Главная / Мысли вслух

Хроника дня

Лохотронщик от Бога: невымышленная история

От нефтяного спекулянта и сутенера - к общественному деятелю. Как и почти ветхозаветный поп Гапон, Валерий Кауров упорно ведет своих убогих сторонников к новому «Кровавому воскресенью». Знающий жизнь кобзарь-аналитик «Таймера» Геннадий Сковорода предупреждает читателей, чем может закончиться беспечность адептов бородатого деятеля.



От нефтяного спекулянта и сутенера - к общественному деятелю. Как и почти ветхозаветный поп Гапон, Валерий Кауров упорно ведет своих убогих сторонников к новому «Кровавому воскресенью». Знающий жизнь кобзарь-аналитик «Таймера» Геннадий Сковорода предупреждает читателей, чем может закончиться беспечность адептов бородатого деятеля.

«Приветствую вас на страницах моего животворящего журнала. Я - Валерий Кауров. Постараюсь вести свой дневник так, чтобы это было интересно всем». Валерий Кауров почесал окладистую бороду, откинулся в удобном кресле и поглядел на унылый лучик света, робко и нехотя щекочущий «красный уголок» с пыльным бюстиком Ленина.

Печатать на компьютере больше не хотелось. В голове Валерия роились мысли, вязкие, словно галлюцинации. «Старею», - подумал контрразведчик. Еще вчера Кауров в нетрезвом кураже требовал в баню цыган, а после с муляжом автомата попытался угнать карету в центре города (чудом избежал встречи с милицией, вовремя скрывшись в одном из проходных дворов). Но сотрудника спецслужбы тревожило не это. Он давно привык к бурным гуляниям, после которых он еще больше заряжался энергией для «освободительной борьбы», как он называл свою работу.

Вчера Кауров здорово прокололся. Несколько часов он на колком морозном воздухе беседовал с пьяной малолеткой о смысле жизни и в процессе разговора совершенно неожиданно поведал ей, за что его приняли на службу в украинское секретное ведомство.

В службе этой ничего почетного не было. В контрразведке Кауров был информатором, а попросту - стукачом, шпиком. А стал таковым Кауров просто из-за собственных грехов.

Тогда, еще молодой и инициативный, всего лишь с одним «сроком» за плечами, Кауров организовал швейное ателье. В этом кооперативе, в лучших традициях 90-х, лепили на джинсы ходовые ярлычки с большой буквой «М» и выгодно продавали. Ателье находилось рядом со школой. А в школу ходила молодая девчонка, к которой Кауров и прикипел всей душой. Думать, что его посадят в тюрьму за совращение несовершеннолетней, Кауров не хотел. Однако отвечать за преступные действия все же пришлось.

Много лет, проведенных ранее в тюрьме, научили его рассудительно относиться к жизни. Валерий сразу осознал, что в тюрьме его ждет если не смерть, то жизнь хуже чем в аду. И когда на одном из допросов следователь предложил "сотрудничать с администрацией", он даже не сразу понял, о чем говорит этот человек в форме. А предлагалось следующее: его, Каурова, вербуют в «шестерки». От него требуется вроде бы немногого: докладывать связным о каждом этапе своей жизни и беспрекословно выполнять все поручения. Взамен, хода делу обещали не давать. Таким образом, наш герой вернулся к своей юной голубке (впоследствии она повзрослела и совершенно разонравилась бородатому педофилу). А Кауров, чудесным образом избежав ада на земле, решил встать на новый путь. Он решил стать священником.

Поп Гапон, отдавший, как он говорил, «всю жизнь на освободительную борьбу рабочих», и много лет тайно сотрудничавший с полицией, не мог знать что он приговорен. Эсеры поручили убийство близкому другу Гапона - Рутенбергу (тоже эсеру). Рутенберг, получив убедительные доказательства предательства Гапона, уже точно не мог питать жалости.

Убийство было решено облечь в форму «суда над священником» со стороны его собственных товарищей - рабочих, участвовавших в январском шествии. Рутенберг заманил священника на дачу в Озерках, близ Петербурга. Во время беседы Рутенберга и Гапона рабочие прятались в соседней комнате за тонкой дощатой перегородкой. Когда Гапон стал уговаривать Рутенберга сотрудничать с полицией и даже предложил деньги за выдачу секретов «Боевой организации», рабочие услышали разговор и в гневе ворвались в комнату.

В руках у одного из них была толстая бельевая веревка. Увидев ее, Гапон все понял. Обезумев от страха, он упал на колени и залепетал: «Братцы, во имя прошлого.. Простите меня..». «Ты нашу кровь продал охранке, за это нет прощения», - хмуро бросил один из участников казни.

Перед глазами попа-предателя понеслись, ускоряясь, образы. Вот оно, «Кровавое воскресенье», когда Гапон организовал грандиозное шествие рабочих для подачи петиции императору. Этот марш был мирный, многие взяли с собой жен и детей. Тогда значительное число участников шествия были безжалостно убито солдатами. Гапон же получил устную благодарность от охранки. Это как раз такая «заслуга», которой и порадоваться было нельзя.

Но вспоминать было некогда. Гапону заломили руки за спину и набросили веревку на шею. Он почти не сопротивлялся, только заплакал, когда ему накидывали петлю на шею. Верхний конец веревки перебросили через крюк железной вешалки, и петлю затянули. Гапон задергался, захрипел, но почти сразу обмяк. Через несколько минут все было кончено.

Вот так взять и стать священником, конечно, было нелегко. Биография не позволяла расслабиться. Во-первых, за спиной тюремный срок. Во-вторых, Каурова еще помнили в городе как сутенера в местном борделе. В-третьих, он был замешан в грязной истории с нефтяной спекуляцией (на чем, собственно, и поимел неплохой капитал). Спекулировать - одно, а вот умудриться пригреть к своим рукам доход от большой партии нефти - это уже совсем другое. Короче, компромата на Каурова было немало. И никто не поверил бы, что он враз перевоспитался и стал духовником. Но стать им было нужно для реализации хитроумного, секретного плана, одобренного «наверху». В роли благочестивого, перевоспитавшегося духовника Кауров мог бы полноценно реализовать ту задачу, которую мягко, но неуклонно ставили перед ним его секретные покровители.

Тем не менее, упорство и труд - все перетрут. Кауров с присущей ему энергией начал организовывать поездки по святым местам, паломничества. Позже его назначили служить при Свято-Сретенской церкви в Черноморке под Одессой. В то же время он начал заниматься политической деятельностью, организовал «Единое Отечество».

Задача была такой: украинским спецслужбам было очень выгодно дискредитировать так называемые «пророссийские движения». Кауров подходил на роль прекрасно. Сумасшедший бородач, вещающий в мегафон идиотские лозунги - это лучшая провокация, которая отвратит от «русских идей» всех нормальных людей. К тому же, сама нежданно-негаданно всплывшая вдруг в интернете биография Каурова тоже подлила масла в огонь. Валерию уже давно никто не доверял.

Даже нажитый громадным трудом, какой-никакой духовный сан - тоже не приносил радости. Церковь даже отлучила Каурова от одного из главных таинств - причастия.

Это было начало конца, и Кауров это прекрасно сообразил. Подстава с молодой развратной девчушкой в бане – неспроста. Лже-священник вдруг внезапно и ужасно пронзительно понял, что дальше его высокие украинские покровители уже не будут его покрывать. Он осознал, что его будут тупо «мочить». И все новые порции внезапно появившегося в последние дни правдивого, а потому - бронебойного компромата все больше убедили его в этом. Ведь это был уже не компромат. Это была чистая правда. И знать ее могли только определенные люди, которых Кауров боялся до холода в пятках.

«Писать, - вдруг с ударением на втором слоге понял Кауров, - Надо срочно и много писать. Надо вынести свое исподнее из избы, чтобы быть на виду». Только это поможет спастись ему от неминуемой расправы. Каждый раз, смотря фильм «Кавказская пленница» и наблюдая в конце кинокартины моральное уничтожение товарища Саахова в темной комнате, Кауров боялся. Он знал, что, при желании, его сегодняшние друзья могут очень быстро стать недругами, организовав подобную театральную расправу и последующий «самый гуманный суд в мире», лже-священник чувствовал, что его может ждать подобная ужасная судьба.

«Писать и каяться», - понял Кауров. Только это, показалось ему, поможет спастись, вымолить прощение у всех обманутых им и введенных в заблуждение: «Каяться и писать».

Разоблаченный стукач сел к компьютеру. В лихорадке включил интернет. «Приветствую вас на страницах моего животворящего журнала. Я - Валерий Кауров. Постараюсь вести свой дневник так, чтобы это было интересно всем», - дрожащими от страха пальцами, предчувствуя развязку, напечатал новоявленный поп Гапон и откинулся в кресле. Перед его внутренним взором понеслись, ускоряясь, образы. Кауров закрыл глаза. Ему впервые искренне хотелось молиться.

Геннадий Сковорода, «Таймер»

1
* Данный материал опубликован на правах блога. Он отражает субъективное мнение его автора, которое может не совпадать с позицией редакции.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Оркестр Хобарта Эрла проведёт «Рождественские встречи - Odessa Violin Fest»

10 декабря в 19:00 в Большом зале Одесской филармонии стартует цикл концертов «Рождественские встречи — Odessa Violin Fest». Три блестящих скрипача украсят фестивальную программу исполнением известных скрипичных концертов.

3


Загрузка...