Главная / Неформат

 

Хроника дня

«Поле, русское поле…» На сцене Одесского украинского театра снова пьеса Анны Яблонской

Это вам не варьете — выворачиваться наизнанку никто не станет.

Премьера спектакля «Семейные сцены» по одноимённой пьесе одесского драматурга Анны Яблонской состоится в Одесском академическом украинском музыкально-драматическом театре имени Васылько сегодня, 15 марта, в 18:30. Штатный театрал ТАЙМЕРА Мария Гудыма побывала на пресс-показе.

Премьера есть премьера. И никто не отнимет у первого зрителя его святого права увидеть всё своими собственными глазами и составить об увиденном непредвзятое мнение. Однако о будущей премьере, безусловно, есть что сказать…

Анна Яблонская писала по-русски, в Одессе до сих пор её пьесы в украинском переводе не давались, да и популярность этой непростой драматургии в России гораздо выше, чем в Украине. В рамках работы экспериментальной творческой мастерской «Зритель на сцене» театр, создав украинский перевод своими силами, рискнул поставить одну из знаковых пьес нашей землячки, два года назад погибшей во время теракта в Домодедово… Годом ранее на той же сцене шла антрепризная постановка Сергея Проскурни по пьесе «Язычники» (спектаклю, выпущенному под названием «Террористы», была уготована недолгая жизнь ввиду отсутствия серьёзной базы и спонсоров). Затем студия «Тур де форс» поставила «Четвёртый закон Ньютона». Художественный руководитель Украинского театра, народный артист Украины Игорь Равицкий увидел в мрачной истории о любви и войне много возможностей и пригвоздить серую действительность, и воспарить над ней.

Вот разгорелся спор между журналистами, увидевшими, по сути, генеральный прогон спектакля: мог режиссёр заставить героев, отца и сына, спрыгнуть в финале с крыши? У Яблонской они просто говорят друг другу, что пора пойти домой, не за патронами, как переспрашивает недавно вернувшийся из горячей точки отец, а просто домой. Что ж, на обсуждении пришлось напоминать, что есть такое право у режиссёра и нет в финальном прыжке (мы видим спрыгивающих спиной к нам героев с подвесной конструкции, а на декорации пущена видеопроекция затяжного полёта анфас) ничего однозначного, лобового. Домой… А стоит ли возвращаться в такой дом, какой был у них? Возможно, они улетели, допускает постановщик. Или и вправду решили разбиться, впервые поговорив друг с другом как отец с сыном, настрелявшись по окнам из боевого «Макарова» и от безысходности, от невозможности слушать вой милицейских сирен сделать роковой шаг. Может, спрыгнули на крышу пристройки, оттуда во двор да и дали дёру, почему бы и нет? В любом случае, говорила тихим голосом, глотая слёзы, мама Анны Яблонской, Вера Андреевна, эти двое действительно пошли домой, то есть к себе… И это не гимн суициду, ни в коем случае, это попытка приподнять завесу трагедии, узнать, что может быть сокрыто за скупыми новостями криминальной сводки.   

Пространство спектакля, охватывающего все уголки сцены, служебные выходы и огромный задник (видеодизайн на нём — работа Виктории Бородкиной). Не ждите, что смотреть этот спектакль будет удобно, приятно и комфортно. Не варьете, чай, никто выворачиваться наизнанку, махать ножками, выстраивать декорации «подковкой» не станет. Новая драма не обеспечивает удобствами, но вызывает сопереживание через преодоление: нужно потрудиться, и не только душевно. Вслушаться. Разглядеть происходящее в противоположном от тебя углу сцены (а вся она поделена на сегменты квартир, парадного и даже кладбища, серый задник с видеопроекцией горящих окон даёт нам метафору бетонного улья, куда герои сами себя загнали). Мы разучиваемся вслушиваться и всматриваться как в театральное действо, так и в своих близких, но именно это и не давало покоя душе драматурга при жизни.

Одна из зрительниц поблагодарила заслуженного артиста Украины Якова Кучеревского за достоверность образа Николая Боженко, явно вернувшегося в семью после чеченской кампании. Ей пришлось общаться с человеком, вернувшимся с афганской войны — та же история, то же совершенно особое сознание, полное видений и галлюцинаций, только тому мерещились «духи», а этому — «чехи»… Трагизм то мечущегося в огне воображаемой войны, то впадающего в ступор отца семейства не в том, что жена изменяла с учителем из школы сына, а в том, что не проходит для души бесследно, если идёшь на войну, как на заработки. И не случайно в бедной его голове звучат песни далёкой гражданской войны (пугающе актуально!) и грандиозная эпитафия всем павшим, праведно или неправедно,  воинам: «Поле, русское по-о-оле…» Кто-то в зале ждал казацких песен — нету их, из другой это оперы, герой служил наёмником вместе с «земляками из Винницы и Херсона», вот и всё обозначение его украинского происхождения.

Пьесы Яблонской часто пугают робкого зрителя ненормативной лексикой, как и любая новая драма, и авторы спектакля до минимума снизили матерные слова в репликах, многие рискованные словечки произносятся до половины, зажёвываются. Возможно, это правильно. С другой стороны, станет ли Николай, о котором мы и без всяких слов уже поняли, что на войне он «е..нулся», стесняться произнести начатое до конца? Не знаю. Но это не самое главное и не самое важное. Он растерзает нам души, а в жизни мы прошли бы мимо такого, брезгливо поморщившись и не сопереживая его трагедии.

Дивный ангел с тонким окровавленным лицом и палкой в руке — сын Николая, Ваня (ученик средней школы №35 Борис Охотниченко). С остервенением лупит по бочке — раз его никто не слышит, то пусть не слышат и себя… Чуть не замахнулся на парковую копию Венеры: неужели ударит?! Нет, опустил палицу. Не пропащий пацан, просто никому нет до него дела по большому счёту. Согласно мизансцене юный артист даже должен был обнять статую, но от волнения на прогоне позабыл это сделать, и очень переживал. На премьере всё произойдёт!

А грешная обольстительница Ира (заслуженная артистка Украины Ольга Петровская), современная версия не то Кармен, не то Гертруды, вначале и в финале мается, ждёт вечным женским ожиданием то ли мужа, то ли сына, то ли нелюбимого, но всё-таки близкого, пусть и «для здоровья» допущенного к телу милого стареющего «ботаника» (на самом деле школьного учителя биологии) Серёжу, роль которого так трогательно, с изломанной пластикой, с манерой нервно грозить по-учительски пальцем (а никто не боится, даже дети) исполняет Евгений Юхновец. А сочная, колоритная, прекрасная и ужасная одновременно соседка Надежда Семёновна (народная артистка Украины Ольга Равицкая), так блистательно выявляющая «фирменный» подголосок драматурга в сцене, когда она застаёт милующихся на лестничной площадке Серёжу и Иру: «Ага, ты — куришь, а ты — мусор». И никаких многоточий, никакого впечатления, будто случайно недоговорила «мусор выбрасываешь», нет, «мусор» в эту минуту для неё эта рыжая шалава, хотя с ней в других обстоятельствах можно и водочки выпить, и посудачить…

А роскошный дед Андрей (народный артист Украины Анатолий Дриженко, браво, старая школа и старая гвардия!), пришедший в эту новую драму откуда-то из «театра корифеев» так органично, так трогательно, что слёзы начинаешь лить над забавной вроде бы историей о ненужной «стиралке», подаренной одинокому старику и ставшей его гордостью (а порошок дорогой не покупает, запускает вхолостую, чтобы огоньками мигала)… Всё узнаваемое, до боли родное — идите и смотрите! С трудом, глотая слёзы и смешки, трудясь душой, которая обязана трудиться, обязана, иначе погибнет, задохнётся в бетонных джунглях, словно залетевшая туда яркая бабочка.

Автор: Мария Гудыма
Фото: Пётр Катин

2 7
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в

Загрузка...

Инфографика



Загрузка...