Главная / Интервью

 

Хроника дня

Виктор Ноздрюхин-Заболотный: сейчас профессионалы не нужны – они требовательны, неуживчивы и язвительны

Известный кинорежиссёр и оператор, генеральный продюсер Одесской киностудии, должность которого с 20 октября на киностудии сокращена, рассказал ТАЙМЕРУ о том, почему старейшая кинофабрика страны вынуждена баррикадировать свой центральный вход, и не только об этом.

Многие темы, затронутые нами в разговоре, никогда раньше в прессе Виктором не затрагивались, и поэтому могут быть интересны тем, кто действительно хочет понять, что же всё-таки происходит на легендарной Одесской киностудии.

Виктор Дмитриевич, Вы 37 лет проработали на Одесской киностудии… С 20 октября Ваша должность сокращена. Не предложив Вам никакой другой должности, Вас со студии сократили. Сейчас ЧАО «Одесская киностудия» руководит не замеченный ранее в сфере киноиндустрии Андрей Зверев. Мне это очень  напоминает, например, ситуацию в нашей хореографической школе, где уволили директора-профессионала, а на смену ему поставили абсолютно не имеющего никакого отношения к балету человека. Что происходит?

А Вам это не напоминает, например, нашего недавнего министра обороны, Гелетея, и нашу провальную военную компанию на Донбассе. Гелетей по своим профессиональным навыкам мог бы в лучшем случае быть начальником охраны президента Порошенко! За 23 года самостоятельности наша страна превратилась в страну агрессивных и брутальных дилетантов. Сейчас время, когда профессионалы не нужны – они требовательны, неуживчивы, и язвительны. А у нас сейчас время приспособленцев, но уже очень скоро всё это закончится или эта страна прекратит своё существование. Другого нам не дано!

Вы думаете?

Я в это верю!

Студией сейчас пытается руководить человек, не просто, ничего не понимающий в фильмопроизводстве, это потенциальный чиновник, который ранее руководил предприятиями, изготавливающими металлоконструкции. Он презирает профессионалов, работающих в кино, считая их виновными во всех бедах на киностудии. И изощрённо пытается от них избавляться. Естественно, что вокруг такого руководителя, сформировалась «сплочённая команда» таких же абсолютных не профессионалов, знающих про кино только то, что перед просмотром фильма необходимо запастись достаточной порцией попкорна, чтобы не уснуть. Люди эти на студии случайные, и у каждого из них на этом предприятии свои временные «интересы» и свои же узконаправленные «задачи», совершенно не связанные с судьбой и будущим Одесской киностудии. «Одиннадцать друзей Зверева», так я называю его команду, уже все успели получить в общежитии «Экран» жильё, и туда прописаться. Теперь они надеются, что их шеф, совершив следующую аферу, сдержит своё слово, и сделает так, чтобы это жильё они смогли ещё и приватизировать…

Ну хорошо…

Да нет, это плохо…

Согласна! Конечно же, это плохо, и пусть с этим разбираются правоохранительные органы… А баррикады здесь при чём…

Наступил момент, когда терпение некоторых сотрудников студии лопнуло. Одни не захотели больше терпеть, другие начали всё понимать, и не захотели участвовать в тех беззакониях, которые председатель правления г-н Зверев постепенно внедрил на киностудии. Было написано коллективное заявление в Приморский РОВД о бесчинствах, которые творятся на киностудии… О мёртвых душах. О продаваемых комнатах в общежитии киностудии. О неучтённых реквизите и костюмах. Откуда же было знать заявителям, что начальник Приморского РОВД уже давно и по-доброму знаком с «директором киностудии» и сразу же ему обо всём доложит. Я в это время был в отпуске, и никаких заявлений не подписывал. Да. Я понимал, что такое заявление рано или поздно появится, по-другому быть не могло, Зверев — это классический пример представителя зарвавшегося чиновничьего класса.

Почему классический? 

Классическим представителем, я называю чиновников, способных быстро адаптироваться под любые законодательные акты, с пользой для себя и своего кармана… Такие люди в первую очередь, когда прибывают на новое место работы, знакомятся не с коллективом, или производственным процессом на предприятии, а с представителями районной прокуратуры,  РОВД и налоговой. Этим людям всё равно, чем руководить. Сегодня он директор швейной фабрики, завтра уже служит в МЧС. Главное, чтобы было что «пилить».

Так вот, после первого же собеседования с одной из заявительниц, Звереву сразу же из Приморского РОВД «маякнули», что договориться не удалось, и он быстро, в течении трёх часов, уволил одну из основных свидетельниц, начальника цеха подготовки сьёмок Ирину Галич. Уволил, естественно, незаконно и довольно цинично. Она, конечно же, восстановится, но ему-то что, не он же потом будет ей платить за вынужденный прогул. А тогда ему необходимо было от неё избавиться, и как можно быстрее… Нужно было быстро начинать подчищать цех, убирать «мёртвых душ». В Киеве у Зверева существует серьёзная поддержка в виде заместителя председателя Фонда госимущества. Поэтому законы ему сейчас не писаны.

Вы имеете в виду…

Я имею в виду Юрия Никитина, который по совместительству является ещё и председателем наблюдательного совета ЧАО «Одесская киностудия». Который так же…  Теперь, внимание — является человеком, близким к структурам Сергея Алексеевича Таруты, то есть частного акционера Одесской киностудии. Так вот именно г-н Никитин, и никто иной, сделал так, чтобы ЧАО «Одесская киностудия» возглавил человек, ничего не понимающий не только в структуре кинопроизводства, но и никогда не руководивший большим коллективом. Заслуги г- на Зверева, благодаря которым он стал руководить Одесской киностудией, заключаются в том, что он всегда предан и лоялен к вышестоящему начальству. Вот так этот круг и замкнулся. Теперь есть всего два человека, от которых сегодня зависит судьба Одесской киностудии, это господин Тарута и господин Никитин.

Представляете, какой парадокс, судьба легендарной Одесской киностудии зависит не от президента страны или кабинета министров, не от министерства культуры  или Верховной Рады… Она зависит от двух людей – один из которых представляет частных акционеров, другой представляет, якобы, государство. И есть ещё один человек, это господин Зверев, который сделает всё то, что ему скажут – а сказали ему, что необходимо  сделать так, чтобы контрольный пакет акций принадлежал не государству а частному акционеру. Ну только чтоб всё по закону… И тихонечко!!! Помните рекламу – бизнес любит тишину. Только теперь потихонечку ничего не получится. Будет очень шумно, и не факт, что вообще что-нибудь получится. К счастью появился закон о люстрации, и что-то мне подсказывает, что нам есть что поискать в некоторых биографиях. И я даже, кажется, знаю, где.

Зачем частному акционеру контрольный пакет акций? Что он будет с ним делать?

Хороший вопрос, как любит повторять на своих брифингах господин Зверев! Частным пакетом акций, как я уже говорил, владеет Сергей Тарута, он бы давно уже от него избавился, учитывая что киностудия, это предприятие, генерирующее убыток. Но Сергей Алексеевич не был бы успешным олигархом, если бы не был всегда нацелен на прибыль. Поэтому избавиться-то он  хочет, но сделает это только тогда, когда будет понимать, что сможет на этом заработать. И тут наши дороги с Сергеем Алексеевичем диаметрально расходятся. Мы понимаем, что заработать на Одесской киностудии в ближайшее время вряд ли получится. Её просто нужно любыми путями сейчас сохранить. А Сергей Алексеевич, понимает что если хотя бы половину территории Одесской киностудии отдать под застройку, можно не только вернуть вложенные в неё в 2005-м году средства, но и прилично заработать.

Грустновато…

Продолжим. В той ситуации, которая сейчас сложилась на Одесской киностудии, я неугоден, и даже опасен. Нет, они, конечно, не боятся меня, но им всё это явно не нравится и, конечно, не нужно. Мне звонят какие-то люди, угрожают, один — грубо, другой так журит по-отечески, рассказывает, что сделают с моей машиной. Обидно, конечно, она у меня одна. А я ведь ещё даже не начинал говорить, но скандал разразился уже нешуточный. Ещё хуже будет, когда я начну говорить! В общем, они посоветовались, и решили от «греха подальше», что надо избавляться от меня, и чем быстрее, тем лучше.

А они не пытались с Вами договориться?

Я пытался с ними договориться…

Не поняла?

А что тут непонятного… Это моя студия. Я на ней вырос и в прямом и в переносном смысле. В 18 лет я сюда пришёл рабочим, на съёмочную площадку, в картину «Волшебный круг», которую снимал покойный Валентин Фёдорович Козачков. Потом было много всего. Посчастливилось катать тележку в «Место встречи изменить нельзя», и бегать по всей съёмочной площадке, чтоб Говорухин не убил за очередную грязь в рамке и испорченный дубль. Все самые счастливые моменты связаны у меня с этим местом. Здесь я влюблялся, здесь я снимал «Маски-шоу», которые по сей день входят в золотой фонд Российского телевидения. Отсюда, благодаря Хилькевичу и Панкратову-Чёрному я успел заскочить в последний вагон до ВГИКа. Всё здесь… Понимаете…  Бессонные съёмочные ночи, и счастье, когда получилось. Тридцать дублей с Хичкоком-Котэ Махарадзе и «Запах осени»…

Я же прекрасно понимал, что если я начну «воевать» с этой командой, вокруг студии образуется огромная воронка из компромата, сплетен, слухов, взаимных обвинений, лжи и двусмысленности. Я понимал, что они попытаются меня уничтожить и перекрыть всё, что только смогут. Я понимал, идя на конфликт с Никитиным, что он сейчас на гребне, и его административного ресурса, хватит чтобы меня размазать, да и жилья продано столько, что хватит позакрывать все гипотетические уголовные дела. Когда всё только начиналось, я переборол своё эго, пришёл на студию, вызвал Зверева и сказал ему: «Если мы сейчас начнём воевать, студия от этого только пострадает. Только идиоты «мочат» друг друга. Адекватные люди садятся, и пытаются договориться. Пострадает очень много Ваших людей». Он у меня спросил, чего я хочу.  Я ответил, что неважно, чего я хочу, важно, есть ли у него желание садиться и разговаривать. Мне показалось, что он меня услышал. Мы договорились на следующий день, 24 августа, это был День независимости, встретиться, конечно, не на киностудии, сесть и нормально, по-мужски всё обсудить. На следующий день в назначенное время у Зверева были отключены все телефоны. Я понял, что ему нечего мне сказать. Наверное, к этому времени он был уже заложником тех ошибок, которые со своей командой совершил, и договариваться ему со мной уже было не о чем. Всё или почти всё было уже продано, а деньги освоены.

Что было дальше?

Теперь опять вернёмся к началу конфликта. Когда я вернулся из отпуска, меня обвинили в том, что я являюсь инициатором организованной в прессе и на телевидении кампании против Одесской киностудии, хотя я так, по сей день и не понимаю при чём здесь Зверев и Никитин к Одесской киностудии. Дальше всё происходило очень стремительно. Назначили профком, который сейчас полностью зависит от руководства, два члена профкома из трёх живут в общежитии, причём один совершенно незаконно. На этот профком специально приехал Никитин, который за всем внимательно наблюдал. И объявили мне, что я профессионал высокого класса… Но должность моя на студии не нужна, а другой должности для такого «высокого профессионала» сейчас на студии не существует.

Утрируете?

Нисколько. Я открыто стенографировал заседание профкома, поэтому передаю слово в слово.

Это немного похоже на анекдот…

Нисколько, эта та страна и та реальность, в которой мы сейчас все живём, и Бог даст, будем жить, но только уже по-другому. Когда срок, после которого я должен был, по их разумению, покинуть студию, истекал, я принёс несколько заявлений, в которых аргументировал, почему я считаю, что моё увольнение незаконно. И заявил, что если меня уволят, я восстановлюсь на работе. Вот это моё заявление и послужило поводом экстренным порядком, перед моим последним рабочим днём 20 октября, забаррикадировать центральный вход на Одесскую киностудию. В субботу я простыл на съёмках рекламы, и в понедельник уже находился на больничном, но мне всё время, кто-то звонил и спрашивал, что происходит. Это было очень комично, мои знакомые приезжали и снимали согнанный под козырёк студии транспорт, который очень нелепо громоздился перед студией ещё целую неделю, мешая работникам и арендаторам попадать на студию.

Но не могли же взрослые серьёзные люди, пусть и непрофессионалы, как Вы их называете, всерьёз подумать, что Вы будете штурмовать студию. И с кем Вы её собирались, в таком случае штурмовать? У Вас был какой-то план?

Тут, наверное, если быть честным, их страхи понять, наверное, можно. Потому что два инцидента у руководства студии к этому времени уже было. Один раз это произошло с «Правым сектором», когда ребята пришли по просьбе одного из нас и вселили в общежитие ветеранов студии, незаконно выдворенных из общежития. Была маленькая стычка, и главному инженеру киностудии чудом удалось тогда избежать попадания в альфатер, и то только потому, что прибывшая милиция сумела его прикрыть. А второй раз в том же общежитии «Экран» главному инженеру уже никто помочь не сумел и «Самооборона»  силой выставила его и ещё нескольких работников студии из того же номера только с ними уже был прописанный туда жилец. Время сейчас неспокойное, «11 друзей Зверева» тогда очень перенервничали, наверное, подумали, что я устрою что-то подобное и забаррикадировались. Им начали отовсюду звонить, они не знали, что говорить, пока договорились, каждый нёс всякую чушь, смешнее всего получалось, как всегда, у господина Зверева. Он же прирожденный «оратор». Вообще господин Зверев человек довольно рефлексирующий, если становится по-настоящему опасно. Когда его прислали в 2011-м году на студию, потихоньку принимать у меня дела, произошёл такой эпизод. Подходила к концу избирательная компания в Верховную Раду. В Одессу должен был приехать Олег Тягнибок. Руководитель «Свободы» в Одессе  обошёл весь город, никто не давал зал, где бы можно было провести встречу. Они пришли на студию, и обратились к директору кинозала U-сinema. Дмитрий тогда не очень разобрался, кто это, и дал согласие. А на следующий день начался сущий ад. Кто мне только не звонил – от средней руки начальников СБУ, до всем известных людей в городе и области. Я тогда им всем говорил, что уже поздно, мы дали добро и ничего отменять не будем. Если партия «Свобода» запрещена в Украине, тогда покажите постановление о запрете. Если не запрещена, встреча будет. Когда одно официальное лицо стало давить очень сильно, я сказал, что смогу не дать зал, если получу письменное распоряжение. Они не решились. У Тягнибока была ещё запланирована встреча в Белгороде-Днестровском, там им в последний момент зал так и не дали. Что-то придумали. Тягнибоку пришлось выступать на улице. За час до начала встречи возле студии стали собираться проплаченные «титушки» с коммунистической символикой, и крепкие ребята от Партии регионов, и «РОДИНЫ», ну и, конечно же, «бойцы» «Свободы». Ко мне пришёл Андрей Зверев, который был постоянно на связи с Киевом, взволнованный и бледный, и очень настойчиво меня попросил отключить на студии свет. «Нет света, нет и встречи, мы же не виноваты», – убеждал он меня. Я отказался, и что-то начал говорить ему, что это не вполне порядочно. Да, наверное, будет скандал, но удар придётся держать. Он посмотрел на меня так, словно я только что вылез из летающей тарелки, и теперь прошу ещё её дозаправить. На самом деле мне было довольно тревожно. До встречи ещё было 30 минут, а все деревья у входа на студию были увешаны чучелами с эмблемой «Свободы», а молодые крепкие ребята уже собирались штурмом брать проходную. Это вечер выдался одним из самых неспокойных на студии. На следующий день три бригады нашей клининговой компании отмывали студию от зелёнки, тухлых яиц, и какой-то зловонной ерунды.

В конце концов Вас всё-таки уволили. Вы будете добиваться восстановления. Что будет с Одесской киностудией весной, через год, как Вы это видите?

В 2005м году Одесскую киностудию акционировали с нарушением законодательства. Это сейчас уже понятно. После того как не стало председателя Фонда госимущества Валентины Семенюк-Самсоненко, это будет доказать сложнее, но мы это докажем всё равно. Одесскую киностудию акционировали  люди, которые никогда не собирались на ней снимать кино. Может быть, господин Ткаченко и собирался, но эти попытки были очень неубедительны. Студию акционировали потому, что была такая возможность, по принципу — давайте заберём, а там посмотрим. Наши акционеры люди могущественные, циничные, и хорошо умеющие считать деньги, к тому же обладающие серьёзным административным ресурсом. Тем не менее, они кое-чего не учли, например того что Одесская киностудия это всё ещё бренд. Это не заводик по розливу минеральной воды или санаторий-профилакторий «Последний большевик», который можно тихо хапнуть и никто даже глазом не поведёт. Это легендарная киностудия, которой в этом году исполнилось 95 лет, её знают и любят во всём мире, склянки одесского кораблика по сей день магическим образом манят к себе телезрителей на всём постсоветском пространстве. Такие фильмы, как «Место встречи изменить нельзя», «Цыган», «Д'Артаньян и три мушкетёра»  «Чародеи» и многие другие, имеют по сей день миллионы поклонников. Поэтому оставить административный комплекс с вывеской «Одесская киностудия», да узенькую тропинку к бывшему павильону, в котором снималась некогда Вера Холодная, застроив всё остальное элитным жильём, пока, думаю, не удастся. Как сделать, чтобы исчезло это тревожное «пока»?

Это серьёзный вопрос. Этим мы сейчас и занимаемся.  И именно поэтому, нам сейчас очень важна поддержка одесситов. Всех тех, кому небезразлична судьба нашей Одесской киностудии. У нас хватит сил, не уповая на чью-то благосклонность, доказать противозаконное администрирование нынешнего руководства киностудии, и уже вслед за этим мы будем добиваться иного статуса для Одесской киностудии.

Автор: Мария Гудыма
Фото: Пётр Катин

1
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Видео

Об операции по подъёму Delfi рассказали на специальной пресс-конференции

11 сентября в Одессе состоялась пресс-конференция, на которой представители осуществлявших эвакуацию танкера Delfi компаний рассказали подробности операции.

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...