япония, и Аргентина. Единственное, что нас объединяло, — это русский язык. Ну и плюс-минус там были либо психологи, либо философы.

То есть, вот, у меня в телефоне — весь мир. Я думаю, что даже если ещё какое–то время реальные границы и будут оставаться закрытыми, то виртуально мир будет становиться всё более и более открытым.

Беседовала Лариса Осипенко

Посмотреть выставку полностью можно здесь — Noch на OLX

1 7
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в
Крик Беня Крик Беня

Дэбилоид это тоже современное искусство!

Ответить +1

Загрузка...

Видео

Об операции по подъёму Delfi рассказали на специальной пресс-конференции

11 сентября в Одессе состоялась пресс-конференция, на которой представители осуществлявших эвакуацию танкера Delfi компаний рассказали подробности операции.

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...