Главная / Блоги

 

Материалы по теме

Новости

Одесский депутат: Ройтбурд не заслуживает увековечивания из-за его отношения к 2 мая

Депутат Одесского городского совета Виталий Саутёнков выступил против размещения на Аллее звёзд на улице Ланжероновской имени покойного руководителя Художественного музея и живописца Александра Ройтбурда.

Майская бойня 1 1
Новости

Одесситов просят высказаться по поводу присвоения художественному музею имени Ройтбурда

Департамент культуры, национальностей и религий Одесской ОГА объявил общественное обсуждение проекта присвоения Одесскому художественному музею имени его директора Александра Ройтбурда.

1
Новости

Одесскую филармонию и два музея отремонтируют в рамках «Большой реставрации» Зеленского

Некоторые культурные памятники южных регионов Украины попали в список объектов, подлежащих оемонтно-реставрационным работам в ходе президентского проекта «Большая реставрация».

5
Новости

«Педофил и наркоман»: одесский нардеп возмущён идеей назвать музей в честь Ройтбурда

Народный депутат Украины от Киевского района Одессы Артём Дмитрук возмутился идеей президента Украины Владимира Зеленского назвать городской художественный музей именем художника Александра Ройтбурда.

4 2 1
Новости

Одесситы против переименования Художественного музея в честь Ройтбурда

51 % участников опроса, проведённого в Одессе Украинским институтом будущего, выступают против присвоения Одесскому художественному музею имени его покойного директора Александра Ройтбурда.

2 1

Хроника дня

Конец искусства в Одесском художественном

Есть люди, которым всё равно, что продвигать на рынке: гвозди или искусство. Но они выбирают искусство.

Мотивации их в общем и целом понятны: в век четвёртой промышленной революции профит генерирует тот, кто возделывает досуг общественных масс, а не табуретки. Но в этой креативной экономике есть один чудовищный баг: эффективные менеджеры, взявшиеся за искусство, вбивают в головы обывателей такие «гвозди», что если вовремя не остановить эту «Теллурию», всё может закончиться летальным исходом. Летальным исходом не для обывателей — это ещё можно было бы пережить. Летальный исход угрожает искусству. Ведь хотя искусство и не умирает, но в одном отдельно взятом музее оно запросто может кончиться. 

Речь идёт, конечно же, о многострадальном Одесском художественном музее. И о людях, которые его сейчас возглавляют. 

Я не буду повторяться и пересказывать вновь те нехитрые рецепты агрессивного брендинга и спекулятивного пиара, по которым за последние три года «волонтёры» приготовили корпорацию государственной пропаганды и манипулирования общественным мнением вместо академического музея. Об этом я подробно писала здесь

Но с тех пор эффективные менеджеры стали ещё эффективней: указом президента Украины Владимира Зеленского Одесскому художественному музею присвоен статус национального, здание музея заявлено к участию в президентской программе «Велика реставрація», а в одесском Депкульте объявлены «общественные слушания» по вопросу присвоения музею имени недавно умершего Александра Ройтбурда. 

Казалось бы, что тут смертельного? Для искусства — практически всё. Но обо всём по порядку — только в обратном порядке. 

Начнём с «общественных слушаний»: именно они заинтриговали меня больше всего.

Дело в том, что за последние несколько лет эффективные менеджеры утомили даже маркетологов, ведь истерический пафос запускаемых ими фиктивно-демонстративных процессов имеет мало общего даже с профессиональным маркетингом. Что уж говорить про профессиональное искусствоведение. Но тонкие и ранимые искусствоведы, в отличие от прожжённых маркетологов, предпочитают молчать. Они, конечно же, видят, что происходит что-то неладное. Они замечают, что авторский вклад в искусство подменили социальным рейтингом художника, а его индивидуальную манеру и собственный взгляд — числом нулей в аукционных эстимейтах и присутствием работ в частных коллекциях. Успешность, популярность, рост продаж и прочий словарный запас эффективных менеджеров вызывают у искусствоведов тоску. И они молчат. А в это время эффективные менеджеры, идущие по стопам комсомола, объявляют «общественные слушания» в Депкульте.

Небольшое литературное отступление. Слово Депкульт напоминает слово Госдеп, но пересыпано комсомольским нафталином. Тем же тухлым душком несёт от нынешней риторики Одесского художественного в социальных сетях. Тут непременная слава вождю купается в лучах всенародной любви молодёжи. Ставка на молодёжь, как наименее рефлексирующую и наиболее восторженную часть общества, беспроигрышна, именно поэтому прежде всего на неё была ориентирована коммунистическая пропаганда, уроки которой хорошо усвоили эффективные менеджеры. Среди жиденьких постов про художников на странице музея в Facebook мощным рефреном звучит: «Музей — это, прежде всего, люди! Знакомьтесь с нашей командой!». И банальные девичьи фотоистории на фоне музея спешат подтвердить: журнал «Работница» жив! А в качестве комсомольского привета — шедевр канцелярита: «Одеський художній музей безумовно набув зовсім нового значення та масштабу. Він став одним із ключових центрів розвитку української культури; невеликим, але потужним локомотивом, що підштовхує до прогресу та розвитку всю спільноту».

В общем, «нам песня строить и жить помогает» и аплодисменты, переходящие в долгие и продолжительные овации, — всё в духе первых пятилеток с поправкой на современную стадность и милоту в виде инклюзии, присутствия в моменте и прочих бранчей и маркетов. Картинка из советского кинематографа: мы показываем вам светлое будущее уже сегодня. А за кадром — Депкульт, бюрократическая машина по уничтожению здравого смысла. Как блестяще написано Виктором Пелевиным, «не зря их называют Департаментом Культи — умеют только ампутировать всё талантливое, внедрять Шарабан-Мухлюева да финансировать свою мафию».

Итак, эффективные менеджеры объявили «общественные слушания» в Депкульте, и я бегло промониторила порядок и процедуру. Процесс оказался нелеп, а потому предсказуем. 

«Общественные слушания» проходят в наше время по мейлу. Депкульт принимает письма граждан и организаций до 20 декабря, а потом опубликует на сайте «звіт». Любопытства ради просмотрела «звіт» о предыдущих слушаниях по присвоению «Областному центру эстетического воспитания» имени Эмилии Николаевны Евдокимовой. Понятия не имею, ни что это за центр, ни кто такая Эмилия Николаевна, в отчёте же Депкульта сказано, что за два месяца слушаний пришло три письма «за», поэтому — принято единогласно. 

Понятно, что Александр Ройтбурд — это не какая-то Эмилия Николаевна, и про него Депкульт получит писем гораздо больше. Можно даже предсказать, что это будут за письма.

Во-первых, тонны патетики от неофитов и дам одесского полусвета, занимающихся провинциальным культуртрегерством, бессмысленным и беспощадным. Многие из этих панегириков будут начинаться примерно так: «Я много лет знала Сашу, для меня он был столпом нации и несущей конструкцией города». 

Во-вторых, официозные письма в поддержку от одесского бизнеса (тм) и прочих МСИО. 

В-третьих, конечно же, не обойдётся без ругательных писем, чьи авторы припомнят Ройтбурду и киевский майдан, и 2 мая в Одессе, и картины из говна (не подтвердилось, справедливости ради уточним). Но таких писем будет, скорее всего, не много. И в Депкульте их, скорее всего, «не заметят». А итоговый «звіт» получится, как про Эмилию Николаевну — «за», единогласно! Комсомол ведь никуда не уходил — он просто сменил идеологическую парадигму. 

Либо — вдруг! — случится неожиданный информационный вброс: например, оживятся какие-нибудь ретроградные депутаты облсовета, возникнет очередной городской скандал, который зальётся новыми плюсиками в карму эффективным менеджерам. Но в конце концов комсомол всё равно победит. 

Ведь условием «общественных слушаний», необыкновенно удобным для Депкульта, но чудовищным для контекста, является требование к корреспондентам предоставлять полную информацию о себе. Анонимные письма рассмотрению не подлежат. Казалось бы, высокие отношения и полная прозрачность плюрализма мнений. На самом деле — всё в точности наоборот. Вспомним про искусствоведов. 

В одесско-украинском контексте искусствоведы — существа не только тонкие и ранимые, но и зависимые. Зависят они и от государства, и от его Депкульта, и от музейных эффективных менеджеров. 

Возможно, при разрешении анонимности кто-нибудь из искусствоведов и рискнул бы написать в Депкульт честное профессиональное заключение о том, насколько и чем именно обосновано настойчивое желание эффективных менеджеров поскорее вбить ещё пару «гвоздей» в общественное сознание — на сей раз непосредственно реальные гвозди в табличку с именем Ройтбурда на пороге Одесского художественного музея.

Впрочем, даже если бы и разрешили анонимность — всё равно Депкульт не Платон: решение он принимает не на основе знания, а большинством голосов. Кто в Депкульте стал бы читать и учитывать считанные по пальцам заключения профессионалов? Их ведь тоже пришлось бы «не заметить», ибо разве будет какой-то областной Депкульт возражать президенту Украины? 

А Владимир Зеленский, которого мы всегда знали как клоуна, неожиданно для всех вдруг оказался «поціновувачем мистецтва». И в указе новоиспеченного «поціновувача» однозначно предписано: 
«Одеській обласній державній адміністрації спільно з Одеською обласною радою опрацювати в установленому порядку питання щодо присвоєння комунальній установі “Одеський національний художній музей” імені O. А. Ройтбурда».

Вот они и «опрацьовують» — команду «Апорт!»

Фиктивно-демонстративная деятельность Депкульта роднит его с эффективными менеджерами музея, тем более, что и те, и другие как соучастники клоунской свиты заранее знают, какой «звіт» принесёт Депкульт в зубах президенту. 

Что делать — все мы оказались в локдауне государственной самодеятельности и разгула профанических инициатив. Но тут я поняла, что кое-что сделать ещё всё-таки можно.

Я попросила прокомментировать сложившуюся вокруг музея ситуацию искусствоведов, а также тех, кто имеет непосредственное отношение к галерейному и музейному делу, к арт-менеджменту и к сфере художественного образования. Большинство согласились дать мне комментарии — на условиях анонимности. Да, что и говорить, оставаться профессионалом от искусства в Украине совсем нелегко. Мы всё понимаем. 

Зато полученные комментарии вышли за рамки проблемы переименования музея, но осветили, например, некоторые любопытные аспекты получения Одесским художественным национального статуса. 


И хотя публикация этих комментариев вряд ли изменит заранее принятое в Киеве решение об одесском музее, мы всё равно предупреждаем о том, чем чревато это решение 

Итак, комментарии профессионалов:

«— Идея переименования Одесского художественного музея в музей имени Ройтбурда неуместна, так как для музея национального масштаба подошла бы более выдающаяся в истории страны личность. Например, Костанди, который также был директором этого музея и академиком живописи. Но я считаю, что музей, который приобрёл статус национального, ни в чьём имени не нуждается.

Безусловно, при Ройтбурде музей действительно ожил, что пошло на пользу учреждению, которое находилось в застое последние годы. Но если говорить о пополнении коллекции, то лучше бы собрание музея пополнилось действительно значимыми картинами. Теперь же работы достойных авторов хранятся в запасниках, а свежие поступления, место которым разве что в галереях современного искусства, висят на стенах музея, который получил статус национального. 

— Думаю, что, достойно было бы, если уж говорить о присвоении музею статуса национального, дать ему имя Костанди, потому что Костанди — основатель, художник, который прославил южнорусскую школу живописи, как основу музейной коллекции. 

Ройтбурд может представлять музей современного искусства, с его новациями и современными формами. Здесь же, в художественном, он, с моей точки зрения, неуместен. 

Да, он оживил деятельность музея — и что? Руководству музея нужно всегда работать активно — это и показал Ройтбурд. Но разве этого достаточно для присвоения его имени музею?

А если говорить о Ройтбурде как художнике... Почему вообще Ройтбурд? Почему тогда не Юра Егоров? Или не Дульфан? Или...? Или...? Или...?
Каждый музей должен иметь свое лицо, и не должно быть каши в его художественном выборе. На базе музея могут проходить выставки разных художественных направлений, но музей должен сохранить свой вектор в коллекции произведений. 

Ведь если я прихожу в ресторан фиш, я знаю, что я буду есть рыбу, в итальянском — пасту и т. д. 

И работы Хруща, Рахманина, Степанова не выпадают из первоначальной коллекции Одесского художественного — они её поддерживают, дополняют. Чего, увы, не скажешь о новых поступлениях. 

Не надо нарушать традиции — иначе этот музей погибнет. Или превратится в какой-то совсем другой музей.

— То преобразование, которое началось при Ройтбурде, упрощает деятельность музея как художественной институции. Дополнение к уже существующей коллекции очень спорное. Большей частью это работы, которые не жалко было отдать. Художникам, конечно, невыгодно в этом признаться. Но эта акция «с миру по нитке», хотя и увеличила музейные фонды, чтобы музей смог получить статус национального, но совершенно загромоздила искусство ХХ века в музейной коллекции какими-то проходными работами. Еще более спорная идея называния музея именем Ройтбурда. Это заранее создаёт конфликт вокруг музея. Вопрос — зачем? 

— Это переименование политизирует музей, из-за чего часть ключевых современных украинских художников не смогут делать выставки в государственном музее Украины.

— По вопросу присваивания музею имени Александра Ройтбурда — я, скорее, против. Во-первых, это явно заполитизированный шаг, шаг в американском стиле. Во-вторых, сам Саша высмеивал подобные происшествия, называя это советской традицией. И с ним трудно не согласиться. 

Переименовать музей, фонд, институцию логично в честь основателя. Это, на мой взгляд, действительно уместно. 

А планируемое переименование — это действенный алгоритм по коммодификации имени мощного культурного персонажа. В случае успеха это поможет аккумулировать больше средств донаторов, в том числе иностранных. Хорошо это или плохо? Тут двойственно. С одной стороны в мире лежит очень много денег, которые можно приобщить к поддержке и развитию музея. Но с другой стороны, это — дискредитация самого государства, как неспособного оберегать свою собственность. Плюс это — будущие риски для нецелевого использования таких средств. Но самое главное, что сам Ройтбурд был бы против. Он, конечно, любил аплодисменты, но, повторюсь, подобные акции он высмеивал. Знаю из его уст, что он хотел видеть музей, как “Одеський національний музей красних мистецтв”. Говорил, что красиво.

Но все эти споры актуальны только для нас, ныне живущих. И мы резко чувствуем политический аспект этой комбинации и мощные амбиции её идеологов. А через десять лет это будет просто историческим фактом. Это грамотно с точки зрения креативной индустрии и принципов консьюмеризма. Но как искренняя дань памяти — лицемерненько».

Подводя итог, возвращаюсь в начало статьи, где я говорила о том, что все три пункта относительно музея — и статус национального, и участие музея в «Великiй реставрації», и присвоение музею имени Ройтбурда, — губительны для искусства. Думаю, что комментарии, приведённые выше, понятно обозначили негативные аспекты не только последнего, но и первого пункта.

Хотя, будучи самым непонятливым человеком на свете, я переспрашивала и уточняла.

Так, национальный художественный музей, в котором не смогут делать выставки ключевые украинские художники, поскольку для них неприемлемо имя Ройтбурда, ни живого, ни мёртвого, — лично я не верю в такую принципиальность художников. На мой взгляд, во всей Украине пожертвовать карьерой ради идейной позиции мог только один современный художник — Леонид Войцехов. Но он тоже умер.

Но даже если окажусь права я, а не искусствовед, давший мне свой комментарий, всё равно конфликт, заложенный в табличку с именем Ройтбурда, он про поиск скандалов и денег, а не про свободный поиск искусства. 

А если ради получения статуса национального и наращивания фондов музеем уже принимались в дар проходные работы совсем не музейных авторов, то о каком искусстве в этом музее мы вообще говорим? 
Искусстве переписывать историю? Искусстве водить за нос публику? Искусстве выгодно прогибаться под власть?

Что же до «Великої реставрації», то не надо быть искусствоведом, чтобы понимать, что все «великі» прожекты одного маленького восточноевропейского «наполеона» выглядят комично, хотя и печально, — на фоне страны, пребывающей в глубоком энергетическом кризисе, который уже классифицируют как гораздо более серьёзную катастрофу, чем всё то, что происходило с нами в девяностых годах прошлого века. Кстати, именно с девяностых «незалежна» Украина плотно подсела на кредиты МВФ — своих денег у государства Украина с тех пор больше нет. Поэтому ответ на вопрос о том, кто и на чьи деньги отреставрирует здание нашего музея, очевиден. 
Равно как очевидно и то, что искусство в этом игровом поле давно вынесено за скобки ценной недвижимости, в которой за музеем сохранено его место лишь потому, что он стал орудием пропаганды колониальной идеологии.

Хозяевам дискурса плевать на нашу традицию и всю южнорусскую школу живописи. Равно как и на любую другую. Ведь сам дискурс давно уже не имеет никакого отношения ни к искусству, ни к художественным коммуникациям. А для разжигания пиар-скандалов и гибридных идеологических войн достаточно и дискурсмонгеров из эффективных менеджеров. 

Так что вполне ясно, кто и для чего ведёт к концу искусство в Одесском художественном. 

Лариса Осипенко











* Данный материал опубликован на правах блога. Он отражает субъективное мнение его автора, которое может не совпадать с позицией редакции.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Оркестр Хобарта Эрла проведёт «Рождественские встречи - Odessa Violin Fest»

10 декабря в 19:00 в Большом зале Одесской филармонии стартует цикл концертов «Рождественские встречи — Odessa Violin Fest». Три блестящих скрипача украсят фестивальную программу исполнением известных скрипичных концертов.

3


Загрузка...