Главная / Неформат

Хроника дня

«Америка Одессе подарила пароход». «Бродвейская история» на сцене русской драмы - триумфа не получилось

Свершилось! Одесса увидела детектив в двух действиях «Бродвейская история» по пьесе Уолтера и Питера Мэркс «Это сделал Дворецки». Два года велись разговоры о том, что настоящий американец поставит у нас американскую пьесу, да еще о тридцатых годах, а это, по крайней мере, будет стильно. И что же? Театральный критик Мария Гудыма утверждает: триумфа не случилось. Своими впечатлениями она поделилась с ТАЙМЕРОМ.

img_8283
Свершилось! Одесса увидела детектив в двух действиях «Бродвейская история» по пьесе Уолтера и Питера Мэркс «Это сделал Дворецки». Два года велись разговоры о том, что настоящий американец поставит у нас американскую пьесу, да еще о тридцатых годах, а это, по крайней мере, будет стильно. И что же? Театральный критик Мария Гудыма утверждает: триумфа не случилось. Своими впечатлениями она поделилась с ТАЙМЕРОМ.

Давно в зале нашего русского драматического театра не раздавалось столь робких и вымученных аплодисментов. Публике просто хотелось поддержать местных артистов из вежливости, да и перед зарубежным гостем, американским режиссером Нилом Флекманом было неудобно – вон ведь как радуется человек. Сбылась, как говорится, мечта… режиссера.

По словам мистера Флекмана, он так мечтал поставить что-нибудь в Одессе, что умудрился даже заручиться грантом американского благотворительного фонда и практически ничего не стоил театру. Дареному спектаклю, скажете, в зубы не смотрят? Как сказать. Дотерпев сие действо до конца, так и хотелось замурлыкать песенку из кинофильма «Волга-Волга»: «Америка России подарила пароход – с носа пар, колеса сзади, и ужасно, и ужасно, и ужасно тихий ход…».

Стараясь незаметно выскользнуть из театра, чтобы не столкнуться ни с директором Александром Копайгорой, ни с другими сотрудниками, и не расхохотаться им в лицо вместо традиционного: «С премьерой!», - я скрылась в гардеробе. Выдавая пальто, гардеробщица удрученно спросила меня:

- Ну, как вам? Все говорят – не очень!

- Ужасно! - честно призналась я доброй женщине.

- Как же мы будем зарабатывать с этим спектаклем? - опечалилась она.

- Да ничего страшного – поставите новый, хороший! - поспешила успокоить ее я.

На предпремьерной пресс-конференции режиссер утверждал, что творит в эстетике «офф-Бродвей», то есть, небольших театров вне, но неподалеку от Бродвея, где, собственно, и рождаются оригинальные художественные явления. Увы, одесская самодеятельность гораздо мастеровитее сделана, чем этот «офф-Бродвей», который чем дальше от Бродвея покажут, тем лучше.

Два года назад Нил Флекман на средства и под патронатом посольства США в Молдове поставил на сцене театра имени Чакира в Чадыр-Лунге спектакль «Экспресс. ХХ век». Гагаузская пресса расхвалила постановку. Не смею перечить. Петербургские коллеги, посмотрев постановку мистера Флекмана «Как пчелы в меду» по пьесе Дугласа Картера Бина в театре «Приют комедианта», были более сдержанны. Вот что написал в 2001 году о стиле режиссера Николай Песочинский в газете «Коммерсант. Санкт-Петербург»:

«Не стремясь к оригинальным постановочным идеям, он, тем не менее, дал почувствовать кардинальное отличие своей театральной традиции от русской. Американцы ходят в театр не для того, чтобы страдать вместе с героями, узнавать в них себя, запутываться в проблемах бытия, переживать катарсис. Они любят комедию (а еще больше мюзикл) как раз за возможность отвлечься от реальности как таковой. Американский комедиограф смотрит на жизненные перипетии со стороны, а не изнутри».

Я тоже не прочь отвлечься от реальности, забыть о проблемах бытия, а катарсис переживу как-нибудь потом и в другом месте. Но почему вместо отвлечения-развлечения приходится задаваться неразрешимыми вопросами?

Например: для чего нужно было уродовать очаровательную молодую актрису Лану Крымову (Клодия) дурацким париком, который сделал ее похожей на головастика (на генеральной репетиции девушка играла «в своих волосах», и это не помешало, только украсило действо)? Отчего актеры львиную долю времени мечутся по залу, и зрители, ничего толком не видя, выворачивают себе шеи, в то время как сцена остается пустой? Пусть уж стоят на сцене пластиковые конструкции из «Пляски Чингиз-Хайма» вместе с барной стойкой из «Последней остановки» (принцип «все из подбора» тоже имеет право на жизнь в театральной практике), но за каким чертом артисты топчутся по шатающемуся деревянному помосту и то дело оскальзываются, рискуя сломать себе шею на глазах изумленной публики?

Чем шантажирует главного героя сомнительный молодой человек (Владимир Лилицкий)? Многие зрители восприняли это в меру своей испорченности как намек на гомосексуальную связь. Почему исполнители наперебой твердят о несуществующем растении «омЭла», когда речь об «омЁле»? Кому, как не русскому театру, расставлять в сценической речи все эти точки над ё? И, наконец, кто кого убил и для какой заботы?

В последний раз, кажется, детектив шел на этой сцене в девяностых, это была пьеса Марселя Ашара «Следствие на стороне дуры». Тоже не бог весть что, но публика хотя бы принимала и понимала ход сюжета. В «Бродвейской истории», похоже, языковой барьер сыграл свою губительную роль: артисты явно недопоняли режиссера, изъясняющегося по-русски хоть и бойко, но с весьма специфическим акцентом.

Немногое, что хоть как-то примиряет с происходящим на сцене – элегантная стерва Натали в исполнении Светланы Горчинской, пластичный и загадочный детектив Мамфорд, в миру Николай Шкуратовский, а также мягкий джазовый фон, подобранный Евгенией Ермаковой. Не маловато ли?

Название пьесы «Это сделал Дворецки» намекает, в общем-то, на виновность персонажа по имени Раймонд Дворецки. По пьесе эту роль репетирует некто Роберт, актер довольно захудалой бродвейской труппы (Альберт Каспарянц). Есть в пьесе и дворецкий Альдо, его играет актер Майкл (Дмитрий Жильченко). Часто в классических детективах убийцей оказывается именно дворецкий или еще кто-нибудь из второстепенных персонажей, которых сразу и не заподозришь. А еще тут стоит вспомнить фразу из классического английского анекдота: человека, опоздавшего на сеанс в кинотеатре, сопровождает служитель с фонариком. Так и не дождавшись чаевых, наклоняется к уху незадачливого зрителя и шепчет: «Во всем виноват дворецкий».

Вот по некоторым репликам можно предположить, что в результате всех интриг с собой покончил режиссер по имени Энтони (Сергей Юрков), и сделал это для того, чтобы спектакль имел хороший пиар и долго не сходил со сцены. Я ни в коем случае не желала бы, чтобы Нил Флекман в день одесской премьеры застрелился прямо на сцене, но, похоже, кроме этой экстравагантной меры, спектакль ничего спасти не может.

1
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...