Главная / Блоги

 

Хроника дня

Карманный музей

Кто и зачем превратил Одесский художественный в рупор пропаганды.

Культура и пропаганда — сёстры-близнецы. История знает много примеров, когда в их симбиозе создавались шедевры. Эти шедевры пережили породившее их смутное время и сомнительную идеологию и сегодня изумляют нас своим великолепием.

Можно осуждать советскую власть, но невозможно не восхищаться памятником Артёму Ивана Кавалеридзе. Естественно ненавидеть Третий рейх, но противоестественно не любить фильмы Лени Рифеншталь. Легко не помнить Муссолини, но трудно забыть Квадратный Колизей.

Все политические диктатуры, очевидно, только тем и могут себя оправдать, что концентрировали бешеный накал страстей, воспламенявших гениев. Многие гениальные художественные произведения на момент своего создания были безусловно пропагандистскими, но пройдя сквозь призму времени, приобрели совершенно иное значение и иное звучание, явив безусловную мощь человеческого духа, свободного от какой-либо идеологии.

Но что оставит после себя в памяти поколений украинский режим Порошенко-Зеленского? Что выдающегося было создано на стыке современного украинского искусства и национальной пропаганды за последние несколько лет?

Пафосная «Мрия», так и не взлетевшая над Джардини и опозорившая Украину на Венецианской биеннале? Или «обезьянничанье» Ильи Чичкана, набившее оскомину отрыжкой постмодернизма ещё лет десять назад, но вновь собирающее толпы «обезьян» киевского бомонда на вернисаж-пересмешник портретов из собрания Третьяковки? Или «дары в Помпиду» травмированных украинской государственностью украинских коллекционеров? Нет, нет и нет.

Единственный выдающийся украинский культурно-пропагандистский продукт был сделан в Одессе. Хочется тут же дописать «на Малой Арнаутской», но не будем путать карты. Это — музей на Софиевской. А выдающимся он стал не потому, что явил какой-то невероятный прорыв гениальности в новом украинском искусстве, а потому, что проявил банальный алгоритм эксплуатации искусства прошлого новыми методами.

Когда несколько лет назад произошёл рейдерский захват Одесского художественного музея группой волонтёров Museum for Change и на должность директора был назначен благоволивший по какой-то причине волонтёрам Александр Ройтбурд, здравомыслящие граждане заподозрили неладное и даже предположили худшее. Худшее — на их взгляд. Ройтбурда тогда заранее обвиняли в том, что он разворует музейные фонды. Но, несмотря на хорошо известную любовь мэтра к стяжательству, тогда в это верилось слабо. Сейчас — ещё меньше.

Во-первых, кому вообще сдались эти фонды? Сегодня на мировых аукционах искусства богатым русским инвесторам пакуют Айвазовского в нагрузку — к Хёрсту. А кому ещё, кроме русских инвесторов, мог бы продавать Ройтбурд залежи условного Айвазовского из музейных хранилищ?

Во-вторых, покушаться на фонды, когда их и так не хватает для получения статуса национального музея, — дело невыгодное. Гораздо выгодней фонды приумножать. Даже если ради этого придётся не только активно принимать в дар работы художников, но и попробовать поглотить Одесский музей западного и восточного искусства, например. Такая попытка нынешним руководством OFAM Одеський художній музей (тм) уже предпринималась. Пока что безрезультатно. Но дорогу осилит идущий, как ответила на этот вызов замдиректора музея Александра Ковальчук. А этой энергичной женщине очень нужен национальный статус. Хотя и без него она успела немало.

Несколько лет назад, на этапе работы в Museum for Change, Александра Ковальчук формировала в одесской среде массовый запрос на новую форму досуга — досуга в музее. Ни для кого не секрет, что экономика роста никогда не удовлетворяет реально существующие потребительские запросы, а лишь формирует новые, необходимые для того, чтобы выгодно сбыть новый продукт. Будь то новая зубная паста или новая форма досуга — экономике роста всё равно. Главное — это захват рынка и рост продаж. Всё это, безусловно, не являлось секретом и для имеющей экономическое образование Ковальчук.

До появления Museum for Change Одесский художественный привлекал подготовленного зрителя. И, надо честно признаться, привлекал не особо активно. Это была нишевая площадка для узкой аудитории. Даже когда в «лихие девяностые» здесь проходили международные выставки современного искусства, такие, как, например,«Свободная зона», в которой приняли участие все главные современные украинские художники и многие их зарубежные коллеги, а про масштабное культурное шоу написали в ArtNews. Живая аудитория подобных ивентов всегда была ограничена достаточно узким кругом лиц с устойчивым профессиональным или интеллектуальным индивидуальным запросом. Но на кучке интеллектуалов потребительский запрос не построишь — для этого нужны массы. Массы в музей не ходили: им там было непонятно и скучно. Для них оставались рестораны, клубы и прочие хабы. Но предприимчивый стартап Museum for Change решил не идти в эти конкурентные сферы, а создать себе «голубой океан» — в Одесском художественном. А чтобы превратить камерный музей в массово посещаемый, нужно было всего ничего: популяризировать в одесской среде новую модель модного досуга.

Одесский обыватель падок на лесть. Во всём мире модно тусоваться в музеях — так будем же как весь мир, превратим Одессу в культурную столицу, а Одесский художественный — в модный культурный хаб! Подобная риторика имела внешний успех. А внутренняя обстановка в музее тому благоприятствовала: прежняя администрация Виталия Абрамова заскорузла в своих бюрократических и научных изысканиях, финансирование музея, как и любого государственного учреждения в Украине, давало резонансную течь, а коллектив сотрудников стремился к переменам. Вот так, зайдя в Одесский художественный как бы случайно, с благородным предложением сшить холщовые сумочки для посетителей, помочь с рекламой выставок и решить бытовые проблемы, волонтёры Museum for Сhange стали грести под себя.

Чтобы стать популярным в массах, массы нужно интриговать. Желательно громкой провокацией в нарядной обёртке. Выведя фронтменом музея «всемирно известного в Одессе художника» Александра Ройтбурда и раздув скандалы вокруг его «картин из говна», Александра Ковальчук стремительно превратила свой волонтёрский пиар-отдел в доминанту музейного управления, а себя — в замдиректора музея. Не имея притом никакого понимания специфики музейного дела. Но этого уже и не требовалось.

Требовалось только наращивать массовую популярность музея.

Как пел Виктор Цой: «Если есть стадо — есть и пастух». Рукоплещущее маркетинговым технологиям одесское «стадо» было. Рейдерский музейный менеджмент стал его пастухом и вывел это «стадо» пастись на музейный паркет.

Массы случайных людей, ищущих, чем бы себя занять, чтобы быть в тренде, летели как бабочки на огонёк популярных музейных событий. Но не сгорали в огне полученных знаний — потому как никаких знаний там не было. Были музейные бранчи, детские аттракционы и прочие лекции в кружках самодеятельности. Возделанное и окученное «стадо» оставляло в музее время и деньги и радостно мчалось дальше, со смузи не только в стаканчиках, но и в головах. И с неизменно оптимистичными «Wow!» от увиденного, распространяемыми в соцсетях.

Ни для кого не секрет, что всякая популяризация — это упрощение. Но проще — не значит лучше. Проще — это примитивнее. Однако тех, кому не нравилось засилье в музее «культурки после компота», называли «ватой». Если же таковые замечались среди научных сотрудников музея — их просили на выход.

Там дальше в песне у Цоя: «Если есть тело — должен быть дух». В «тело» музея новая администрация стала старательно и напоказ вкладывать привлечённый материальный ресурс. Музей действительно стал выглядеть симпатичней, чем раньше. Лучше всего эту тактику описывает известная формула: «Мы отжали у вас дом — зато посмотрите, какой замечательный ремонт мы там сделали!»

Шло время. Культурное «стадо» изнемогало в восторгах от событий в новом музейном «теле». А тем временем в Одесский художественный потихоньку закачивался новый, отнюдь не музейный дух. Дух украинской пропаганды.

Чтобы этот дух стал аутентичен музею, который, вообще говоря, всегда был оазисом русской традиции в Одессе, Александра Ковальчук и её «команда» — по лучшим правилам брендинга, демонизировали врагов музея из ОПЗЖ, созывали «стадо» на митинги в поддержку вечно недоуволенного Ройтбурда и создавали прочие скандальные и патриотичные инфоповоды. Об этом я уже писала. Всё это сплотило «стадо» и сформировало из него сообщество бренда OFAM Одеський художній музей (тм). Это сообщество, прикормленное таким нехитрым образом, теперь ест с руки всё что угодно. При этом искренне считает, что совершает собственный свободный выбор.

Если обратиться к музейной риторике последнего времени, мы увидим бесконечную как ад провластную пропаганду. Десоветизация, декоммунизация, дерусификация, деоккупация Крыма и прочие «нарративы» льются с музейной страницы в «Фейсбуке» словно реки, вышедшие из берегов. Любопытно, кстати, что «команда» даже не создала собственный узнаваемый язык — так называемый голос бренда — для всей этой промывки мозгов. А зачем? «Стаду» прекрасно заходят штампы из учебников по маркетингу и соцреалистический канон воззваний к народу — даже если сам соцреализм подвергнут остракизму. Впрочем, нет — не остракизму, а «художественному переосмыслению». Ведь когда сами не могут придумать и создать ничего нового и прорывного, остаётся только присасываться пиявками к прошлому и «переосмысливать» его.

Музейное сообщество меж тем яростно защищает любой «нарратив» пропаганды. Даже вызвавший на днях недоумение у многих одесситов призыв музея подписать крымский «манифест», который, очевидно, состряпали какие-то слабоумные копирайтеры за мелкий прайс.

Всё это характерно для агрессивного брендинга. Когда коммерческий проект, нацеленный на захват рынка, впаривает вам шитые белыми нитками великие идеалы, значит одно из двух: либо хочет что-то продать, либо — что-то сп***здить. В случае OFAM Одеський художній музей (тм) — и то и другое. И всё это — за счёт художников, в том числе, художников того времени, чью историю музейный пиар-отдел так старательно переписывает своим сторителлингом.

Здесь никто не озабочен не только научной достоверностью, но и элементарной законопослушностью. Выставки, от исторических до современных, от собственно музейных до выставок частных собраний, пронизаны текстовыми подложками, свидетельствующими о замене искусствоведческого знания пропагандируемой национальной идеей. Имиджи художественных шедевров пускают на прибыльный мерч и кромсают на рекламу, нарушая при этом не только замысел художника, но и имущественные права интеллектуальной собственности, принадлежащие наследникам. А что такого? Кто у нас в стране соблюдает законы? Тем более такой невыгодный спекулянтам на культуре закон об авторском праве и смежных правах...

В принципе, если запустить в OFAM Одеський художній музей (тм) независимый аудит, он, определённо, найдёт много других нарушений, не идеологического, а вполне реального коммерческого характера. Но, уверена, ставшая депутатом горсовета и членкиней партии «Слуга Народа» Александра Ковальчук делает всё возможное, чтобы этого не случилось. Во всяком случае, до тех пор, пока OFAM Одеський художній музей(тм) не получит вожделенный статус национального музея, который выведет его на принципиально новый уровень культурных манипуляций общественным мнением.

И поэтому уже совершенно неважно, стоят ли за Александрой Ковальчук ушлые девелоперы, как о том сплетничали в кулуарах её коллеги по цеху несколько лет назад. В принципе, и без девелоперов эта целеустремлённая женщина на имеющихся квадратных метрах взрастила из камерного государственного академического музея мощнейший инструмент по возделыванию человеческих масс.

Ведь на сегодняшний день точка приложения любого крупного инвестирования мигрировала из денег и недвижимости в человеческое внимание. Тот стартап, который сильнее прочих удерживает внимание человеческих масс, получает в итоге больше крупных долгосрочных вложений. Таковы новые экономические законы эпохи Четвёртой промышленной революции, о которой я уже не стану здесь писать. Но всё это, разумеется, хорошо известно замдиректора по развитию OFAM Одеський художній музей (тм) Александре Ковальчук, решившей завести себе такой замечательный карманный музей.

Пока что громче всего удаётся хайпить на украинском патриотизме. А если завтра государственная пропаганда Украины сменит вектор национальной идеи на защиту прав красных австралийских улиток — что ж, музейная страница будет собирать рекламные лайки на «нарративах» про след улитки в южнорусской школе живописи. Всё это искусство, по большому счёту, вообще не имеет никакого значения. Главное в проекте OFAM Одеський художній музей (тм) — это возможность интерпретировать искусство в любом резонансном среди масс, а значит выгодном на данный момент направлении. Ведь искусство принадлежит народу. А приносимые этим хорошо работающим слоганом дивиденды — администрации карманного музея OFAM Одеський художній музей (тм).

А если без иронии, то всё это, конечно же, напоминает сон. Один из «Тысячи и одного сна (программы возрождения бездуховности)» Леонида Войцехова. А именно: «290. Сон о том, как искусственно поддерживали культурный озноб».

Лариса Осипенко


* Данный материал опубликован на правах блога. Он отражает субъективное мнение его автора, которое может не совпадать с позицией редакции.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Инфографика



Загрузка...