Главная / Статьи

 

Материалы по теме

Хроника дня

Румянцевская война: покорение Буджака

Блистательные победы русской армии летом 1770 года привели к тому, что впервые за много веков бессарабские степи получили новых хозяев.

Османская империя 250 лет назад ненадолго утратила контроль над территорией нынешней Одесской области, что стало предвестником скорых геополитических изменений в Северном Причерноморье. В свою очередь именно эти изменения и предопределили энергичное развитие данного региона. Разумеется, в 1770-м состоялось лишь первое знакомство с новой местностью. И произошло оно примерно так.

Румянцевская война: покорение Буджака

После стремительной кампании, завершившейся полной катастрофой для громадного полевого воинства султана и крымского хана, первая армия графа Петра Александровича Румянцева внезапно застряла у озера Ялпуг. Причины тому были уважительные: следовало собрать победный «урожай» в виде турецких крепостей в Бессарабии. Среди них особо выделялась первоклассная на тот момент твердыня Бендеры, заслуженно считавшаяся крепким орешком.

Об этот орешек стачивала зубы вторая армия графа Петра Ивановича Панина, который, как и Румянцев, имел лавры героя Семилетней войны. Османы, засевшие в Бендерах, оборонялись отчаянно, осаждающие потели на земляных работах, сооружая вокруг крепости насыпи, траншеи и копая минные галереи под её валы. Таким образом Панин невольно сковывал инициативу Румянцева, подчиняя остаток кампании одной цели — овладению Бендерами. Ведь огромная орда великого визиря, наголову разбитая при Кагуле, преимущественно рассеялась, а не была уничтожена, то есть теоретически Блистательная Порта всё ещё могла выставить людей не меньше, чем находилось под ружьём в обеих русских армиях.

Чтобы окончательно снять угрозу деблокады Бендер со стороны Дуная, Румянцев расположился примерно там же, где до Кагульской битвы гостил визирь со своим пёстрым воинством. Притом русские отряды оказались разбросаны на весьма обширном пространстве вдоль Дуная и Прута. Пётр Александрович велел подчинённым энергично преследовать неприятеля, не давая ему опомниться, и пользуясь сумятицей и паникой, воцарившейся в его рядах, захватить как можно больше укреплений на левом берегу Дуная. Основная тяжесть исполнения этого приказа выпала на корпус генерал-поручика князя Николая Васильевича Репнина.

Румянцевская война: покорение Буджака
Н. В. Репнин в 1779 году

Репнин — удивительный человек даже по тем временам, щедрым на удивительные личности. Но так уж распорядилась привередливая госпожа История, что его имя не пользуется широкой известностью. Между тем происходил он из древнего рода (Рюрикович, потомок удельных черниговских князей), представители которого гремели на бранном поле в 18 веке, причём Николай Васильевич — наиболее даровитый из них. Вдобавок он гармонично сочетал воинские таланты с тонким дипломатическим искусством, был способный администратор, утончённый эстет и к тому же красавец-мужчина, опасный для женских сердец. Если бы к этим достоинствам прибавить ещё рост и физическую силу а-ля Румянцев, заокеанский Супермен на фоне Репнина выглядел бы довольно бледно. Увы, богатырём князь не был, зато в полной мере компенсировал это обстоятельство острым умом. Именно Репнину выпала честь первым утвердиться на землях, ныне представляющих юго-западную границу Одесской области.

Поначалу всё складывалось довольно легко, если не считать проливных дождей, превративших степь в месиво. Получив указание занять укреплённый земляными валами город Измаил, куда отступила часть турок, численность которых оценили (возможно, преувеличивая) более чем в 20 тысяч, Репнин бросился в погоню. Османы хотели укрыться от грозных гяуров, однако тогда измаильские фортификационные сооружения не представляли чрезмерной преграды тем, кто хотел бы ими овладеть.

Убедившись в этом, деморализованные турки, заметив 26 июля (6 августа по григорианскому календарю) русские полки, стали спешно отступать. Князь предпочёл не торопиться с занятием Измаила и вволю помять живую силу противника. Тот быстро сообразил, что его по-прежнему намерены бить, и «зачал ретироваться в две разные стороны. Некоторые кучи пошли вниз по Дунаю, а другие отделились в их правую сторону». Грамотно распределив свои скромные силы, Репнин погнался за обеими «кучами». Шесть вёрст продолжалась ретирада османов, гибнущих под пулями и саблями гусар Ахтырского и Венгерского полков, а также лихих донских казаков полковника Иловайского. В конце концов неприятель обратился в столь шустрое бегство в сторону Килии, что  уставшие солдаты лишились возможности его догнать.

Румянцевская война: покорение БуджакаН. В. Репнин в зрелом возрасте, портрет работы Дмитрия Левицкого

Кроме того, не следовало забывать об Измаиле, где ещё держалась какая-никакая крепость. Под конец дня к ней направился генерал-майор Потёмкин с отрядом. Заодно послали «одного из пленных в город сказать, чтобы все сдались коль желают пощады; и хотя из-за валу уже было начали на подходящие войски стрелять, но получа посланного с вышеупомянутым объявлением тотчас запершиеся сдались». В донесении императрице Екатерине II Румянцев не преминул подчеркнуть, что идея с использованием пленных — это его, Петра Александровича, заслуга.

Согласно этой же реляции, суммарные русские потери в ходе «Измайловской экспедиции» составили лишь 11 человек убитыми и 10 ранеными. Притом «город сколь возможно сбережён от разорения», а «живущие в оном молдованы и армяни своё домостроительство и торги отправляют без помешательства» (т. е. без помех). Довольный быстрым налаживанием мирной жизни в покорённом османском Измаиле, граф о нём самом, правда, отозвался без почтения: «Пространство оного хотя велико, но положение низко, улицы весьма узкие, грязные и от тесноты строения нечисты».

По завышенным русским данным, «неприятеля в преследовании побито более тысячи». В плену оказалось 972 османских воина, включая видных офицеров, добыто 37 пушек, 6 знамён и 4 барабана, которые Румянцев тоже счёл «знаками победы». Триумфаторам досталось «великое число мулов и верблюдов с экипажами», а также «многие тысячи разного скота». Притом главком скорбел о нехватке «магазейну провиантского» в захваченном городе: ещё накануне турки сами разграбили его в ходе бунта против своих командиров, авторитет которых явно подмок после Кагульского разгрома. Впрочем, разжиться мукой и кое-какими дополнительными съестными припасами всё же удалось.

Нельзя сказать, чтобы в Измаиле солдаты совсем не встретили сопротивления. На следующий день после сдачи города несколько отчаянных вдруг решили дать последний бой, открыв огонь из мечети и прилегающего к ней дома; оба здания взяли штурмом, переколов штыками их защитников. Чуть дольше пришлось повозиться с горстью храбрецов, засевших на острове, расположенном неподалёку: егеря перешли глубокий брод, «иных [турок] побили, а прочих взяли в плен».

Румянцевская война: покорение Буджака
Одна из мечетей Измаила, уцелевшая до наших дней 

Двадцать лет спустя Репнин вновь окажется под стенами Измаила — теперь уже сверхмощного узла обороны, «орду калеси» (армейской крепости), пригодной для укрытия за огромными валами и глубокими, широкими рвами целой армии. Тогда честь взятия этой твердыни выпадет уже не ему. Насколько разительно отличаются оба эти случая, ТАЙМЕР надеется рассказать уважаемым читателям в декабре 2020 года, приурочив повествование к очередной круглой дате знаменательного события.

Желая не допустить превращения Килии в базу для оказания помощи Бендерам и услышав от перебежчиков о неготовности килийского гарнизона сражаться, Румянцев приказал Репнину овладеть и этой «крепостцей», как с долей пренебрежения полагал поначалу. Однако увидев Килию, русские ахнули: их взорам открылась мощная твердыня, валы которой были облицованы камнем, а внутри её у Дуная возвышался замок с четырьмя башнями, своего рода крепость в крепости. Николай Васильевич сравнил Килию с Хотином, вокруг которого долго выписывал кренделя бывший главком Голицын с целой армией в минувшем году, да так и не взял её, пока турки сами оттуда не ушли.

Вероятно, это преувеличение, но нет сомнений, что для штурма Килии требовались сапёрные работы и осадная артиллерия. Репнин же не располагал ни крупнокалиберными пушками, ни инженерами-специалистами. Осадную артиллерию изначально сосредоточили у Бендер. А толковых военных инженеров вообще было негусто, и Румянцев старался распорядиться ими оптимально. К примеру, тогда же командующий отправил талантливого генерал-майора Иллариона Кутузова (отца легендарного сокрушителя Наполеона в 1812 году) укреплять взятый Измаил во избежание внезапного визита в него прежних хозяев — этому городу Пётр Александрович придавал большое значение. «Прусской службы инженер-майора Гаса», ранее получившего известность при обороне и осаде крепостей в Европе и состоявшего при первой армии волонтёром, Румянцев вынужденно отрядил к Панину, поскольку один из лучших инженеров второй армии, «минёрный капитан Жардон», получил ранение.

Румянцевская война: покорение Буджака

Понимая всю сложность килийской осады, Румянцев запросил о помощи Панина: не соизволит ли его сиятельство перебросить свои лёгкие войска, стоящие на Телегуле (сколько знакомых одесситам названий, не правда ли?), для поддержки корпуса Репнина. Какое там! Его сиятельство отвечал их сиятельству пояснением и встречной просьбой: лёгкие войска выставлены для сдерживания татар и якобы примкнувших к ним 20 тысяч турок, невесть откуда взявшихся; кроме того, злых османов в Бендерах много, штурм рискован — пособите шестью пехотными полками. Румянцев злился, считая информацию о массе турок сказкой, и подзабыв, что не так давно сам дал ей жизнь, написав о более чем 20 тысячах турецких воинов, ушедших к Измаилу и позже с потерями бежавших оттуда в степь. Отношения двух графов становились всё сложнее.

Сложнее становилось и положение Репнина. Князь видел решимость османов защищаться — при подходе русского корпуса 10 (21) августа они сожгли дома, находившиеся вне крепости — и понимал, что не имеет возможности взять Килию штурмом. Однако, рассуждал Репнин, турки-то этого не знают. А ныне их моральный дух, мягко говоря, не на высоте. Буджакские ногайцы располагались в сравнительной близости, но после Кагульского побоища прекратили враждебные действия. Вести об этом, конечно же, просочились за «одетые камнем» килийские валы. Значит, можно попробовать имитировать бурные осадные работы, дабы запугать неприятеля.

Солдаты превратились в землекопов. Правда, проливные дожди размывали даже насыпи для настоящих батарей, которые своей яростной пальбою должны были внушать осаждённым утешительные мысли, что по ту сторону рва о них не забывают. Тем не менее имитация подкопов вкупе с реальным артиллерийским огнём, хоть и приносившим мало вреда оборонительным сооружениям, очень нервировали турок. Те, однако, активно огрызались из пушек и ружей, а два-три раза осмеливались на лихие вылазки, впрочем, неудачные.

Румянцевская война: покорение Буджака

Восемь дней продолжалась игра на нервах, сопровождаемая периодической засылкой к османам парламентёров, в том числе из пленных: мол, неверные, конечно, неверны, но к правоверным относятся вполне приемлемо, слово держат и отпускают на волю, если вовремя сдаться. В итоге 18 (29) августа 1770 года, убеждённые активной канонадой в том, что Репнин не уймётся, покуда не возьмёт крепость, османы капитулировали, выторговав себе свободный уход на правый берег Дуная «в местечко Тульчу» (румынская Тулча). Личное добро и вооружение они забирали с собой, оставив русским все орудия (от 68 до 91 по разным оценкам), продовольствие, сотню речных судов и прочее казённое имущество. Генерал был счастлив — капитуляция последовала, когда у него закончились артиллерийские снаряды!

21 августа (1 сентября) Репнин получил ключи от Килии, и солдаты заняли крепость, торжественно встреченные тысячами местных жителей: христиане вышли навстречу с крестом и Евангелием, иудеи — с хлебом. Армяне и евреи, получив свободу выбора, уезжать или оставаться, решили не покидать города, «да и сами турки, купеческий промысл производившие, ищут позволения пребыть тамо с нашими войсками». Не только «купеческие», но и «военные» турки были впечатлены отношением Репнина: узнав о недостатке у них скота, он передал им сто баранов; кроме того, приказал двум лекарям оказать медицинскую помощь всем раненым мусульманам.

Довольный Румянцев писал Панину, что Килийская «крепость по снятым планам и засвидетельствованию инженерному есть толь довольно от натуры и искусства укреплена, что, кроме малейших подчинок, поправления не требует и признаётся совершенно из лутчих крепостей, что имеются в Буджаке». Эта твердыня досталась ценой 42 убитых и 158 раненых.

Румянцевская война: покорение Буджака
П. А. Румянцев

Реляцию самодержице командующий первой армией начал красочно: «По осьмидневной жестокой обороне против атакующего корпуса под предводительством генерала-порутчика князя Репнина крепость Килия покорилась победоносному оружию вашего императорского величества». Затем, правда, на всякий случай оправдывался, что отпустил пленников, говоря о невозможности их прокормить в здешних разорённых и бедных краях. К тому же, добавлял он с налётом льстивой лирики, отпущенные турки, «тронуты будучи наших войск ласковостию и снисходительством», прославляют милосердие царицы и негодуют на своего султана, считая его виновником войны, «потому не берут с собою ни лошадей, ни оружия, но оные продают на здешнем берегу».

Кроме того, Румянцев утверждал, что это он «внушал» Репнину «разные делать стратагемы пред стенами, показывая виды ведения под оные подкопов и иных приёмов, кои могли вложить в осаждённых страх, а между тем наказывал чрез посланных и преклонял их к покорению; чему последуя, он [Репнин] довёл гарнизон до капитуляции». Другими словами, честь хитрого приобретения Килии фельдмаршал приписал себе.

Насколько его мнение о собственных заслугах в Килийской экспедиции соответствовало действительности, мы уже вряд ли когда-нибудь точно узнаем. Известно лишь, что напряжённость между графом-командиром и князем-подчинённым нарастала, и в следующем году вылилась в почти гоголевскую историю, как поссорились Пётр Александрович с Николаем Васильевичем. Двум большим дарованиям одного профиля обычно трудно работать вместе, особенно если обоих снедает честолюбие. Делёж лавров портит характер. Правда, три года спустя они более-менее примирились.

Румянцевская война: покорение Буджака
Аккерманская крепость, современный вид

Заключительную точку в покорении Буджака поставил бригадир (чин между полковником и генерал-майором) Игельстром из корпуса Репнина: 13 сентября он с небольшими силами подошёл к Аккерману (Белгород-Днестровский) и 28 сентября (9 октября) 1770 года добился его капитуляции на «килийских» условиях. Русские, потеряв 23 человека убитыми и 109 ранеными, взяли ещё 60 орудий и 13 знамён, много пороха, ядер и свинца, а также разжились небольшим количеством восхитительно гнилых сухарей, которые тут же выбросили — бестолковые аккерманские османы не позаботились вовремя запастись продовольствием.

Интересно, что отряд Осипа (Отто фон) Игельстрома направлялся Румянцевым в помощь Панину для покорения Бендер, а вышло ровно наоборот — Панин помог Игельстрому склонить гарнизон Аккермана к сдаче. Почему так получилось, ТАЙМЕР пояснит в заключительной части своего рассказа, посвящённого 250-летнему юбилею великих свершений 1770 года.


Автор: Владислав Гребцов

1 8
Подписывайтесь на наш канал в Telegram @timerodessa (t.me/timerodessa) - будьте всегда в курсе важнейших новостей!
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через свой аккаунт в
Большакова Галина Большакова Галина

Спасибо, автору. Очень интересный материал.

Ответить 0

Загрузка...

Видео

Об операции по подъёму Delfi рассказали на специальной пресс-конференции

11 сентября в Одессе состоялась пресс-конференция, на которой представители осуществлявших эвакуацию танкера Delfi компаний рассказали подробности операции.

Инфографика



перекредитування онлайн позик
Загрузка...