Главная / Интервью

Хроника дня

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»

Правда ли, что в одесских судах нет марок для рассылки корреспонденции? Телефонограммы и SMS «на деревню, дедушке» — миф или реальность? Участие в суде в режиме видеоконференции — горе или благо? Почему затягивается рассмотрение дела о пожаре в «Токио стар»?

На эти и другие вопросы отвечает известный одесский адвокат, опытный специалист с многолетним стажем работы Людмила Субботина.

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»

— Каковы, на ваш взгляд, основные итоги судебной реформы, принятой Верховной Радой в октябре 2017 года? Какие законодательные новшества оказались полезными, а какие только усложнили работу судей и адвокатов?

— Одним из главных итогов реформы на практике стал хронический недостаток судей: одни ушли самостоятельно, другие, проработав на должности 30 лет и более, были уволены после того, как не прошли квалификационное тестирование, либо из-за жалобы какого-нибудь обиженного ответчика в Высший совет правосудия. Тех немногих, кто пытался обжаловать своё увольнение в суде, впоследствии всё равно прижали к стенке и заставили написать «по собственному желанию», грозя в противном случае оставить без пенсии. В то же время новых судей одно время вообще не назначали: многие юристы, пройдя изрядную часть ступеней по карьерной лестнице, из-за всей этой чехарды остановились на полдороге и вот уже несколько лет работают помощниками судей. В результате количество специалистов существенно уменьшилось, а вот объём работы, напротив, увеличился в несколько раз. В связи с «сокращением» судейских штатов и категорической нехваткой кадров судьи гражданской коллегии, к примеру, сплошь и рядом присутствуют на рассмотрении уголовных производств — ведь есть специфика дел, которые должны разбираться в присутствии трёх служителей Фемиды. Некоторые суды после 2017 года и вовсе были ликвидированы из-за недостатка кадров. На сегодняшний день нагрузка у одесских судей просто колоссальная: одновременно в производстве у одного судьи может находиться до 5 тысяч дел! Об этом можно судить хотя бы по тому, как откладывается рассмотрение поступающих исков: по состоянию на конец ноября свежие дела планируют начать разбирать в марте-апреле будущего года.

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»

Более того: ещё на этапе открытия судебного производства чересчур загруженные судьи частенько отправляют иск на доработку или исправление — например, из-за неверно или неточно указанных личных данных наподобие почтового индекса или кода ЕГРПОУ. Причём подобные действия никак не противоречат законодательству: действительно, все эти мелочи, согласно процессуальным нормам, должны быть указаны правильно. Правда, остаётся неясным, как именно они могут повлиять на вынесение справедливого вердикта. Порой судьи просто физически не могут разослать повестки с вызовом на очередное заседание всем заинтересованным сторонам, потому что в суде банально нет почтовых марок! Конечно, в XXI веке на смену почтовым бумажным отправлениям во всех сферах жизни давно уже пришли разнообразные электронные рассылки, и судебная система тут не исключение. Вызовы в суд при помощи SMS-сообщений предусмотрены кодексом, но только в том случае, если та или иная сторона написала соответствующее заявление, указала свой номер телефона и дала согласие на отправку повесток в виде SMS. При этом ничто не мешает человеку впоследствии заявить, что он не получал никаких сообщений, а то и вовсе потерял телефон — тут, как говорится, все взятки гладки.

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»


Ещё хуже обстоят дела с телефонограммами: обычно секретарь суда от руки пишет на листе бумаги, что вот, дескать, обзвонила и проинформировала все заинтересованные стороны. А те потом утверждают, что никаких звонков не было и в помине! В конечном итоге приходится действовать следующим образом: я как представитель истца, заинтересованный в скорейшем рассмотрении дела, беру деньги у своего клиента и сама рассылаю повестки по адресам. Хотя вообще-то подобные вопросы находятся в компетенции работников суда — недаром же я плачу судебный сбор, который, по идее, включает в себя весь спектр предоставляемых услуг. И хорошо ещё, если мы имеем дело, скажем, с одним ответчиком и двумя свидетелями: гораздо хуже, если в деле фигурируют штук 15 различных сторон. Пятнадцать повесток по 15 гривен каждая — в результате одно-единственное судебное заседание обходится истцу минимум в 225 гривен: если кто-нибудь не пришёл, рассмотрение переносится на другой день, и так без конца.

Конечно, судьи бывают разные. Так, например, моя хорошая знакомая, став судьёй без каких-либо взяток и связей в высших сферах, трудится в буквальном смысле слова днями и ночами, всячески стараясь соответствовать заявленному уровню грамотного специалиста, который действительно вершит правосудие, стараясь не допускать серьёзных ошибок. В судебной системе города, где она сейчас живёт и работает, нет разделения на гражданскую и уголовную коллегии: каждый судья вынужден рассматривать все поступающие дела подряд и, соответственно, вертеться как белка в колесе. Ведь круг профессиональных обязанностей судьи не ограничивается ведением заседаний — нужно следить за текущими изменениями в законодательстве, проверять материалы, которые готовят помощники, разбираться, кто прав, а кто виноват в каждом конкретном случае, вычитывать приводимые сторонами доказательства и так далее. Но вообще такой подход к делу встречается крайне редко: большинство современных украинских судей подобным профессиональным рвением, к сожалению, не отличаются.

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»


Отдельного внимания заслуживает и тот факт, что в большинстве судов заявленное и фактическое время начала заседания — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Если в административных и хозяйственных судах города «распорядок дня» более-менее соблюдается, то в общий или апелляционный суд можно прийти к 10 утра, а на заседание попасть только после обеда. То, что при этом у адвоката летят к чертям все дальнейшие планы, никого не волнует. Разбирательства сплошь и рядом назначаются буквально впритык друг другу с получасовым интервалом: если вдруг одна из сторон не явится, судьи быстренько переносят слушание на другой день и переходят к следующему. Но если вдруг все основные действующие лица соизволили явиться, начинается полномасштабное заседание продолжительностью несколько часов, и весь график рассмотрения дел сдвигается: кому было назначено на два часа, заходит в зал ближе к вечеру, а то и вовсе на следующий день.

Что же касается положительных нововведений, то к их числу, разумеется, следует отнести возможность участвовать в судебном слушании в режиме видеоконференции. Я, например, нередко пользуюсь этим правом, особенно если приходится принимать участие в заседании в другом городе: заранее подаю соответствующее ходатайство, прихожу в один из одесских судов и активно включаюсь в процесс. Это действительно удобно: не надо никуда ехать, можно расположиться с комфортом, разложить перед собой в нужном порядке все необходимые бумаги и так далее. Но и тут есть свои «подводные камни»: отключили свет — всё, на этом заседание для тебя закончилось, кто-нибудь из работников суда нажал не на ту кнопочку — и, как говорила незабвенная Юлия Владимировна, пропало всё. И такие случаи, к сожалению, носят отнюдь не единичный характер. Не говоря уже о том, что само качество связи довольно часто оставляет желать лучшего: разного рода звуковые помехи порой заглушают голоса выступающих в суде.

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»


— Соблюдаются ли на практике установленные законом сроки рассмотрения дел? Расскажите об искусстве затягивания судебного процесса.

— Разумеется, в описанных выше условиях соблюдать сроки рассмотрения дел, прописанные в кодексе, совершенно нереально — в них просто невозможно уложиться. У меня, к примеру, сейчас на руках есть дела, доставшиеся «по наследству» от других адвокатов, разбирательство которых тянется восемь, десять и даже пятнадцать лет! В первом случае это спор с банком — бесконечные ходатайства ответчика и повторные экспертизы, во втором — алименты, взыскание штрафных санкций, пеня за неуплату в положенные сроки, индексация прежних выплат и так далее, в третьем — раздел имущества, экспертная оценка, оспаривание результатов аукциона, на котором это самое имущество было продано, и тому подобное. В большинстве «долгоиграющих» дел имеет место сознательное затягивание судебного процесса: одна из сторон всячески препятствует вынесению вердикта и просто тянет кота за хвост — привлекает новых свидетелей, заявляет отводы судьям по надуманным предлогам, требует доказательства самоочевидных вещей и так далее.

Ярчайший пример вот такого искусства затягивания судебного процесса — дело о пожаре в отеле «Токио стар». Как адвокат, представляющий интересы одной из потерпевших сторон, могу с полной ответственностью заявить: владелец этой скандальной гостиницы, небезызвестный одесский бизнесмен Вадим Чёрный, всеми силами старается уйти от правосудия. В частности, его адвокаты регулярно заявляют отводы судьям и прокурорам, причём зачастую по каким-то совершенно беспочвенным и буквально высосанным из пальца причинам. Однажды, к примеру, судьи получили отвод на основании того факта, что к началу очередного слушания не побеспокоились о том, чтобы все потерпевшие вовремя получили повестки! На этапе назначения даты следующего судебного заседания предвидеть подобные вещи невозможно в принципе: приходить на почту и получать повестку — дело сугубо добровольное, «втюхивать» её силой ни судьи, ни почтальоны не имеют права! В общем, главный фигурант дела, изначально выражавший полную готовность нести всю ответственность по закону, проведя пару месяцев в СИЗО, резко изменил своё мнение по данному вопросу и начал откровенно юлить и издеваться над следствием, что, впрочем, не помешало ему выйти на свободу ещё в ноябре прошлого года.

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»


— Как на работе судов отразилась эпидемия коронавируса и связанные с ней карантинные ограничения?

— Эпидемия коронавируса действительно внесла в происходящее свою сладкую нотку безумия. В Апелляционном суде на улице Гайдара, к примеру, сейчас рассматривают в основном специфические уголовные дела с участием подстражных осуждённых, а в зал пускают далеко не всех желающих. Прикрываясь необходимостью соблюдения профилактических мер, сотрудники суда грубо нарушают гражданские права людей, не являющихся участниками процесса, но стремящихся присутствовать на заседании. С другой стороны, многие вызванные в суд люди, не заинтересованные в скорейшем вынесении вердикта или же просто не желающие давать показания по тому или иному делу, теперь имеют законное право «откосить» — для этого достаточно написать соответствующее ходатайство с указанием возможных рисков и опасений заражения. Бывает, что человек перехитрил сам себя: под воздействием всеобщей паники написал заявление с просьбой рассматривать дело в упрощённом порядке (без его участия), проиграл, дошёл до стадии апелляции, а в Апелляционный суд, как уже отмечалось, вообще никого не пускают! Интересно, что в некоторых судах всем входящим меряют температуру: я в таких случаях всегда настаиваю на полном медицинском обследовании и в шутку прошу по крайней мере измерить давление!

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»


— Как изменилась специфика работы одесского адвоката за последние годы?

— Лет 6 назад работы у адвокатов имелось значительно больше: со временем многие были вынуждены оставить профессиональную деятельность и искать приносящую какой-никакой доход работу не по специальности. Однажды я повстречала свою коллегу, в прошлом хорошего адвоката, которой ввиду хронического отсутствия клиентов пришлось переквалифицироваться в продавщицы газет! К сожалению, далеко не все адвокаты в наше время могут позволить себе снимать не то что офисы, но хотя бы отдельные кабинеты. Причин столь удручающего положения дел несколько: во-первых, многие начинающие специалисты безосновательно полагают, что клиенты моментально сбегутся к ним на броскую вывеску — в жизни подобные чудеса случаются крайне редко. Во-вторых, далеко не все клиенты бывают довольны качеством оказанных услуг: чем-то не угодившего адвоката никто не станет рекомендовать друзьям и знакомым в соцсетях. В-третьих, нашего брата-адвоката сейчас развелось чересчур много — разнообразные юридические специальности есть, кажется, во всех вузах города! На юристов учат и в Водном, и в Нархозе: для полноты картины остаётся ввести соответствующую специальность в Театральном училище!

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»


Можно только гадать, куда деваются все эти юные дарования, которых ежегодно десятками и сотнями выкидывают на рынок труда наши учебные заведения во главе с Юридической академией. К тому же не стоит забывать, что обладание «корочкой» ещё не говорит о наличии знаний: широко известная история о преподавателях, не желающих плодить конкурентов, а потому не поощряющих студентов хорошо учиться, имеет под собой вполне реальную основу. Впрочем, жёсткая конкуренция в сфере предоставления адвокатских услуг имеет и свои позитивные стороны: для того чтобы «держаться на плаву», многие специалисты стараются расширять горизонт собственных познаний, читать соответствующую литературу и вообще, так сказать, относиться к своим обязанностям более профессионально. С другой стороны, так поступают отнюдь не все: бывает, сталкиваешься в суде с адвокатами, для которых принятая год или два назад поправка к закону — свежая и неожиданная новость! В-четвёртых, далеко не каждый человек в наше непростое время может позволить себе судиться, если только дело не касается каких-либо жизненно важных вопросов: оплачивать постоянно растущий судебный сбор и услуги адвокатов могут себе позволить лишь более-менее состоятельные люди.

Людмила Субботина: «Система украинского правосудия мутирует не хуже коронавируса»


Резюмируя всё вышесказанное, можно сделать вывод: большинство положений судебной реформы прописывали теоретики, плохо знакомые со всеми нюансами украинской системы судопроизводства и их применением на практике — по всей видимости, этим занимались никогда не бывавшие в реальных судах кандидаты «околоюридических» наук. Вместо того чтобы в рамках ускоренной «европеизации» ограничивать на законодательном уровне сроки рассмотрения дел, куда предпочтительнее было бы обеспечить для каждого судьи оптимальный объём нагрузки — не говоря уже обо всей необходимой технике и элементарных расходных материалах! Можно с полным правом сказать, что лучше не стало: для того, чтобы законодательные новшества приносили реальную пользу, нужно проводить предварительные обсуждения и консультации с участием судей, адвокатов и других практиков, разрабатывая юридические нормы на основе сопоставления мнений признанных специалистов. Без этого система украинского правосудия будет продолжать мутировать не хуже коронавируса…

Беседовал Дмитрий Остапов


9
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...