Главная / Интервью

Хроника дня

Учёный: мы должны не столько защищаться от радиации, сколько с ней сосуществовать

Как помириться с радиацией корреспондент ТАЙМЕРА узнал у заведующего кафедрой общей и теоретической физики Одесского экологического университета Олега Герасимова.

Олег Иванович, давайте начнём с того, что вообще такое радиация, и какая она бывает?

Радиация – это очень широкое понятие. Под радиацией понимаются все виды излучения в широком диапазоне длин волн .

Наш сектор, которым мы занимаемся, это ионизирующее излучение, имеющее энергию, достаточную для того, чтобы возбуждать  не только сами атомы и молекулы но и при определенных условиях-атомные ядра.Последние  испускают при этом радиоактивные частицы- нуклиды. Это продукты распада ядер – нейтроны и протоны, а также гамма-излучение.

Это очень активное излучение, его энергия – по порядку величины в миллионы электронвольт,  достаточна для того, чтобы трансформировать ядра атомов. Замечу, радиоактивное излучение в принципе сопровождает человечество на протяжении всей истории его развития. Оно приходит к нам с энергией излучаемой космическими объектами. Мы сосуществуем с этим фактором в той или иной степени, той или иной пропорции в течение всей эволюции не только человека, но и всего живого на земле. Поэтому говорить о том, что радиоэкология это наука о защите от ионизирующих излучений, явно недостаточно и узко. Это наука не только о защите, не только о дезактивации зараженных радионуклидами  и подверженных облучению территорий, объектов, биологической субстанции, но и о сосуществовании с этим фактором в его малых дозах воздействия на окружающую среду.

Я бы даже сказал, что современное видение вопроса о задаче радиоэкологии  скорее должно заключаться в исследовании  закономерностей сосуществования, и, наверное – о реабилитации (в рамках сосуществования), нежели исключительно   о защите.

Расскажите, пожалуйста, немного подробнее об этой науке – радиоэкологии? Для чего она?

Ещё в 60-е годы, когда радиоэкологии как оформившегося междисциплинарного направления  еще практически  не было, существовала гражданская оборона. И в ней было очень ясно и точно прописано, какие  существуют виды  ионизирующего излучения и как от них защищаться. Населению было достаточно этого, но оно не думало о том, какое дозу облучения оно получает во время обследования на рентген-аппарате, когда поднимается на реактивном самолёте на высоту 10 тысяч метров(а получаемая при этом  доза облучения, особенно в период солнечной активности  в несколько раз превышает полученную при рентгеновском обследовании ). Не знало, какую дозу получает, когда загорает на базальтовых отвалах или экзотических скалах из  розового гранита (дело в том, что из таких объектов  происходит излучение летучих радиоактивных газов, таких как радон, который попадает в организм и способен произвести внутреннее облучение человека). Внутреннее облучение – способны вызвать  изменения клеточной структуры, которые потом уже очень трудно устранить или даже контролировать. Как раз такого рода задачами  , в частности, и занимается радиоэкология (впрочем, как и многими другими).

Наукоемкое  сопровождение  воздействия малых доз радиации на живые и искусственные обекты– одна из основных задач радиоэкологии. Дозиметрист может измерить уровень радиации, руководитель может получить цифру, но только радиоэколог способен, применив дозу к ландшафту местности и сопоставив с базой данных по аналитическому  моделированию прототипов, сказать, к чему это может привести. Так сказать предвидеть сценарий развития заражения, его масштабы и подсказать не только прогноз , но и первоочередные и зачастую весьма эффективные мероприятия по дезактивации и последующей реабилитации зараженных ,подвергшихся облучению обьектов. Оценить и учесть гидрометеорологические факторы, биологические факторы и даже социальные – плотность населения и требуемую степень его  производственной активности.

Специальностей много, и сегодня специальность «экологический туризм» гораздо привлекательнее, а с точки зрения 99% населения нужнее, нежели специальность «радиоэкология». Специальность «бухгалтер», с точки зрения населения, наиболее важная и востребованная, а я уж не говорю о мерчандайзере, который, умея расставить коробки на витрине, сегодня владеет умами миллионов. Однако давайте при этом всё же различать главные и второстепенные потребности человечества .

Когда мы говорим о рождении междисциплинарной, но фундаментальной науки, она обязана прочно, а не ознакомительно, базироваться на фундаментальных же науках. Не может радиоэкология вырастать из экологии же, она может вырастать из физики.

Радиоэкология – это наука о взаимодействии ионизирующего излучения с окружающей средой, вырастающая и базирующаяся на принципах, закономерностях, явлениях и законах физики, химии, математики, биологии.

Когда ставится какая-то задача, мы, прежде всего, следим за тем, чтобы эта задача была поставлена корректно. Этого зачастую достаточно для её окончательного решения. Эта задача не должна быть конъюнктурной – она ни в коем случае не должна быть направлена на решение, например, сегодняшних проблем туризма и так далее. Это важно, это нужно, это хорошо, но это не постановка задачи, и таких специалистов готовить не надо.

А что же делать?

При определении приоритетных направлений надо основаться не на наболевших соображениях, а на перспективных. Давайте говорить объективно. Население Земли растёт, потребление электроэнергии растёт. Даже если мы будем контрфорсировать этот процесс снижением энергоёмкости технологий, что сегодня абсолютно невозможно, потому что создание технологий сосредоточено всего в нескольких точках. На одной руке хватит пальцев, чтобы перечислить страны, которые являются создателями технологий, все остальные – покупатели. Так вот, даже этот контрфорс не способен остановить энергопотребление. Единственный источник адекватного сопровождения нужд населения в энергии – это атомная энергетика. Будут протестовать «зелёные», милые, уважаемые мной люди, не будут – что бы они не делали и как бы они не аргументировали, без атомной энергетики не обойтись.

Фактор риска использования атомной энергетики существует и отличен от нуля. Следовательно, когда станции будут стареть, когда будут происходить катаклизмы, связанные со старением нашей планеты, мы неизбежно столкнёмся с тем, что фактор риска может перейти в фактор катастрофы. Вопрос о сосуществовании, защите от ядерных излучений, о дезактивации, о реабилитации загрязнённых территорий – вот, что важно. А чтобы защищаться – достаточно учебника по ГО 60-х годов, там всё написано. И я вас уверяю, ничего нового к этому добавить нельзя, можно только усовершенствовать картинки, которые сопровождают эти пособия.

Неужели возможна даже реабилитация после облучения? И как проводится дезактивация?

Никаких универсальных и тем более – глобальных методов дезактивации не существует. Основной  принцип – уменьшить концентрацию радионуклида, например элементарным смыванием водой. И эвакуировать подальше от того места, где находится источник  заражения. Но куда уберёшь  радиоактивный элемент из пищевой цепочки? Вот для этого нужна реабилитация, чтоб контролировать и сопровождать последствия внутреннего облучения. Когда радионуклид попадает внутрь организма, он начинает облучать изнутри, и уже бессмысленно защищаться химзащитой, нужны антиоксиданты, нужны мощные воздействия на клеточную структуру. В том числе и психологические какие-то методы, которые, в общем, адаптируют человека к этой ситуации.

Реабилитация  предусматривает и  выведение радионуклидов, их связывание на молекулярном уровне. Естественно, что вопрос пищевой цепочки – очень сложный вопрос. Это замкнутый круг, но каждый его цикл разбавляет, уменьшает концентрацию нуклидов. И, кроме того, радионуклид распадается, его активность экспоненциально уменьшается со временем, он не вечен. И даже самые страшные элементы – цезий, стронций – они имеют хотя и большие, но конечные (десятки лет) времена распада.

А можно элемент поместить в карантин, изолировать, пока он не распадётся?

Да, это называется объекты хранения отходов, такие есть и в Одессе – хранение родона. Один из них был в черте города, недалеко от коньячного завода, только совсем недавно его вывезли за 60-километровую зону.  Но хранение всегда происходит в каких-то искусственных объёмах, которые не могут дать 100%-ю гарантию механической прочности, химическое взаимодействие с ними может привести к разрушению. Следовательно, вопрос сосуществования и постоянной готовности к проведению дезактивационных мероприятий, профилактических мероприятий и, главное, исключение паники и незнания, это — самое главное.

Мы все являемся объектами, которые сосуществуют с малыми дозами радиации, и она, как видите, не доставляет нам особого дискомфорта. Более того, мы сами напрашиваемся на повышенные дозы – мы ничего не говорим, когда нам предлагают повторно сделать рентгеновское обследование, мы охотно принимаем облучение, рассасывая шипы соляные. Это делается безо всякого контроля – только приходи и облучайся по собственному желанию. В косметологии есть новая терапия, LS-терапия, там с очень мощным облучением работают, солярий тот же. Или столь заманчивая профессия пилота-международника, каждый день он поднимается на высоту 12 тысяч метров, и если он летает, например, в Японию, проводит на этой высоте 10-12 часов.

Можно ли как-то узнать, сколько в человеке «накопилось» радионуклидов?

Можно сделать анализы крови на радиоактивность, этот анализ делался раньше в Киеве, после 1986 года.

А в Одессе есть такое?

Нет, думаю, это создало бы панику. На самом деле, при желании такой тест может быть проведён, не знаю, сколько он может стоить.

Олег Иванович, можно ли «поймать» дозу случайно? Например, свернув не туда.

Тут дело даже не в этом. Дело в том, что биологически люди настолько разные, и восприимчивость их органов разная. Получив одну и ту де долю облучения, разные организмы могут среагировать по-разному. Один справится с запущенными деструктивными, оксидантными процессами, другой не сможет им противостоять, в связи со слабой иммунной системой, и будет погибать. Биологический эквивалент облучения разный даже у органов человека, на одну и ту же дозу по-разному реагируют печень, селезёнка, сердце, сосуды.

Как можно понять, что причиной проблем со здоровьем у человека является именно облучение?

Эта симптоматика достаточно сложная, если вести речь о малых дозах. Вряд ли это возможно на ранних стадиях. Говорить о том, что, например, тошнота является непременным признаком лучевой болезни, не приходится. Как правило, последствия облучения — это онкология.

Какие в Одессе факторы риска?

Видите ли, выделять среди них какой-то, как наиболее значимый, я бы не стал. Это привоз продуктов, заражённых нуклидами, прежде всего, это грибы, ягоды, которые доставляются к нам в изобилии. Они являются потенциально опасными, потому что прибывают с территорий, которые содержат выпавшие нуклиды, которые до сих пор не распались – период полураспада составляет десятки лет. Я, конечно, считаю, что опасность родоновых испарений в Одессе надумана в смысле своей глобальности. Такие испарения есть, несомненно, родон выходит из катакомб, из базальтовых отвалов. Но если вы не сидите на пляже по 10 часов ежедневно, то такой опасности нет. В сравнении с заражёнными продуктами, приводящими к внутреннему облучению, эта опасность меньше.

Как можно избежать таких продуктов?

Для этого существует служба санэпидконтроля. Надо спрашивать паспорт на подозрительный продукт. Строго говоря, общественным организациям неплохо было бы хоть раз поинтересоваться, есть ли в паспорте строчка, свидетельствующая о том, что радиологический контроль произведён. Особенно, если продукт прибыл из Волынской области, с границы с Белоруссией, из Сум, Житомирской области, всех районов, которые примыкают к Припяти.

Какая область в Украине самая опасная по уровню радиации? И какое место занимает наш регион?

Наша область является потенциально опасной, но у нас нет такого уровня, как в Волынской, Житомирской областях. Зато у нас есть атомная станция в Южноукраинске, которая находится на реке Буг, как раз в зоне базальтовых отвалов. Сейчас это соединение естественных испарений радиоактивного родона с возможными выбросами, отходами на атомной станции.

Я там была, все ходят со счётчиками и уверяют, что их показатели безопасные.

Счётчик ничего не покажет. Давайте разберёмся. Показания счётчика – это текущая опасность, которую можно увидеть в лицо. Существование атомной станции как таковой связано с наличием элементов защиты. Это бетонные массивы, земляные валы и укрепления, прослойки строительного мусора, который выполняет роль защитных сооружений. Все они являются потенциальным источником, потенциальной угрозой радиоактивного заражения. Потому что, например, бетонный массив под систематическим действием облучения разрушаются, бетон охрупчивается. В нём возникают дефекты, и эти дефекты образуют решётку, симметрия которой не совпадает с симметрией решётки самого бетона. Происходит внутренний статический взрыв, как будто изнутри выкрутили всё. Из возникших разломов происходит выброс радиоактивного вещества.

Ваш счётчик не покажет те же показатели, что и тот маяк, который находится внутри бетона. Он говорит о том, что возникает критическое напряжение и предупреждает о том, что блок или станцию надо остановить на капитальный ремонт. Судите сами: на фоне разговоров о том, что всё безопасно и всё хорошо, регулярно останавливаются на капитальный ремонт блоки.

Люди не любят мыслить, люди любят, когда всё очень просто, доступно, и тогда им кажется, что это правильно. На самом деле, всё не так просто, как раз такие специалисты, как радиоэкологии – это их задача, думать за людей, предупреждать угрозу вовремя, прогнозировать, анализировать, сопоставлять, упреждать и сопровождать эти события наукоёмкой деятельностью.

Расскажите о вашей деятельности на специальности «радиоэкология», какие есть интересные разработки?

Сейчас мы переживаем довольно важный момент, потому что радиоэкология сейчас аккредитована как специальность самостоятельная, поэтому она будет сопровождаться работой по новому государственному стандарту. В нём предусмотрено преподавание таких дисциплин как радиомониторинг, организации радиационной безопасности, реабилитация загрязнённых территорий. Поскольку эти направления должны базироваться на фундаментальной базе, вместе с тем идёт преподавание соответствующих разделов физики, в частности ядерной, методов численного моделирования, статистических методов обработки информации и прочее.

Сегодня мы рассматриваем такую важную тему, как миграция радионуклидов в атмосфере, водной среде и в грунтах. Дело в том, что кафедра занимается ещё физикой гранулированных материалов с 1995-го года, и в мире мы уже известны как один из ведущих научных центров в этом направлении. Сегодня мы изучаем, как внедрённый элемент, в частности, радионуклид, мигрирует в почве, что сопровождает такую миграцию, может ли он накапливаться и по каким причинам, можно ли выводить его и как.

Далее – диагностика. Как можно диагностировать наличие радионуклида косвенными методами, не деструктивными, не разрушая среду, находясь на расстоянии, не вступая в прямой контакт, чтобы не быть подверженным опасности облучения. Внешняя диагностика – это ещё одно направление научных исследований, в которых активное участие принимают и наши студенты, магистры.

А где студенты проходят практику?

На предприятиях госатомнадзора, они там знакомятся с документальной базой, с практической базой настоящих структур. Дальше у нас в планах познакомить их с тем, как утилизируют отходы на объектах хранения радиоактивных производств. Сейчас мы хотим и третью базу практики организовать – это уже методы современной аналитической дозометрии. У нас находится здесь предоставленный московскими коллегами комплекс, который называется «Гаммалаб», это моделирующий комплекс. То есть, не вступая в контакт с радионуклидом, вы моделируете все возможные процессы, которые могут сопровождать его появление, заражённость им на компьютере. Этот комплекс сегодня принят на вооружение таможенными службами России, и мы сегодня получили его по договору с московским Центром ядерных исследований им. Менделеева. Это единственный комплекс в Одессе.

Наконец, мы занимаемся  региональной задачей. У нас сегодня выполняется магистерская работа, которая связана с оптимизацией расположения центров слежения радиационного мониторинга Южноукраинской атомной станции. Мы познакомились с тем, как измеряется уровень радиации в зоне работы ядерного объекта. У нас есть студентка, направленная к нам оттуда на обучение, и ей была поставлена задача изучить это. У нас возник вопрос: на основании каких наукоёмких рекомендаций эти пункты слежения расположены именно так, а не иначе? Почему именно в этих точках? Мы построили розу ветров, проанализировали гидродинамические потоки и доказали, что станции слежения должны быть расположены иначе. Потому что именно в тех зонах, где наиболее вероятно накопление нуклидов, станций нет, и данные там не измеряются, а экстраполируются из соседних точек. Мы выработали свои рекомендации, послали на международную конференцию этот доклад, он принят. Мы собираемся патентовать этот метод и посоветовать коллегам пересмотреть технологию, мы ждём от них осенью делегацию на эту тему.

Следующим этапом планируем взяться за вопрос охрупчивания бетонных конструкций под действием постоянных радиоактивных излучений. Задача такая: не дожидаться, пока маяк сигнализирует о разрушении массива, а предупредить об этом раньше, то есть тогда, когда, может, капитальный ремонт и не нужен, а нужны просто укрепительные мероприятия, менее материальнозатратные.

Какими Вы видите своих будущих студентов?

Нам сегодня нужны молодые люди, увлекающиеся, заинтересованные, мотивированные. Которые бы стремились, во-первых, погрузиться в те разделы науки, которыми мы сопровождаем свои идеи, во-вторых, увидеть перспективу этой специализации, в своей работе в этом направлении. Нам нужна молодёжь, которая понимает, зачем они что-то делают в этой жизни. С первых лекций мы ставим задачу: мы не можем рассуждать априорно и общегипотетически о проблеме вообще. Мы будем говорить о конкретных проблемах, и каждый магистр получает такую проблему буквально с первых дней занятий. Сразу с самого начала эта задача должна быть смыслом подготовки такого специалиста. Выходя, он должен чувствовать себя экспертом.

Кстати, а где могут работать ваши выпускники?

У нас есть студенты, направленные Южноукраинской станцией. Мы очень надеемся, что наша специальность заинтересует предприятия, которые занимаются перевалкой сыпучих грузов, которые занимаются защитой – это строительные организации, в том числе объектов, где радиационное излучение является элементом конструкций. Наконец, порты, где существует контроль, защита, где необходимы действия по дезактивации, сопровождение. Ещё, например, пограничный контроль, где в объёмах сыпучего груза что угодно может проехать. Это индивидуальная защита пилотов, режим, который должен им сопутствовать.

Если говорить в заключении, я бы пригласил на нашу специальность и физиков, и химиков, и математиков, и биологов, и медиков. Тем более, что сегодня нам разрешено циркуляром министерства принимать в магистратуру с направлений естественных наук. Зарегистрирован проект в министерстве о том, чтобы разрешить такой приём и на уровне бакалавриата. Срабатывает принцип – подбирать дело под человека, а не человека под дело. Нельзя из эколога делать радиоэколога, базой создания такого специалиста должна быть физика, химия, математика, биология, медицина и пр.

А что сдают абитуриенты на вашу специальность?

У нас сегодня они сдают географию и украинский язык. Желание учиться является главным компонентом. У нас есть бюджетные места, мы предоставляем стипендию и обязательно обеспечиваем общежитием. Есть возможность продолжения обучения в аспирантуре.

Автор: Анна Левченко

9
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Видео

Об операции по подъёму Delfi рассказали на специальной пресс-конференции

11 сентября в Одессе состоялась пресс-конференция, на которой представители осуществлявших эвакуацию танкера Delfi компаний рассказали подробности операции.

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...