Главная / Интервью

Хроника дня

Павел Савинов: свои реплики произношу с русским сердцем

Актёр Одесского академического русского драматического театра Павел Савинов — выпускник Высшего театрального училища имени М. С. Щепкина при Государственном Малом академическом театре РФ (Москва).

А появился на свет этот замечательный, тонкий артист, словно созданный для ролей чеховских персонажей, 30 лет назад в городе Арзамас-16 Горьковской области (ныне город Саров Нижегородской области). В Одессе оказался очень востребован далеко не только на сцене русской драмы, а и в ТЮЗе, в «Театре на Чайной», в «Театре на Нежинской» и совсем недавно, по определению киевского критика Анны Липковской, оказался камертоном постановки «Террористы» по пьесе Анны Яблонской, осуществлённой режиссёром Сергеем Проскурнёй на сцене Украинского театра имени Василько. Без него театральной Одессе ну просто не обойтись – уверен ТАЙМЕР.

Павел, обычно талантливые одесские ребята уезжают учиться актёрской профессии в Россию, да там и остаются. Вы же проделали этот путь с точностью до наоборот: из России, да ещё окончив «Щепку», приехали работать в Одессу. Как это произошло?

Были варианты остаться в Москве, в очень паршивых театрах, но это меня не устраивало. Вчетвером с однокурсниками мы рванули в Сочи, к родственникам. Начиналось всё очень смешно, мы целый час ездили по МКАДу, никак не могли вырулить …Радовались жизни на пляже, а рядом с нами оказалось правление СТД Ставропольского края, я принял одну из пляжниц за своего педагога по танцу Татьяну Викторовну, но это оказалась её сестра Марина. Завязался разговор, и я получил приглашение в Ставропольский драмтеатр. Там я сразу же стал репетировать роль Павла в «Вассе Железновой» - его там сделали не горбатым, как у Горького, а хромым. Говорили, что это стопроцентное попадание в роль, и я до сих пор эту работу считаю своей самой лучшей. Всегда Горького любил, всегда эту роль играл с большой радостью и первые цветы в своей жизни получил именно за неё. Играл Лёшку в «Очень простой истории» по Марине Ладо, всех Иванушек-дурачков переиграл, а в целом в работе было десять главных ролей, в том числе Карандышев в «Бесприданнице». Работал в местной филармонии, в камерном театре, на радио, вёл губернаторские концерты. Всё вроде бы хорошо, но понял, что достиг здесь своего потолка, а город как таковой, признаться, не понравился. Разослал резюме по театрам России, отправил также в Киев и Одессу. Приехал в киевский театр имени Леси Украинки, показался Михаилу Резниковичу, ответ был таким: «Возьмём, но через год». А через месяц приехал в Одессу и был тут же принят в русскую драму. При этом появилась работа на телевидении (это дало возможность посмотреть город как следует), стал преподавать в студиях сценречь, иногда мастерство актёра. Зарплата в театре, собственно, такая же, как в Ставрополе, деньги те же, но зато живу в очень уютном месте, в первом городе на Чёрном море. Первый год работал в основном монтировщиком декораций, были какие-то срочные вводы.

Самое главное, что вы можете сказать о нашей русской драме?

Золотой актёрский коллектив. У меня здесь замечательные партнёры по сцене.      

Ваша последняя роль на родной сцене – представитель не так бизнеса, как криминала Сушко в пьесе Виктора Шендеровича «Бляха-муха», персонаж родом из девяностых, когда вы были ещё школьником и много о жизни взрослых не знали. Тяжело ли было входить в образ?

Режиссёр спектакля Михаил Чумаченко подсказал подсмотреть кое-что из сериала «Бригада». Как-то не случилось у меня насладиться этим фильмом ранее, а тут ради роли пару серий посмотрел этого неплохого коллажа из знаковых зарубежных криминальных фильмов. Во втором появлении на сцене у моего персонажа истерика, от неё и оттолкнулись. Нательный крест взяли из спектакля «Красное и чёрное».

Кстати, знаковый реквизит, точь-в-точь модный в девяностых в определённых кругах «крест с гимнастом», прости Господи…

А что это такое - крест с гимнастом?

Был тогда популярнейший анекдот: новый русский заходит в ювелирный магазин и требует принести ему самый большой золотой крест. Ему выносят здоровенное распятие. Он спрашивает: «А есть такой же, токо без гимнаста?»

Не знал этого! Но очень, очень похоже на моего героя. Почему Сушко крестится левой рукой, потом сплёвывает и крестится уже правой? Это у меня на репетиции случайно получилось, решили закрепить.

Павел, в русской драме вы участвуете в постановках по Есенину, Бродскому, Шекспиру, Гюго, Стендалю, Гоголю, Чехову, Ремарку, Амаду, а недавно были приглашены в ТЮЗ для ввода на роль Тома в спектакле по Теннесси Уильямсу «Стеклянный зверинец». Это совершенно особая страница в вашем послужном списке, с вашим участием постановка заиграла новыми красками и воспринимается глубже, ярче, нежели на премьере…

Режиссёр Виктор Суржа ввёл меня в «Стеклянный зверинец» за три дня репетиций, причём работать приходилось летом, в самую жару, по восемь часов в день, и я не замечал хода времени, хотя очень тяжело переношу жару. «Гениально! Только вот давайте сделаем вот так, если вам не трудно…» Постепенно усложнял задачу. Не напрягал ни себя, ни меня, с каждой новой репетицией что-то улучшалось, однажды он притормозил меня: «Тише, тише, это не с русским сердцем нужно произносить…».  А у нас с «мамой», Валентиной Юрьевной Губской, так получалось - с русским сердцем!

А как вообще всё получилось изначально, в какой момент вы поняли, что будете актёром и больше никем?

В 14 лет поступил в кружок фортепиано в доме творчества, проучился там 2 года. Наблюдал, какими счастливыми ходят ребята из театрального кружка после занятий. Мне тоже захотелось стать таким счастливым. И это мне удалось – 9-й, 10-й и 11-й класс проходил на занятия к заслуженной артистке России Эмме Ивановне Арсеньевой. После чего твёрдо решил поступать в театральное училище, тем более что больших успехов в науках не наблюдалось. На литературу, историю, географию – ходил, на другие предметы – захаживал, чтобы получить свои законные два балла. Знал, что не надо это мне. Так и вышло, жаловаться на профессию не приходится, правда, романа с кино пока не получается.

Теперь понятно, что музыкальная подготовка помогла вам научиться играть на кларнете для спектакля «Террористы».

Мне мой учитель подробно расписал всю распальцовку...

Извините, «распальцовка» - это из лексикона новых русских, а в музыке всё-таки – «аппликатура».

Верно, аппликатура, и я с гордостью теперь могу говорить, что являюсь экспресс-выпускником школы Столярского, так как именно там проходили мои занятия. Учил меня известный одесский кларнетист Игорь Знатоков, совершенно влюблённый в свой инструмент человек. Пианино – совсем другое дело, извлечь звук из него может каждый, кларнет в моих руках частенько издавал немыслимый свист, пока я не научился правильно трость закреплять... Продолжал играть на кларнете уже после репетиций, с половины одиннадцатого вечера до начала первого в актёрском общежитии на Тираспольской, соседи относились с пониманием, они же тоже с семи утра разыгрываются, там же вся филармония живёт… Подобрали очень удобную тональность, и в конце концов «Колыбельная» Моцарта зазвучала у меня вполне пристойно.

Вас даже назвали камертоном спектакля, по которому нужно всё сверить и уточнить…

Считаю Олега в «Террористах», как и Павла в «Вассе Железновой», важнейшей своей работой. Эта роль ещё сложнее, чем роль в Горьком, она потребовала невероятного накала эмоций! Три дня подряд, как нам пришлось, играть такую пьесу нельзя, надо было накопить эмоции, у нас у всех был выплеск на премьере. На шестом, может быть, на седьмом показе спектакль устаканивается, делается более стабильным, проверяются какие-то вещи на людях, находятся фишки. Уже на втором спектакле эмоционально я, например, был пустой. Нельзя за сутки набрать то, что копилось две недели. Работали, будто на камерной сцене, не делая крупных жестов, не говоря громко. Реплики из зала выбивали очень сильно, а хотелось разделить с публикой в полной мере атмосферу напряжённости в рамках вроде бы обыденной жизни, которую мы проживали, как надеемся, достоверно.

Вас полюбили постоянные посетители такой экспериментальной площадки, как одесский «Театр на Чайной»…

В октябре на фестивале «Курбалесия» получил награду спектакль «Театра на Чайной» с моим участием «Люди, звери и бананы» - эта работа подарила мне ощущение полной свободы и величайшего счастья, редкое чувство. Недавно ощутил подобное в «Романтическом возрасте», комедии, где играю Бобби Кута. Не скрою, мы все опасались, поймут ли наш эксперимент зритель с пятью разными историями в одном спектакле. Но опасались, как выяснилось, зря.

Вам нередко поручают роли, которые вроде бы не подходят по возрасту (вот и Олег из «Террористов» старше вас на 10 лет), и в первые минуты замечаешь возрастное несоответствие, но ваша игра убеждает. Особенно моменты, когда ваши герои плачут натуральными слезами, хотя это бывает и не на каждом спектакле, что даёт повод вашим поклонникам говорить о какой-то якобы нестабильности...

С  института играю старичков, например, в «Женитьбе Белугина» играл папу - Гаврила Пантелеевича Белугина. А Фому Опискина играл совсем юным, в 19 лет, и тоже говорили, что это было стопроцентное попадание в роль. В драме Гауптмана «Перед заходом солнца» играл управляющего Винтера, опять-таки возрастная роль. Думаю, зритель перестаёт замечать несоответствие, поскольку играю прежде всего не возраст, а характер. Героев-любовников ещё хотелось играть во время учёбы, когда эмоции переполняют, воздух вокруг тебя пропитан любовью, это понятно. А потом понял, что хорошие характерные артисты нигде не пропадут, сколько бы лет им или их персонажам ни было. Мне всегда было интереснее со взрослыми, чем со сверстниками, мне интересны возрастные люди! По поводу слёз: не идут слёзы – и не надо, я никогда их специально из себя не выдавливаю, главное, чтобы в зале плакали. Сергей Владиславович как-то незаметно для меня грамотно расставил акценты в роли, я даже не ожидал такой грамотности, пусть он не обидится на это признание.

Когда в сцене в реанимационной палате, куда попала его дочь, Олег произносит крепкое словцо, понимаешь, что он это делает неуверенно, как бы прислушиваясь к себе со стороны. Робкий, забитый домочадцами и жизнью кларнетист почувствовал себя брутальным мачо… Вам и в жизни не свойственно материться?

Хорошо, что сложилось такое впечатление о моём герое. Надо признаться, в жизни я – жуткий матерщинник, а Олег вовсе не такой. Возможно, он и в самом деле впервые позволил себе заругаться в самый сложный, драматический момент своей жизни и делает это неумело. Не люблю ханжества и не считаю зазорным, что текст драмы Яблонской потребовал произносить ругательные реплики. Важнее другое. Во время работы мне было комфортно, ни разу не услышал в свой адрес резкого, грубого слова, что меня весьма закрепощает. Есть разные актёры, я отношусь к тем, кого надо гладить по голове, иногда, конечно, нужно и прикрикнуть, но товарищ режиссёр обязан быть тонким психологом и должен знать, что сегодня пойдёт больше на пользу актёру - «кнут или пряник». А когда гладят, почему бы не отозваться на это хорошей работой? Во взаимной ненависти, непрофессионализме, неумелости и нехотении может родиться только что-то убогое, чего я уже, к сожалению, перевидал на театре, а хороший спектакль должен рождаться в любви!

Беседовала Мария Гудыма

Фото: Пётр Катин

1 6
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...



Загрузка...